Полковник смотрел на всех и молчал, так как пребывал в растерянности. Растерянность, не худшее из зол, но только не для тех, кто начал боевые действия, а именно это переживал Мелетьев. Он не знал, как дальше действовать, осознав, что всё это время был не вожаком, а участником событий, а он не имел на это право, потому что отвечал за жизни своих акеров.
Папазол мельком взглянул на него и толкнул Болюса, тот развёл руками. Он знал, что таких, как Мелетьев, подгонять, только делу вредить. Все сидели и молчали, пока Леонид, вздохнув, не попросил:
– Я самый тупой. Объяснить ничего не хотите?
Это стало катализатором, потому что Глеб шарахнул кулаком по столу:
– Объяснить? Что объяснить?! Ты меня не трогай, а то я материться захочу! Если всё, что я думаю правильно, то получается, что эти твари ищут какое-то определенное Яйцо, а все Яйца разные. Весь этот ряд нужен для чего-то? А для чего? Лично я ничего не понимаю!
– Не уверен, что какое-то определённое! – Ксен угрюмо покачал головой. – Мне кажется, что мы должны соединить как-то эти лаборатории, наших девочек и эти Яйца. Только в этом случае мы что-то поймём.
Леонид вздохнул, как всхлипнул, и просипел:
– Я, когда целовал нашу рыжую, она шептала, что-то необычное. Я только теперь понял, что это очень странно, тогда-то я ничего вообще не соображал. А она сказала, что счастлива, что мы независимы.
– Что значит, независимы? – насторожился Фил. – Ну-ка, дословно!
– Да не могу я дословно! – Леонид покраснел.
– А Ник?
– А он в это время, – Леонид поперхнулся, получив затрещину от Ника. – Тогда сам скажи!
Ник угрюмо просипел:
– Я тоже не могу. Не могу, как вспоминаю, так запускается всё, и думать невозможно. Сами прикиньте, что с нами происходит!
– А показать можешь? – спросил его Болюс. – Закрой глаза.
Ник и Леонид, покраснев, переглянулись, Ник кивнул и закрыл глаза.
– Все закройте глаза! – приказал Болюс.
– Это что за столб? – тихо спросил Ксен.
– Ножка от стола, – ответил Глеб, – они в неё почти носом уткнулись, вот и кажется, что это – столб.
Общий вздох, теперь стало понятно, что трое лежат на одеяле под столом. На груди Леонида – головка рыжей девушки, Леонид покрывал её поцелуями. Рыжая постанывала. Рычание Ника:
– Боже, дай мне не сойти с ума от твоего вкуса, – он наклонился над ней и стал вылизывать и целовать её спину.
– Я не могу словами передать, какой восторг испытываю. Как я счастлива, что вы независимы! – она выпуталась из их объятий и села, оба ошеломленно уставились на неё. – Как здесь хорошо! Столько свободы и любви! Ради этого стоит сражаться.
Леонид и Ник мягко повалили её на пол, а Рыжая всхлипнула:
– Вам за щедрость и нежность моя жизнь – малая плата.
Дальше только тяжкое дыхание и стон. Все затрясли головой, так Папазол резко прервал картину.
– Дальше смотреть нельзя, – объявил он, – это только их.
– Я тоже когда-нибудь влюблюсь, – потрясённо просипел Кешка. – Найду такую и влюблюсь.
Сашка, покраснев, прошептал ему:
– А мне понравилась одна, из браузерной игры. Прямо умираю, хочу её в реале.
– Вы, кoбeлu, уже и пацанам голову заморочили, – Мелетьев горестно вздохнул.
– Мне не нравится контекст! – неожиданно заявил Пух. – Они что, несвободны, или мы можем стать несвободны? Что же Вы не дослушали?
– Не до этого было, – огрызнулся Ник.
Все угрюмо переглянулись, информации не хватало. Полковник встал, ему надо было походить и подумать. Он прошёлся по двору и остановился у дерева, под которым на скамейке, сделанной из дверки шкафа, сидела почтенная дама, и держала на коленях таз с ярким мятым пластиковым пакетом и бельевыми прищепками на веревочке. Он отложила таз на землю и уставилась на Поковника, тот поклонился ей.
Посмотрев на Мелетьева, матрона сочувствующе прорычала, настолько низким был её голос:
– Что милок маешься-то?
– Не знаю, куда приткнуться. Куда не кинь всюду клин! – криво усмехнулся Юрий Петрович.
– Ишь ты?! – закручинилась она. – Жена что ли вышибла из дома?
– Не жена, а жизнь, – Полковник вцепился в виски и замычал. – Эх! Совершенно отупел, ничего в голову не лезет!
Матрона выудила из пакета початую бутылку водки и солёный огурец, иссохший без заботливой опеки рассола.
– Для Лексеича принесла… Чтобы опохмелился, стало быть… – она говорила медленно с остановками. – Лексеич уже третий день бухает… На работу не вышел… Видал, какая пылища во дворе? Страсть… Боюсь окочурится он… Без опохмелки-то. Принесла, стало быть… М-да, а его-то и нет. На! Прими… Утоли печаль-то.
Полковник принял неожиданный дар, глотнул водки из горлышка бутылки и закусил сморщенным солёным огурцом.
– Эх! Что за жизнь!
– А что жизнь? – поинтересовалась любознательная матрона.
По телу разлилось тепло, и он, сев на корточки рядом с тёткой, возвестил:
– Понимаете, теперь никогда не знаешь, что ожидать от обычных людей! Думаешь одно, ан нет, совсем иначе.
– Где ты обычных-то нашёл? – пробасила дама.
– Ну-с, это почему же не найти? – выпитый алкоголь способствовал беседе, принявшей философское направление.
– Сейчас все из себя знаешь какие? – баба усмехнулась, надула щёки и подняла голову. – Понял? Вон у нас Валька-то всю жизнь был щелкун-щелкуном. Всю жизнь Пастухов был, стало быть, а теперь какой-то Херд… Тьфу! Прости, Господи! Понял?.. Это он взял, да перевёл родную фамилию паскудник… На английский манер, стало быть… Говорит, что раньше, до революции, они все, стало быть, Херды были. Врун. Тьфу!
Полковник задумчиво моргал, глядя на неё, потом его как током шарахнуло, и он взвизгнул:
– Господи, как же я не понял-то! Фамилия! Твoю ж!! Фамилия!! Спасибо! – расцеловав растерявшуюся матрону, он бросился к столу, где его ждали.
Его ребята изумленно смотрели на его счастливое лицо.
– Юрий Петрович! – тихо проговорил Ксен. – Что случилось??
Их шериф, вцепившись в волосы руками, дёрнул их, и заорал, надсаживаясь от переживаемого подъема:
– Фамилия!! Понимаете, фамилия и имя?! Они синонимы! Вы понимаете?
Болюс переглянулся с Папазолом, они не знали, как реагировать на этот лингвистический восторг. Пацаны притихли, ничего не понимая, а Глеб принюхался и весело спросил:
– Это где же угощают?
– Да вон бабища угощает. Я её обожаю! – Полковник плюхнулся на скамейку и завыл. – Боже, ведь под носом!! Понимаете?! Под носом!
Глеб повернулся в указанном направлении. У дерева стояла ядрёная молодка лет тридцати в пёстром платье-сарафане и складывала высохшее белье в таз, никакой бабищи не было. Решив, всё узнать у неё, Глеб подошёл к молодке, и тут на него навалилась не свойственная ему робость. С трудом справившись с волнением, он, улыбаясь, начал разговор:
– Здравствуйте! Меня зовут Глеб. Простите, это Вы нашего шерифа напоили? Может и нам перепадёт?
– Ну, здравствуй, парень! Ох, ты и сказанул! Где ты здесь шерифа-то углядел? Неужели сам во хмелю? Так закусывать надо, коли во хмелю! На вот, парень! Закуси! Голове станет легче, – Молодка белозубо захохотала и, сунув ему в руки коробку с пиццей, направилась к дому.
– Э-э… Спасибо, но у нас есть чем закусить, – попытался возразить Глеб.
Молодка обернулась и, скалясь, заявила:
– Эх, мужики! Что же вы не знаете, когда можно гулять?
– А когда можно? – усмехнулся Глеб.
– Когда время придёт!
Глеб моргнул и оторопел – ни молодки, ни подъезда, куда та направлялась, не было.
– Мистика! – прошептал он, чувствуя себя полным болваном, вернулся к столу и сунул в руки Полковника пиццу.
– Ну-с, и что это? – уставился тот на коробку.
– Это Вам передали. Такая, знаете, дама! Ух, ядреная какая! – и опешил, все на него смотрели, как на привидение, вытаращив глаза.
– Вот это да! – пропищал Пух.
– Что же ты! – закричал Ксен метнулся к дереву, потом повернувшись ко всем закричал – Ушла! Ведь ушла!
– Кто ушла? – Глеб не понимал из-за чего они все так разволновались? Папазол сунул ему в руки коробку, Глеб, обмирая, прочёл вслух. – «Пицца с грибами. Производитель – фирма Курочка Ряба». Что?! Как же я? Ксен! Что это на меня нашло, и я всё проморгал?
Он вдруг ощутил себя очень маленьким и от этого поднял голову, ожидая увидеть, что угодно, но над ним летал всего-навсего маленький жёлтый детский воздушный шарик с нарисованной курицей.
Ещё сильнее помолодевший Полковник принялся кричать в телефон какие-то цифры, потом повернулся ко всем:
– Ну-с, нам на Самарку!
– Зачем? – поинтересовался Папазол.
– Там у нас площадка. Сейчас прибудут вертолёты с бойцами. Главное успеть! Ведь сразу понял, что чай. Поняли?! Чай! Э-эх! Не могла секретарша такое придумать, – Мелетьев победно посмотрел на всех. – Не могла! Вот так!
Мальчишки взволнованно переглядывались, потом Пух взвизгнул:
– Боже, так это тот самый Никанор Кузнецов!
– Кто?! – взвыл Леонид, который всех знал в Центре.
– Да наш Форгер! – Пух пустился в объяснения. – Никанор – это тот же Виктор, а Форгер – это же Кузнецов. Прав Юрий Петрович – синонимы. Ну как же мы раньше не догадались?!
– Действительно, под свечой темно! – прорычал Глеб. – Это надо же!
Дон оборотился в акера и глухо зарычал. Фил положил ему руку на загривок.
– Оборотись, не время.
– Не могу, – рычал акер. – Не могу!
Мгновение и рядом с ним стоял второй акер, прорычпвший:
– Я рядом!
В Самаре долго ходили легенды между собачниками, которые утверждали, что на окраине города видели группу людей в сопровождении двух жутких собак, о которых всегда ходили легенды. Это якобы были собаки Ганнибала – охотники на слонов. Легенды подпитывались рассказами местных бомжей. Всё из-за того, что двое забулдыг, приняв на грудь очередную порцию спиртного, тащились на берег Самарки отдохнуть и поговорить о мировых проблемах, благо теплынь стояла, как летом. В это время пробегающая мимо чудовищных размеров собака рыкнула на них: «Посторонись!». Оба бомжа от невероятности услышанного обмерли. Бегущие рядом с собаками парни также гавкнули:
– Вам же сказали, не торчите на ходу!
Парни были очень накачанными, чудовищные собаки – без намордников, что вызвало обострённое чувство озабоченностью собственной жизнью. Забулдыги затосковали, но группа пробежала мимо них, как мимо кустов, то есть равнодушно. Бомжи в ужасе застыли, а огромные и страшные псы в сопровождении странной компании, понеслись к вертолетам, стоявшим на берегу Самарки.
Бомжи устроились на обломках бетонных блоков и притаились. Однако ничего странного больше не происходило, только из вертолетов посыпались хорошо одетые, очень накачанные молодые люди в чёрных очках и опять же в чёрных костюмах. После чего пьянчуги пришли к выводу, что это какие-то учения, и впали в философское настроение, обсуждая быстротечность бытия и субъективность мира.
У здания Центра остановилось три микроавтобуса, из которого стали выходить молодые люди в строгих костюмах. Мелетьев кивнул, и молодые люди мгновенно окружили здание Центра. Глеб и Ксен крепко держали за руки рвущегося в Центр Дона, которому удалось вернуть человеческий облик. Пройдя мимо девочек заграждения, Глеб и Ксен улыбнулись и помахали им.
– Привет, девчата! Всё здесь торчите? А на улице теплынь, просто лето! – подмигнул им Глеб. – Пляж зовёт!
– Да работа, чтоб её! – расстроилась одна из девчонок. – Может вечерком на пляж наведаемся.
– Вот-вот, – улыбнулся им Ксен. – Надо отдыхать, а то так и состаришься без загара.
– Где Форгер? – спросил Полковник.
– У себя, – ответила одна из девиц, – только у него посетители. Суровые до жути. Юрий Петрович, он Вас не ждёт.
– А у нас сюрприз для него, – буркнул на ходу незнакомый здоровяк, а сопровождающий его хиппи взмахнул руками, и в воздухе запахло розами.
Хиппи, улыбнувшись, извлёк из кармана гигантскую шоколадку и вручил ближайшей девице.
– Это вам. К чаю! Угощайтесь, красавицы! А то вы здесь сидите, кисните, а жизнь проходит мимо вас. Прав Ксен, от работы кони дохнут. Наслаждайтесь!
Произошло невероятное - девицы из заградотряда, забыв об обязанностях (Позвонить и доложить о прибытии группы) и странностях (Как почти килограммовая шоколадка могла поместиться в кармане джинсов?), стали расслабленно пить чай.
Прибывшие, стараясь не спешить, пошли по лестнице. Охранники на этажах улыбались им, ребята приветливо скалились в ответ.
В приёмной сидела блондинка, которая замахала руками.
– Юрий Петрович, нет-нет! Виктор Севастьянович занят. Он просил, чтобы все заходили к нему через час.
– Ничего нас он примет. У нас ЧП! – Ксен резко открыл дверь.
Они едва успели увернуться от потока зелёной слизи. За «объектами» скрывались трое псевдолюдей.
– Быстро вы! – прошипел молодой Никанор Шмидт или Кузнецов.
– Где Форгер? – спросил вошедший вместе со всеми Рем. – Надо поговорить!
Твари растопырили уши и объединили свои конечности. Так как всё было тихо, девица, заглянула в кабинет и, не понимая глаз, сообщила:
– Виктор Севостьянович, у них ЧП, – потом поняла глаза и брякнулась в обморок.
Из-за того, что все просто молчали и смотрели, один из мужчин в кабинете зло поинтересовался.
– Вы же не думаете, что мы отдадим Вам прототип?
Рем спокойно проговорил:
– Да мне наплевать на мнение каких-то клонов. Неужели он не понимает, что натворил?
– Где гарантии, что он останется живым? – спросил клон Никанора и взял со стола бороду.
– А вас не волнует судьба людей? – поинтересовался Рем.
– Объекты вперёд! – рявкнул Лысый Никанор.
– Ой! – радостно воскликнул заглянувший в кабинет Болюс. – Это не клон, а фитх! Ксен, лови его!
Мгновенно через ряды существ прыгнули доргами Ксен и Болюс. Никто ничего не успел даже сказать, как у Лысого была оторвана голова, а оба охотника на фитха схватили его тело и прыгнули с ним назад к двери. Всё произошло так быстро, что твари даже не успели среагировать. Оставшиеся псевдолюди приказали:
– Круг!
Одноглазые твари выстроились вокруг них.
Рем позвал:
– Магистр, это надо уничтожить, чтобы и следов не осталось. Только это надо сделать очень тихо.
Папазол, который в это время усыпил девушку-секретаря, проворчал:
– Ну, так сваливайте оттуда!
Все вышли. Папазол повёл бровями, и дверь захлопнулась.
Болюс, подняв тело, как бокал с вином, с наслаждением глотал кровь, бьющую из горла. Ксен делал тоже с головой. Через секунду к ним присоединился Глеб, проворчав:
– Жадюги! Вкусно же!
Ник и Леонид дружно блевали в углу в горшок с пальмой. Пух, который ни в чём не хотел отставать от своих лоис, провыл:
– Неужели всё высосали?
– Вам еще рано! – бросил им изрядно позеленевший от увиденного Полковник.
– Нет-нет! Юрий Петрович, это надо всем выпить, – покачал головой Болюс. – Это даёт иммунитет почти ко всему. Присоединяйтесь, это не человек, а молодой фитх! Конечно, там что-то ещё намешено, но в целом это – фитх. Ребята! Это симбионт гриба и растения. Он очень вкусный! Сок у него чудесный!
– Ну-с, тогда, немедленно пьем этот коктейль, – распорядился их командир.
Спустя минуту все дорги высасывали тело, оставив пустую кожу, даже Ник и Леонид. Рем, высосав доставшуюся ему руку, сытно икнул.
Фил, употребив доставшийся ему кусок, проворчал:
– Внешне люди, а по вкусу – тушёная капуста с грибами. Странно, как же они сок сделали красным? Да! А что делать с теми? Они-то не фитхи.
Папазол, вышедший из комнаты, горестно вздохнул:
– Увы! Спасти их не удалось, так что придётся искать самим. Кстати, их здесь много, похожих на людей. Один из них сказал, что всех не уничтожить. Мне хоть что-то оставили?
Болюс сунул ему оторванную руку. Некромант, блаженно щурясь высосал её и отбросил пустую кожицу.
– Оригинально! У них скелет сделан из какой-то модификации целлюлозы. У наших было иначе. Ваши клеточные инженеры просто чудо какое-то! Замечательный вкус! Надо нашим рассказать.
– Вот что, господа некроманты, – пробормотал Рем, – надо бы там всё почистить!
– Ладно, энергии пропасть, можно и почистить, – Болюс отправился в кабинет, потом выглянул. – Заходите!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: