— Я хочу оплатить ваше лечение и возражения не принимаются!

Понятия верности, любви, преданности и дружбы часто обретают странные, искаженные формы. Кто-то кажется холодным и отстраненным, а на деле оказывается преданным до конца. Другие выглядят милыми и пушистыми, но внутри полны жестокости и лжи. Не всегда удается разглядеть истинное лицо человека.

Такие истории случаются сплошь и рядом.

Алиса всю жизнь провела словно в волшебной сказке. Она была маминой любимицей и папиной отрадой. Родители окружали ее безграничной заботой и вседозволенностью, но девочка не выросла капризной — напротив, она оставалась нежной и ласковой. Взрослым хотелось осыпать ее всеми сокровищами мира.

Даже имя выбрали ей сказочное, как для принцессы. Алиса не знала цену деньгам и вещам, не была готова к жизненным испытаниям. Могла в своем белоснежном платьице отправиться с подружками на соседнюю стройку — те только диву давались ее беззаботности и тихонько завидовали.

Их собственная жизнь не сравнилась бы и вполовину с той роскошью, что окружала Алису. Родители посвящали дочери все свое время. Она осваивала танцы, музыку, рисование — все, что подобает маленькой леди. Чтобы порадовать маму с папой, Алиса усердно занималась и блистала успехами и в школе, и в творчестве.

Учителя обожали ее: за что ни возьмется — все спорится в руках. Каждый предрекал девочке великое будущее. Но настоящей страстью Алисы всегда оставалась кулинария — она заполоняла все ее мысли. Папа пропадал в своем бизнесе целыми днями, мама же вела активный образ жизни домохозяйки совсем не по-обычному.

Ее день был набит до отказа: поездки с Алисой на занятия, бассейн, фитнес, уроки испанского, салоны красоты. Кухней ведала приходящая повариха тетя Маша, которая порой заменяла и няню. С малых лет Алиса обожала стоять рядом и смотреть, как из простых продуктов женщина творит настоящие чудеса.

В доме обеспеченных хозяев Мария развернулась во всю мощь своего таланта — никаких запретов, полная свобода. Родители были ей благодарны за тепло к девочке. Заметив интерес малышки, повариха позволяла ей экспериментировать, учила тонкостям сочетаний вкусов, раскрывать скрытые грани ингредиентов.

Годами, проведенными бок о бок с тетей Машей, в душе Алисы окрепла мечта: стать поваром. Не простым — легендой, чье имя встанет в один ряд с Франсуа из Отеля, Агюстом из Кафье, Анни Фёль. Тетя Маша только посмеивалась, когда девочка выскакивала с очередным открытием из интернета и тараторила без умолку.

Женщина пропускала половину имен и деталей мимо ушей.

— Тетя Маша, ты не представляешь! — взволнованно тараторила Алиса. — Франсуа из Отеля — настоящая легенда! Он управлял целой армией поваров, всегда подавал только свежайшие блюда. Никто никогда не жаловался на подгорелое, недожаренное или пересоленное. А ведь кормил сотни гостей!

— И в чем же он такой удивительный? — усмехнулась Маша, помешивая суп. — Многие повара кормят толпы вкусно, а про них ни слуху ни духу в твоих интернетах.

— Нет, он стал легендой не только за мастерство! — горячо возразила девочка. — Он не смог смириться, что подвел гостей. Рыбный торговец опоздал с поставкой, а в постный день мясо подать было нельзя. И Франсуа... бросился на шпагу! Закончил жизнь так, чтоб не позорить честь.

Ну и что же тут легендарного? Жил бы да жил, придумывал новые рецепты, удивлял людей, оставил бы после себя добрую память. Жизнь — величайший дар, ею нельзя так разбрасываться.

— Ну ты не понимаешь, — горячо возразила Алиса. — Он же был великий кулинар, его имя было бы запятнано.

— Если бы хозяева действительно ценили его так, как ты рассказываешь, — покачала головой тётя Маша, — никто бы его не упрекнул. Он ведь не виноват, что рыбу не привезли вовремя.

Жизнелюбивая женщина искренне не могла принять такой бессмысленный поступок, даже если он и прославил имя повара на века. Постепенно увлечение кулинарией в жизни Алисы оформилось в твёрдое решение: она не видела своего будущего нигде, кроме кухни. О том, как сообщить об этом родителям, девушка старалась лишний раз не думать.

Отец видел её в большом искусстве. Подалающая надежды художница с тонким чувством прекрасного — почему бы не сделать ставку на живопись? К тому же голос позволял без труда поступить в престижную консерваторию. Учителя наперебой предлагали различные вузы, уверяя: Алиса сдаст экзамены играючи и поступит без особых трудностей.

К десятому классу родители решили: с будущей профессией пора определиться. И каково же было их удивление, смешанное с разочарованием, когда Алиса, не мнущись, призналась, о чём мечтает.

Мама сперва мягко, но настойчиво уговаривала дочь всё взвесить ещё раз. Отец же впервые сорвался на крик:

— Повар, кухарка, стряпуха… — с горечью бросил он. — Не для того мы тебя растили, чтобы ты выбирала такие «звания».

В итоге решили дать Алисе неделю на размышления. Однако ни через неделю, ни через две она не изменила своего решения. Поняв, что спорить бессмысленно, родители переключили усилия: раз так, нужно отыскать для дочери лучшее учебное заведение.

По соседству с Алисиной семьёй жила большая, дружная чета с тремя умными и красивыми детьми. Каждый из них обладал особым талантом.

Старшая, Аннушка, была замечательной художницей: никто так живо не умел передать мрак леса или прозрачный свет солнечного луга. Средний, Миша, рос редкостным умельцем — любая домашняя работа давалась ему играючи. Младшая, Олечка, виртуозно управлялась на кухне.

Алиса с детства дружила с Аней: девочки вместе ходили в одну школу искусств. Разница в несколько лет нисколько не мешала их дружбе. Когда Алиса была в девятом классе, Анечка блестяще окончила школу и поступила в престижный художественный вуз. Родители не раз мягко подталкивали Алису:

— Посмотри на Аню, тебе бы тоже туда, тебе это по силам.

Но когда старшая подруга уехала учиться, Алиса стала всё больше времени проводить с её младшей сестрой, Олей.

Девочки учились в параллельных классах и быстро нашли массу общих интересов. Одним из главных увлечений стала кулинария, и родители Оли всячески поддерживали этот интерес дочери. Оплачивать обучение троих детей в университетах было семье тяжело, и Оля трезво понимала: ей придётся выбирать профессию, которая точно пригодится в жизни.

Люди хотят есть всегда — значит, повар никогда не останется без дела.

К девятому классу Олю перевели в класс к Алисе, и с тех пор они стали буквально неразлучны. На кухне у тёти Маши появилась ещё одна помощница — говорливая девчонка, готовая часами болтать о супах, гарнирах, десертах и поварском инвентаре. К тому времени тёте Маше перевалило за шестьдесят, и такой шумной помощнице она только радовалась.

Девочки не просто готовили — они придумывали целые причудливые меню. В их классе училась ещё одна девочка, тихая и неприметная. Её семья состояла всего из двоих — мамы и дочери. Лиза была умной, послушной, старательно училась и помогала по дому. Учителя часто хвалили её, но похвала почти никогда не вызывала на её лице улыбку.

Одноклассники сторонились Лизы, считая её слишком замкнутой, странной и нелюдимой. Что бы девочка ни делала, заслужить материнское одобрение всё равно не удавалось.

Стоило Лизе принести домой пятёрку, мама лишь устало бросала:

— Я тоже в школе отличницей была. И в институт бы поступила, если б не ты.

Приберётся девочка в квартире — и снова:

— Я бы уже в своей квартире жила, и работа была бы престижная, если б не ты.

Так и жила Лизонька, не понимая: чем же она так провинилась, почему словно мешает собственной матери? Ведь у многих знакомых женщин детей и вовсе не было. Они смотрели на девочку с теплом и не раз признавались, что с радостью приняли бы себе такую же дочку.

Мало-помалу Лиза стала ещё тише, замкнулась в себе. Лишь Алисе время от времени удавалось разговорить её.

Они сидели за одной партой. Три такие разные девочки — с разными судьбами и характерами — постепенно стали подругами. Лизу, которую в другие компании не принимали, Алиса стала приглашать к себе домой, несмотря на недовольство Оли.

Лиза после этих визитов долго не могла прийти в себя: в её мире не было и сотой доли тех игрушек и вещей, которыми была окружена Алиса. Девочка пыталась делиться с подругой — то игрушкой, то платьем, — но каждый раз, заметив у дочери что-то новое, мать Лизы устраивала громкий скандал.

В итоге Алиса перестала что-либо предлагать, чтобы лишний раз не ранить подругу.

Оля при каждой возможности вставала между Лизой и Алисой. Вторая дочка в семье тяжело переживала постоянные сравнения со старшей сестрой и отчаянно искала способ заявить о себе хотя бы в дружбе.

Но и дружба с Алисой не сделала её мягче. Люди тянулись к более открытой, яркой, обаятельной Алисе.

В выпускном классе вопрос выбора профессии встал особенно остро. Если родители Оли не возражали против кулинарного образования, то мама и папа Алисы были настроены куда жёстче.

После череды скандалов, слёз, споров и безуспешных попыток переубедить дочь они всё же сдались и согласились на Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики.

Оля и Алиса уговорили Лизу ехать вместе с ними. Та выбрала направление «Управление ресторанным бизнесом». Простившись с родителями и родным городом, троица отправилась покорять северную столицу.

Мечта Алисы наконец обрела реальные очертания. Она быстро стала одной из лучших студенток: преподаватели отмечали её пытливый ум, фантазию и серьёзное отношение к делу. Девушка с энтузиазмом бралась за любые дополнительные занятия, обожала практику и мастер-классы с опытными шефами. Уже через полгода Алиса была не только любимицей преподавателей, но и предметом симпатии самых заметных парней курса.

Однако на ухаживания она отвечала так, чтобы никто не решился подумать, будто у него есть шанс на что-то большее.

Однажды вечером подруги решили прогуляться по набережной. Лиза, как обычно, осталась дома — привычка прятаться в своей комнатке оказалась сильнее.

К красивым девушкам вскоре пристала компания чуть подвыпивших парней. К счастью, неподалёку в этот момент гуляли ребята из военной академии. Один из них, Игорь, предложил проводить девушек. Высокий, улыбчивый, общительный, он с лёгкостью очаровал обеих, но выбор сделал в пользу более яркой и эффектной Алисы.

Прощаясь, Игорь попросил у неё номер телефона и выпросил обещание сходить с ним в кино.

Утром Алису разбудил звук входящего сообщения. На экране высветилось:

«Доброе утро, сказочная Алиса».

Так он и стал называть девушку с её сказочным именем. Отношения развивались не стремительно, а ровно и спокойно: паре понадобилось больше трёх лет, чтобы созреть до серьёзного шага. Пока же Алиса просто наслаждалась тем, что рядом с ней высокий, красивый, внимательный парень.

После третьего курса у Алисы и Оли началась практика: им предстояло поработать в одном из известных ресторанов Санкт‑Петербурга под началом опытного шеф‑повара. Строгий, придирчивый мужчина не упускал случая подколоть девушек и поймать на незнании элементарных вещей.

Воспитанный в старых традициях, он был уверен, что женщине не место в высокой кухне, отводя женщинам роль рядовой «стряпухи», которая в его представлении никогда не постигнет тонкости создания по‑настоящему уникальных блюд.

Оля остро реагировала на его язвительные замечания, часто срывалась и убегала на задний двор, чтобы поплакать. Алиса же проявляла выдержку и твёрдость: пропускала шпильки мимо ушей, но из каждого замечания вытаскивала полезное зерно — либо просила шефа объяснить, в чём именно ошибка, и показать, как следовало бы сделать.

Постепенно упорство девушки растопило лёд: ворчливый шеф превратился в внимательного наставника. Его искренне впечатляли обширные знания Алисы об истории кулинарии, происхождении блюд, а ещё — её смелость в экспериментах. Она не боялась выносить на суд профессионалов свои авторские варианты.

— Алиса, чем вы нас сегодня порадуете? — спрашивал шеф в те дни, когда ей поручали готовить обед для персонала.

За месяц практики вся кухня полюбила её еду. Алиса готовила в основном то, чему когда‑то научила её тётя Маша.

— Сегодня — фирменное блюдо, которым наша кухарка, тётя Маша, баловала мою семью, — с улыбкой объявляла Алиса. — Она и заразила меня любовью к готовке. Гречка по‑купечески.

— Гречка во французском ресторане? — добродушно усмехался шеф. — Впрочем, в этом даже есть особый шарм.

За время практики он привык к весёлой, открытой девушке и всерьёз подумывал предложить ей место на своей кухне после окончания учёбы. Потенциал у Алисы был несомненный, из него вполне мог вырасти настоящий талант. Тем более шеф уже знал, что финансовые возможности семьи позволят ей продолжить обучение в выбранной сфере.

По счастливому стечению обстоятельств Лиза проходила практику в гостиничном комплексе, на территории которого находился тот самый ресторан. Она не раз видела из окна, как Оля выбегала на задний двор, размазывая слёзы после очередного ехидного комментария шефа.

Поначалу Лизе было искренне жаль подругу. Сложно стать кем‑то значимым, когда в тебя не верят. Не просто не верят, а при любой возможности стараются принизить. Она сама прожила так много лет рядом с матерью. Только дружба с Алисой помогла Лизе ощутить собственную ценность. Алиса была как солнце — от неё всем доставалось немного света и тепла.

У неё повсюду появлялись друзья, люди сами тянулись к ней.

Однажды Лиза в очередной раз увидела в окно фигуру Оли на заднем дворе и решилась выйти, чтобы поддержать её. Но слова, которые она услышала, застыв у дверей, заставили по‑новому взглянуть на подругу.

— Ну что, снова получила от главного? — спросил Олю один из поваров, молодой парень с заготовочного цеха.

— Да он придурок, — всхлипнула Оля. — Как вы вообще с ним работаете?

— Нам выбирать не приходится, — пожал плечами парень. — Владелец ресторана его откуда‑то издалека переманил. Клиенты к нам почти только из‑за него и ходят. У него звёздная болезнь давно, конечно. Но твоя подруга, по‑моему, ему по душе.

— Кто? Алиска, что ли?

— А кто ещё? — хмыкнул он. — Это первая, с кем он так любезничает из практикантов. Да и девчонок к нам раньше не присылали. Шеф всегда ставил условие: на практику к нему приходят только парни.

— «Бабам в высокой кухне не место», — передразнил шефа парень и усмехнулся.

— Ну значит, у неё к нему особый подход, — протянула Оля с многозначительной улыбкой.

— Думаешь, она его благосклонность… купила? Особыми услугами?

— А ты в этом сомневаешься? — вскинула бровь Оля. — Странно от тебя это слышать. Она же вроде твоя подруга. Постоянно тебя перед шефом выгораживает.

— Никто её так не знает, как я, — продолжила она, затягиваясь. — Мы с ней с детства вместе. И она всегда добивается своего.

— Всегда? И таким способом тоже?

— Ну да.

— Пошли, нас зовут, — бросила девушка напоследок и швырнула окурок в мусорный бак.

Курить Оля начала почти сразу после переезда в Питер. Лиза с Алисой пытались вразумить подругу, объясняя, что вредные привычки — так себе признак взрослости, но Оля слушать не желала.

— Вот ты какая, змейка ты, Оленька, — прошептала Лиза, возвращаясь в лобби отеля.

Весь день она ходила как в тумане, снова и снова прокручивая услышанный разговор. Лиза не знала, как поступить: рассказать всё Алисе и рисковать разрушить их дружбу, или промолчать и дать Оле возможность испортить подруге репутацию и ударить по будущей карьере. К тому же оставалась крохотная надежда, что Оля сгоряча ляпнула это от обиды и вовсе не собиралась запускать сплетни.

Посоветоваться было не с кем: в новом городе Лиза так и не обзавелась близкими друзьями, держась в основном за старый круг школьных подруг.

Но очень скоро ей пришлось пожалеть, что она тогда промолчала.

Буквально через пару дней вся кухня уже шепталась о том, каким именно путём практикантка умудрилась заслужить расположение шефа. Мерзкие догадки обрастали подробностями, с каждой пересказанной версией становясь всё грязнее и противнее.

Любой жест можно было трактовать двояко. Шеф разрешил Алисе сделать перерыв на кофе — и тут же нашлись желающие увидеть в этом «особое отношение». Похвалил её соус — событие само по себе неслыханное: даже старожилы кухни не припомнили, чтобы он кого-то открыто хвалил.

Предположить, что девушка добилась уважения упорством, терпением, талантом и искренней любовью к профессии, почему-то никому в голову не пришло.

За несколько дней до завершения практики кто-то уже почти в лицо вывалил на Алису всю эту грязь — щедро приправленную сальными подробностями и вымышленными деталями.

Несмотря на то что слухи активно гуляли по персоналу, до шефа они не доходили, а до Алисы добирались лишь обрывками. Но в последний день практики, когда стало ясно, что фаворитка шефа возвращается к учёбе и на кухню его так и не идёт, один из сотрудников, не стесняясь в выражениях, озвучил при ней всё, что о ней «шептали за спиной».

Алиса была так потрясена, что даже не смогла попрощаться с наставником — просто ушла и уехала домой. Весь вечер Лиза и Игорь сидели рядом, утешая её.

Оля вернулась поздно, когда Алиса уже спала, а Игорь уехал в училище. Лиза сидела на кухне с чашкой остывшего чая.

— О, а ты ещё не спишь? — спросила Оля, слегка заплетаясь.

В честь окончания практики она устроила маленькие посиделки с ребятами из ресторана.

— Тебя жду, — холодно ответила Лиза. — Хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза.

Гнев, который она сдерживала весь день, наконец прорвался — перед глазами стояли Алисины слёзы и то, сколько сил потребовалось, чтобы её хоть немного успокоить.

— А что не так? — нахмурилась Оля.

— А ты не догадываешься? Или правда думаешь, я не знаю, откуда растут ноги у сплетен про Алису и шефа?

— Я-то тут при чём? — фыркнула Оля. — Это ребята так решили. Уж слишком шеф к ней благосклонен.

— Я всё слышала, — перебила её Лиза, с силой ударив ладонью по столу.

Оля вздрогнула, но взгляд не отвела — наоборот, упрямо встретила её глаза.

— Ты ничего не докажешь, — усмехнулась она. — Да и слышать ты ничего не могла.

— Не могла? — тихо переспросила Лиза. — Если помнишь, я всё это время была совсем рядом. Однажды решила выйти тебя поддержать, когда ты в очередной раз выскочила на задний двор. И как раз подошла в тот момент, когда ты поливала Алису грязью.

— Я ничего такого не сказала, — упрямо повторила Оля.

— Нет, конечно, — вскинула подбородок Оля. — Всего лишь сказала, что Алиска шефу услуги оказывает не кулинарного характера. Остальное эти идиоты уже сами дорисовали.

— И что дальше? — Лиза прищурилась. — Иди, расскажи ей всё сама.

— Ты всегда лезла в нашу дружбу, — зло усмехнулась Оля. — Всю жизнь нам завидовала, нищебродка.

— Всё было как раз наоборот, — спокойно, но очень твёрдо ответила Лиза. — Это ты её всю жизнь ревновала. Сначала к старшей сестре, потом ко мне. А теперь хочешь её очернить, чтобы на её фоне выглядеть лучше. Не выйдет. Она по характеру добрая, к ней люди сами тянутся… даже такие змеи, как ты.

— Ты за словами следи, — резко бросила Оля. — А то вылетишь из квартиры и шмотки собрать не успеешь.

— С чего бы это? — Лиза приподняла бровь. — Мы эту квартиру на троих снимаем. И у тебя шансы на вылет ровно такие же.

После этих слов Лиза развернулась и ушла спать, твёрдо решив: утром она всё расскажет Алисе.

Однако с рассветом инициативу перехватила Ольга. Видимо, протрезвев и хорошенько прикинув, чем для неё обернётся перспектива остаться без подруг, без крыши над головой и без Алиской помощи в учёбе, она решила опередить Лизу.

Оля тряхнула её за плечо:

— Лиз, вставай. Пойдём поговорим.

— О чём? — буркнула та, натягивая одеяло. — Мы вчера всё выяснили. Я вот как раз думаю: пора рассказать всё Алиске, чтобы она знала, на что ты способна.

— Ну хватит, — Оля сделала жалобное лицо. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Обидно стало: этого старого хрыча она хвалит, а я у него вечно дурочкой выгляжу. Вот и сболтнула лишнее, а остальные уже досочиняли.

— Надо думать, прежде чем поливать подругу грязью, — отрезала Лиза. — Тебе самой не стыдно?

— Стыдно, — выдохнула Оля. — Не говори ей, ладно?

— С чего вдруг? — Лиза резко села на кровати. — Я сегодня промолчу, а ты завтра снова её подставишь?

— Перестань, чего ты на меня взъелась?

— Видимо, завидую, — язвительно парировала Лиза.

— Мир? — нерешительно протянула Оля.

— Нет, — покачала головой Лиза. — Я с тобой и раньше особо не дружила, а теперь и вовсе не буду доверять. Но если ты ещё раз её подставишь — я расскажу всё.

— Что именно и кому ты собираешься рассказывать? — послышался за спиной спокойный голос.

В комнату вошла Алиса, всё ещё сонная, с растрёпанными волосами.

— Ничего особенного, — поспешно сказала Оля.

— А всё же? — Алиса прищурилась.

— Да не бери в голову, — вмешалась Лиза, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она спрашивала меня про одного парня. А у него, как выяснилось, уже есть девушка. Та узнала, что я о нём расспрашивала, ну и… обиделась. Короче, путаница вышла, неважно. Не заморачивайся.

— Лиз, ты мастер запутанных историй, — зевнула Алиса. — Я начало забываю, пока ты к середине доберёшься.

— Знаю, извини, — попыталась улыбнуться Лиза. — Такая уж я, творческая натура.

— Да уж, Лиза у нас мастер художественных фантазий, — наигранно хихикнула Оля.

Смех прозвучал фальшиво, как и её реплика, но Алиса, не до конца проснувшись, ничего не заметила. Зато Лиза метнула в сторону Оли такой взгляд, что той сразу стало ясно: дальше нужно быть осторожнее.

Учебный год закончился для всех троих удачно, и девушки решили наградить себя отпуском на море. Алиса, разумеется, заранее договорилась с Игорем — его отпуск выпадал на те же даты, и он обещал присоединиться.

Олю родители воспитывали строже, поэтому настояли, чтобы вместе с сестрой поехал и Миша. Остальные были только рады такой большой компании: Мишу все знали с детства.

Олю перспектива отдыха под братским контролем не вдохновляла, но перечить родителям она не решилась.

Тёплое море и яркое солнце быстро сделали своё дело — компания расслабилась, вошла во вкус отдыха. Уже через пару дней Миша стал явно уделять Лизе больше внимания, чем другим. Очень скоро это стало похоже на ухаживания. В итоге в компании только Оля оставалась без пары.

Завистливая и обидчивая от природы, она чувствовала себя лишней и забытой.

В один из дней, когда Миша с Лизой ушли прогуляться вдоль кромки воды, а Алиса задержалась в номере, переодеваясь, Оля решила пойти в наступление. Несколько коктейлей, выпитых залпом, пока брат не видел, придали ей смелости.

Она подошла к Игорю на пляже и, глядя куда-то в сторону, выдохнула:

— Игорь… мне давно хотелось тебе сказать… Ты мне очень нравишься.

Игорь сидел один на веранде летнего кафе. Оля, чувствуя, как в голове приятно шумит от коктейлей, сделала вид, будто ей стало плохо, и, слегка пошатываясь, подошла к столику.

Игорь сразу вскочил, подхватил её под локоть, помог дойти до стула, кивнул официанту, заказывая воду. Едва он попытался отодвинуться, Оля резко обвила его шею руками.

— Игорь, подожди, мне надо тебе кое-что сказать, — прошептала она почти ему в губы.

— Что случилось? — нахмурился он.

Оля с удовлетворением отметила про себя, что парень не слишком активно пытался высвободиться из её объятий.

— Ты мне очень нравишься, — выдохнула она. — Я давно хотела тебе это сказать. Эта Алиска ведёт себя как малолетка. А я… я давно готова на всё ради тебя. Только попроси. Всё, что угодно. Поверь, со мной ты будешь счастлив. Зачем тебе эта недотрога?

— Но ты же знаешь, что я встречаюсь с твоей подругой, — сухо ответил Игорь.

До Лизы и Миши долетал лёгкий шлейф его туалетной воды, когда они, вернувшись с прогулки, поднялись по ступенькам к веранде. В этот момент Игорь как раз положил руки Оле на талию, пытаясь аккуратно отодвинуть её от себя.

Они застали обоих в очень двусмысленной позе.

— Оль, ты опять? — устало спросил Миша, мгновенно оценив картину.

Игорь резко разжал пальцы и стряхнул руки Оли со своей шеи.

— А что я такого сделала? — фальшиво рассмеялась она. — Я чуть не упала, а Игорёк меня поддержал.

— Похоже, для тебя вечеринка уже закончилась, — мрачно сказал Миша, беря сестру под руку. При этом взглядом он дал понять Игорю, что всё понял без слов.

От Оли тянуло стойким запахом алкоголя — он объяснял её поведение красноречивее любых оправданий.

— Я никуда не пойду, — протестующе протянула она, язык уже еле ворочался. — Вечер только начинается.

— Пошли, я помогу отвезти её в номер, — тихо сказала Лиза, подхватывая Олю с другой стороны.

На прощание она бросила Игорю через плечо:

— На твоём месте я бы поскорее определилась, с кем именно ты хочешь быть.

— Ты хочешь сказать, что это я к ней полез? — резко отозвался он. — Да она на меня набросилась, едва подошла.

— Я всё видела, — спокойно ответила Лиза. — И то, как она к тебе полезла, и то, как ты не особо сопротивлялся.

— Тебе показалось, — отрезал Игорь.

По дороге в гостиницу они столкнулись с Алисой, которая как раз шла навстречу, задержавшись в номере, выбирая наряд.

— Ой, а вы куда это собрались? — удивилась она. — Мы же хотели вместе посидеть в кафе.

— Оля уже насиделась, — ответил Миша. — Ей пора спать. А мы чуть позже вернёмся.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, чтобы сестра их не уловила.

— А что с ней? — обеспокоенно спросила Алиса.

— Перебрала в баре, — коротко пояснил он.

— Но она же не пьёт, — растерянно сказала Алиса.

— Да-да, — усмехнулся Миша. — Скажи ещё, что и не курит.

Казалось, его нисколько не удивляла наивность подруги сестры.

— Я не видела её с сигаретой, да и с алкоголем тоже, — тихо возразила Алиса.

— Ну, значит, сегодня у неё был дебют, — вздохнула Лиза, поправляя Олю, которая уже почти спала, повиснув на плече брата.

— А где Игорь? — спохватилась Алиса.

— В кафе. Тебя ждёт, — ответила Лиза.

Алиса подошла к столику как раз в тот момент, когда Игорь о чём-то договаривался с официантом.

— Привет, — улыбнулась она. — Не скучал в одиночестве?

— Не успел, — отозвался он. — Ребята только что ушли. Ольге внезапно стало плохо, наверное, перегрелась на солнце.

— Да, я тоже так подумала, — кивнула Алиса. — Хотя они сказали, что она выпила лишнего. Странно. Я её много лет знаю, никогда за ней такого не замечала. Она всегда была послушной девочкой. Не такой идеальной во всём, как Аня, старшая сестра, но всё же… Ольга очень переживала, что их сравнивают. Меня бы такое сравнение тоже расстраивало.

— Но ты ведь одна у родителей, — заметил Игорь.

— Да, — вздохнула Алиса. — Я всё детство просила сестричку, но они так и не решились. В итоге моим единственным другом в детстве была тётя Маша.

— Кто это?

— Наш повар, — улыбнулась Алиса. — Она приходила готовить и иногда прибирать дом. Я за ней хвостом бегала.

— А твои родители как к этому относились?

— Спокойно. Им, по большому счёту, было даже удобнее, что я всё время занята. Друзей у меня тогда почти не было, а тётя Маша научила меня готовить. Благодаря ей я и полюбила кулинарию.

— А родители у тебя строгие?

— Я бы так не сказала, — задумалась Алиса. — Со мной они всегда были мягкими и добрыми. Вернее, почти всегда. Когда узнали, что я хочу связать жизнь с кулинарией, вот тогда был настоящий скандал.

— Дочь, в которую вложено столько сил, времени и денег, решила стать кухаркой, — горько усмехнулась Алиса. — Я думала, папу удар хватит.

— А почему ты спросил? — она взглянула на Игоря внимательнее.

— Ну, я же должен понимать, что меня ждёт, — улыбнулся он. — Когда поеду просить у них твоей руки.

Он незаметно подал официанту знак. Тот подошёл к их столику с букетом и подносом, где уже стояли два фужера с шампанским.

Игорь протянул Алисе цветы, затем поднялся, встал на одно колено и достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

— Моя дорогая, сказочная девочка, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Ты согласна стать моей женой?

Алиса была ослепительно счастлива. Игорь не раз намекал на серьёзный шаг, так что само предложение не было неожиданностью. Честно говоря, последние месяцы она жила в предвкушении и однажды даже нечаянно проговорилась подругам о том, что, возможно, скоро получит кольцо.

Тогда Лиза искренне порадовалась за неё, а Оля странно побледнела, сослалась на головную боль и поспешила в ванную. Лиза посоветовала не зацикливаться на её реакции, и Алиса вскоре перестала об этом думать.

Но Игорь всё же сумел выбрать момент так, что предложение прозвучало именно тогда, когда она меньше всего его ждала.

— Да, конечно, да! — воскликнула Алиса. — Сто раз да!

Игорь подхватил её на руки и закружил.

С такого момента, казалось, просто обязано начинаться счастье в любой семье.

Когда Миша и Лиза вернулись, они застали уже помолвленных и сияющих от радости Алису и Игоря.

Единственной, кто не смог искренне порадоваться, была Оля. Утром она даже не попыталась скрыть разочарование.

— И чему ты так радуешься? — нервно меряя комнату шагами, выпалила она. — Ты уверена, что он тебя любит?

— В смысле? — не поняла Алиса.

— Вы всего пару лет вместе. Какая свадьба? Он ещё молодой, гулять ему хочется. Будет тебе изменять. Какая из вас семья, если вы даже не спали ещё?

Оля буквально вышагивала по комнате, словно топтала под ногами невидимых врагов.

— Оль, — спокойно произнесла Алиса, — я же ему сразу сказала, что жду свадьбы. Что единственным мужчиной в моей жизни будет мой муж. Ты это знала. Я не понимаю, чего ты сейчас добиваешься. Я так счастлива… Мы любим друг друга. Почему тебе просто не порадоваться за меня?

— Да чему радоваться? — зло фыркнула Оля. — Тому, что он бросит тебя через год, беременную, а ты рыдать будешь и не знать, как жить дальше?

— С чего ты взяла, что всё будет так плохо? — Алиса побледнела. — Оль, я о нём чего-то не знаю?

— Да, знаешь, — резко ответила Оля. — Вчера, когда ты ушла переодеваться, он ко мне приставал. Лапал меня. Даже Лизка с Мишкой подтвердят — они как раз подошли.

— Оль, я тебя очень люблю, — тихо сказала Алиса, — но ты сейчас явно перегибаешь палку. Ты сама слышишь, что говоришь? Он меня любит. На тебя он едва внимание обращал.

— С чего ты взяла? — усмехнулась Оля. — Он всегда мной интересовался. Если помнишь, познакомились мы в один день. И он сразу дал понять, что я ему нравлюсь.

— Знаешь, Оль, — Алиса тяжело выдохнула, — у тебя, похоже, голова ещё после вчерашнего не отошла. Лиза сказала, что ты перебрала. Я только поэтому не стану обижаться на твои слова. Но больше никогда не говори мне ничего подобного, хорошо?

Она на секунду замолчала и добавила:

— Я очень люблю Игоря. И он любит меня. Мы поженимся и будем счастливы. Хочешь ты этого или нет.

С этими словами Алиса развернулась и вышла из номера, оставив Олю одну.

— Ещё посмотрим, — прошептала та ей вслед. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Отпуск, как и всё хорошее, быстро подошёл к концу. В последний вечер друзья решили попрощаться с морем: вечером они вышли на берег, чтобы бросить в волны монетки — «на удачу», в подарок морскому царю и с надеждой когда-нибудь вернуться.

Ольга отказалась идти, заявив, что не собирается заниматься «детскими глупостями». Она осталась в отеле «присмотреть за чемоданами», которые все уже собрали и сложили в комнате девочек, чтобы утром без задержек отправиться на вокзал.

— Мне одной показалось, что Оле отпуск совсем не понравился? — спросила Алиса, когда компания возвращалась в отель.

— Ей не понравилось быть единственной без пары, — ответила Лиза. — Надо было взять с собой ещё кого-нибудь.

— Ну да, — вздохнул Миша. — Она явно не в восторге от того, что родители отправили меня за ней присматривать. Оказывается, не зря волновались. Это чудо успело пару раз перебрать, хотя я почти всё время был рядом.

— Просто у неё год тяжёлый был, — мягко сказала Лиза, как обычно пытаясь найти оправдание. — Практика выдалась нервная.

— Причём тут практика? — удивилась Алиса.

— Наш шеф оказался очень своеобразным типом, — объяснила Лиза. — Сначала он нас обеих изводил, потом к тебе оттаял, а вот Олю продолжал унижать и нагружать самой грязной работой. Это, мягко говоря, неприятно.

— Ты хочешь сказать, что мне практика далась легко? — тихо спросила Алиса, вспомнив шёпотки за спиной, начинённые ядом.

— Я не об этом, — покачала головой Лиза. — Просто… не хочу возвращаться к тому разговору. Надеюсь, в следующем году нас отправят в другой ресторан.

Следующий год пролетел для девушек в бешеном ритме: учёба, практика, подготовка диплома. Свободного времени почти не оставалось. Алису ждала ещё и подготовка к свадьбе, намеченной на лето.

Окончание университета стало яркой чертой между беззаботной юностью и настоящей взрослой жизнью. После выпускного лучшим выпускникам поступили предложения о работе из известных ресторанов.

В своей группе лучшей была, разумеется, Алиса. Она была уверена, что предложение поступит из ресторана, где проходила вторую практику.

Поэтому тем более удивительно было получить звонок от шеф-повара первого ресторана — того самого строгого критика. Он пригласил её на встречу.

— Виктор Сергеевич, добрый день, — Алиса нервничала, но старалась держаться уверенно. — Очень рада вас видеть. Если честно, ваш звонок был полной неожиданностью.

— Алиса, это взаимно, — кивнул он. — Мне было искренне жаль, что в этом году вы не захотели продолжать практику у нас. Позже до меня дошли слухи, которые, вероятно, стали причиной. Я прав?

— Да, — призналась она. — Не стану скрывать. Та мерзкая история с пересудами расстроила меня настолько, что я не нашла в себе сил вернуться, даже несмотря на то, что вы — потрясающий наставник. У вас я узнала очень многое.

— Рад это слышать, — слегка улыбнулся Виктор Сергеевич. — Но перейдём к делу. Вы уже получили какие-то предложения?

— Нет, ещё нет, — покачала головой Алиса. — Хотя большинство ребят уже вышли на работу.

— Прекрасно, — сказал он. — Тогда скажу прямо: я хотел бы предложить вам занять моё место. Возглавить кухню.

Сказать, что Алиса удивилась, значило бы не сказать ничего. Ни один выпускник ещё не получал предложения стать шефом ресторана такого уровня, не имея за плечами полноценного опыта.

— Виктор Сергеевич, я потрясена и очень польщена, — осторожно произнесла она. — Но как же вы?

— У ресторана сменился владелец, — объяснил он. — Концепцию полностью пересмотрели: теперь упор на более простые, понятные большинству блюда. Скажем так, ресторан теперь не про высокую кухню, а просто про вкусную еду.

— И вы решили уйти?

— Не совсем, — усмехнулся шеф. — Я стал совладельцем. Иногда буду готовить для постоянных и особенно важных гостей, но на постоянной основе мне нужен толковый, талантливый шеф. Я решил, что вы справитесь.

— Для меня это невероятно лестно… и неожиданно, — призналась Алиса. — Но я не уверена, что смогу вернуться в тот коллектив после всего, что тогда говорили обо мне и о… нашем сотрудничестве. К тому же такое назначение только подпитает их догадки.

— Зря переживаете, — спокойно ответил он. — За эти полтора года персонал почти полностью сменился.

Он чуть подался вперёд:

— Ну так что? Вы согласны?

— Можно я подумаю? — спросила Алиса после короткой паузы.

Алиса кивнула и улыбнулась:

— Да, мне нужно пару минут. Пока нам несут кофе. Я ещё хотела спросить… могу ли я пригласить кого-то из своих?

— В качестве кого-то из сотрудников? — приподнял бровь Виктор Сергеевич. — Обычно я такое не приветствую, но для вас сделаю исключение. Только запомните: опыт нужно набивать самой. Наступить на все грабли, собрать свои шишки. И очень скоро вы поймёте, что нет никого наглее и неблагодарнее тех, кто пришёл «по знакомству». Это самые бессовестные работники. И уволить их почти невозможно — поссоритесь с половиной друзей и родственников. Кого вы хотите привести?

— Ольгу, подругу, — ответила Алиса. — Мы с детства вместе. Она проходила практику со мной. Мне очень нужна будет поддержка хотя бы первое время. И она действительно способная, умная. Не отличница, но учёбу закончила достойно. Во многом сможет помочь.

— Это ту истеричку, которая на каждое слово в слёзы? — скептически спросил он. — Зачем она вам?

— Она моя подруга, — твёрдо повторила Алиса.

Виктор Сергеевич помолчал, потом пожал плечами:

— Я сомневаюсь, что вы найдете в ней опору. Но выбор за вами. Берите. На должность рядового повара. С испытательным сроком. На заготовке.

— Но, Виктор Сергеевич…

— Или я беру вас одну, — спокойно прервал он. — А она ищет работу сама. С вашими дипломами работа найдётся. Но вряд ли это будет ресторан на Невском.

— Хорошо, — тихо сказала Алиса. — Я постараюсь её уговорить.

— Уговорить? — фыркнул он. — При таком предложении, если она откажется, значит, она форменная дура.

Вернувшись со встречи, Алиса застала Олю за ноутбуком — та нервно листала сайты с вакансиями.

— Привет, — сказала Алиса. — Как успехи?

— Никак, — отрезала Ольга. — Не все же такие умные, как ты. Тебе-то уже, наверное, телефон разрывают от предложений.

— Нет, всего одно, — спокойно ответила Алиса. — И оно для нас обеих.

— В смысле — для нас?

— Нас обеих позвали в тот ресторан, где мы проходили первую практику.

— Ты с ума сошла? — вспыхнула Оля. — Я туда ни ногой. Нас кем туда зовут? Уборщицами? Хотя нет, тебя-то он, небось, шефом к себе возьмёт.

— С чего ты так решила?

Оля осеклась, понимая, что сказала лишнее.

— Ну… про вас же… разные вещи говорили, — пробормотала она.

— И ты поверила? — тихо спросила Алиса. — Ты, моя подруга? Неужели могла подумать, что в этом хоть слово правды? Ты же была со мной почти круглосуточно.

— Ну… извини, — буркнула Оля. — Так что там за предложение?

— Ресторан сменил владельца и концепцию. Нужен новый шеф, — сказала Алиса.

— А старый куда делся?

— Старый стал совладельцем. И пригласил на своё место меня.

— А меня? — мгновенно напряглась Оля. — Меня кем? Сушефом при тебе?

Алиса на секунду замолчала, подбирая слова.

— Кем, Алиса? — вспыхнула Ольга. — Не надо мне врать.

— Тебя пригласили поваром, с испытательным сроком на заготовке, — честно сказала Алиса.

— Чего?! Какой ещё испытательный срок? Никого не берут на работу с испытательным сроком! У тебя он тоже будет?

— У меня нет. Это условие Виктора Сергеевича.

— А, понятно, — зло усмехнулась Оля. — Тебя он позвал сразу шефом, а меня ты решила из жалости подтянуть, чтобы я потом не ныла, что без работы. Да у меня, между прочим, куча предложений.

— Все — от ресторанов на Невском? — спокойно уточнила Алиса.

— Да иди ты со своим Невским!

— Оль, — устало сказала Алиса, — я понимаю, ты расстроена. Но такое предложение — это реально клад.

— Для кого? Для тебя? — сорвалась Оля. — А я там кто? Овощерезка?

— Повар. Под моим руководством. Всего месяц на заготовке — и ты в штате поваров, — терпеливо объяснила Алиса.

— Я подумаю, — отрезала Оля.

— У нас срок до завтра, — напомнила Алиса.

— Я сказала: подумаю.

— Оль, что с тобой последнее время происходит? — не выдержала Алиса. — Ты стала невыносимой. Постоянно цепляешься, обижаешь. Мы же подруги. Когда ты меня возненавидела?

— С чего ты взяла, что ненавижу? — резко вскинулась Оля. — Какая чушь.

Она вскочила с дивана, направляясь к двери.

— Нет, подожди, объясни…

— Да иди ты! — бросила Оля, хватая ветровку. Она натянула балетки и вылетела из квартиры, хлопнув дверью.

— Вот и поговорили, — горько сказала себе Алиса.

Однако к вечеру Ольга вернулась и сама заглянула к ней в комнату.

— Алис… извини, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу. — Я на нервах из-за работы. И в том ресторане шеф надо мной издевался… Я боюсь, что там всё повторится.

— Не повторится, — спокойно ответила Алиса. — Там почти весь персонал сменили. Шеф, услышав сплетни про нас, устроил им филиал ада на Невском.

— И ты обещаешь, что сделаешь меня своим су-шефом? — быстро спросила Оля.

— Этого я обещать не могу. Я не владелица ресторана. Но на кухне решает шеф, и он нанимает, кого сочтёт нужным. Я ещё сама не встала на ноги. Меня через месяц могут и уволить.

— Переспишь с владельцем — не уволят, — выдохнула Оля.

Похоже, она и сама не ожидала от себя этих слов. В комнате повисла глухая тишина.

— Что ты сейчас сказала? — медленно произнесла Алиса. — Ты вообще понимаешь, что несёшь?

— Я… не это хотела сказать, — забормотала Оля. — Вернее, не то имела в виду… В общем, прости. Я погорячилась.

— Слишком часто в последнее время, не находишь? — холодно ответила Алиса.

— Я просто злюсь, — бросила Оля. — Сколько и кем мне там работать?

— Месяц на заготовке, — отчеканила Алиса.

— Ничего себе!

— Можешь отказаться и идти в любую забегаловку на окраине. Хоть шефом, хоть кем. Больше я тебя никуда тянуть не буду.

— Алис, ну хватит, — попыталась смягчиться Оля. — Я согласна, я же сказала.

— А я сказала, что ты можешь работать где угодно, — ответила Алиса. — Если хочешь работать со мной — иди к шефу сама и просись. И не рассчитывай, что заготовка будет всего месяц.

— Два месяца, — вдруг сказала Оля.

— Что?

— Два месяца на заготовке. И ни днём меньше. Это моё последнее слово.

Алиса посмотрела на неё долго, потом едва заметно усмехнулась:

— Отлично. Завтра идём на профосмотр.

Через месяц, пройдя все медкомиссии и оформление, девушки стали сотрудниками одного из лучших ресторанов Северной столицы.

Первый месяц стал испытанием для обеих. Алиса пыталась держать под контролем всё сразу: кухню, людей, качество блюд. Параллельно ей заказывали «блюда от шефа», многие из которых она готовила впервые. Но молодость, азарт и настоящий интерес к делу помогали быстро адаптироваться.

У Оли работа была куда менее романтичной. Ежедневные горы овощей, бесконечная чистка и нарезка — для творчества пространства почти не оставалось. Зато и ошибок допустить было труднее: максимум — недочистить картошку. Претензий к ней почти не возникало.

Месяц пролетел незаметно. За ним второй.

После второго месяца Олю перевели в разряд поваров, допуская к приготовлению блюд. И она справлялась действительно неплохо.

Даже Алиса признала, что подруга втянулась в работу:

— Если так пойдёт и дальше, до су-шефа рукой подать, — сказала она Виктору Сергеевичу.

Однажды, придя на смену, девушки обнаружили на кухне маленького мальчика лет пяти-шести.

Он с любопытством разглядывал всё вокруг и с важным видом объявил:

— Мой папа здесь работает.

Где именно — в гостинице или в ресторане — он так и не уточнил, а только переходил от одного сотрудника к другому, засыпая их вопросами.

На кухне ребёнку находиться было опасно, поэтому Алиса мягко сказала:

— Слушай, маленький, кухня — не место для игр. Давай-ка в зал, там безопаснее.

Мальчик недовольно надул губы, но всё-таки вышел.

Вскоре Алиса о нём забыла: на вечер был назначен важный ужин — один из совладельцев приводил потенциальных инвесторов. Их нужно было накормить так, чтобы всё, что они ели раньше, показалось пресным воспоминанием.

Алиса полностью погрузилась в работу, поручив су-шефу следить за текущими организационными мелочами.

Кухня работала как отлаженный механизм, пока один из поваров не принюхался и не сказал:

— Ребята, что-то горит. Чуете?

Быстро проверив все плиты и духовки и убедившись, что ни одно блюдо не подгорело, все одновременно насторожились — и бросились искать источник запаха.

Источник огня нашли в подсобке: там уже вовсю полыхало, и пламя быстро перекинулось на кухню. Попытки справиться своими силами ни к чему не привели. Дым стремительно заполнил пространство, и персоналу пришлось срочно эвакуироваться.

Алиса выходила последней. Она уже почти захлопнула дверь, когда сквозь гул пожара услышала слабый, приглушённый крик о помощи.

Пригнувшись, на уровне пола, где ещё оставался воздух, она вернулась в клубящееся дымом помещение — и заметила под одним из столов мальчика, того самого, которого утром попросила уйти из кухни. Ребёнок, забившийся в угол, рыдал и звал на помощь, но его голос утопал в стрёме и грохоте.

Звать его было бесполезно — он не слышал.

Алиса сорвала со крючка висящий рядом китель, сунула его под воду, наскоро намочив, и поползла к мальчику. Пламя подбиралось всё ближе.

Добравшись, она схватила ребёнка, прижала к себе, накрыла его мокрым кителем и на четвереньках поползла назад, к выходу. Почувствовав, что время уходит, а огонь наступает, она резко поднялась, прижимая мальчика к груди, и бросилась к двери бегом.

В этот момент взорвался один из газовых баллонов.

Огненная волна прошла по кухне, словно хлестнула раскалённым кнутом. Последнее, что ощутила Алиса, — непереносимую боль в лице и правой руке. Она инстинктивно развернулась, закрывая собой ребёнка, и уже не помнила, как распахнула дверь и выбежала наружу.

Сознание вернулось к ней в больничной палате. Всё тело казалось стянутым бинтами. Рядом, на стуле, сидела тётя Маша — та самая кухарка, что когда-то учила маленькую Алису готовить.

— Тётя Маша… у меня галлюцинации или я ещё сплю? — хрипло спросила Алиса.

— Миленькая моя, — женщина тут же наклонилась к ней, — я прилетела сразу, как только твои родители позвонили. Они сейчас за границей, смогут приехать только через три дня. Разве можно было оставить тебя одну? Я всё бросила и поехала. Как же ты так, родная?..

— На кухне пожар был, — прошептала Алиса. — Там ребёнок оказался… Я его вытащить хотела… Тёть Маш, скажи честно… что врачи говорят?

Женщина расплакалась и какое-то время не могла вымолвить ни слова. Этого оказалось достаточно, чтобы Алиса поняла: выглядит она страшно и прежней уже не станет.

Вскоре вошёл врач. Он не стал прятаться за общими фразами:

девушка получила обширные ожоги, серьёзно пострадало лицо, потребуется пластическая хирургия, восстановление будет долгим и тяжёлым.

Реабилитация продвигалась мучительно медленно. Спустя несколько дней приехали родители: наняли сиделку, навещали, как только позволяли дела. Почти каждый день приходили Лиза и Миша — к тому времени они уже решили пожениться и вовсю готовились к свадьбе.

Наведывались и сотрудники ресторана, и Виктор Сергеевич, бывший шеф.

Единственными, кого Алиса так и не увидела, были Оля и Игорь.

Несколько раз она сама пыталась дозвониться до жениха, но каждый раз он находил предлог: то учёба, то дежурство, то «сложно вырваться». Оле Алиса не звонила вовсе.

Примерно через месяц после происшествия дверь палаты открылась, и на пороге появилась Оля.

— Привет, Алис, — произнесла она, оглядываясь. — Хорошо устроилась. Палата отдельная, бинтики свежие. Родители постарались.

— Спасибо, что всё-таки соизволила меня навестить, — тихо сказала Алиса.

— Ничего такого, — пожала плечами Оля. — Я, собственно, по делу. Хотела попросить тебя перестать названивать и писать моему жениху.

— Кому? — не поняла Алиса.

— Моему жениху, — отчеканила Оля. — Он устал отбиваться от твоих жалобных попыток затащить его в больницу.

— Твоему… парню? Жениху? — Алиса попыталась приподняться. — Кому именно, Оль? Я никому, кроме Игоря, не звонила.

Выражение лица Оли показало, что как раз его она и имела в виду.

— Нет, — еле слышно сказала Алиса.

— Да, — усмехнулась Оля. — Или ты правда думала, что он будет сутками сидеть у твоей койки и сопли тебе подтирать?

— Что ты хочешь этим сказать? — голос Алисы дрогнул.

— То, что ты со своей «карьерой» совсем забыла о нём, — холодно произнесла Оля. — Дни напролёт в ресторане, ночами — поиск поставщиков, новые блюда. Ты вообще помнишь, как он выглядит?

— Ты хоть помнишь, когда вы в последний раз нормально виделись? — продолжила Оля. — Только и слышно было: работа, поставщики, новые блюда. А у вас, между прочим, свадьба на носу. Он сделал тебе предложение, а ты, похоже, просто пожалела его.

— Естественно, — усмехнулась она, заметив, как побледнела Алиса. — И, скажу тебе, не зря. Мы вчера расписались.

— Что? — одними губами произнесла Алиса. — Что ты несёшь?

— То, что ты слышала, — холодно ответила Оля. — Мы поженились. А через восемь месяцев у нас будет ребёнок.

— Быстро вы управились, — тихо сказала Алиса. — Молодцы.

— Только давай без слёз, истерик и прочего, ладно? — скривилась Оля. — Это я терпеть не могу.

— Зато я годами терпела твои, — спокойно заметила Алиса.

Оля сделала вид, что не расслышала.

— А где же твой смелый муж? — спросила Алиса. — Неужели не нашёл в себе сил прийти? Струсил?

— Нет, — фыркнула Оля. — Просто не хочет слушать твоё нытьё и смотреть на это… — она махнула рукой в сторону бинтов. — Безобразие на лице.

— Быстро же ты стала такой злой, — устало сказала Алиса. — А я думала, ты хотя бы огорчишься из-за того, что сгорела кухня ресторана, где мы работали.

Лицо Ольги осветилось какой-то хищной радостью.

— А ты сама как думаешь, откуда там взялся пожар? В «крутейшем» ресторане, где на каждой стене огнетушитель?

— Не говори, что это ты… подожгла ресторан, — прошептала Алиса.

— Я, — просто ответила Оля. — Только если ты кому-то расскажешь, тебе не поверят. Доказательств у тебя нет. И улик тоже. Я всего лишь придумала идею. А вот исполнителя ты так самоотверженно спасала, что сожгла половину своего «очаровательного» личика.

— Что ты натворила? — у Алис перехватило дыхание.

— Показала ему, где спички лежат и куда всякий мусор складывают, — пожала плечами Оля. — Всё остальное он сделал сам.

— Но он же мог погибнуть, — с ужасом прошептала Алиса.

— Но не погиб же, — холодно ответила Оля. — А ты у нас добрая душа, всегда кого-нибудь спасёшь.

— Оль… уходи, — тихо сказала Алиса. — Больше не приходите. Ни ты, ни твой новый муж.

— Я-то уйду, — пожала плечами Оля. — Только ты перестань его беспокоить.

— Больше не буду, — твёрдо ответила Алиса. — Можешь не волноваться.

— Вот и отлично.

— Оль… — остановила её Алиса.

— Ага?

— За что? Что я тебе сделала? Мы же с детства дружили…

— Не со мной, а с Анькой, — резко перебила Оля. — Я тебе по наследству досталась. И я тебя всегда терпеть не могла.

Она усмехнулась и продолжила:

— Единственное, что во всём этом было терпимым, — ваша кухня. Там можно было готовить всё, что угодно. Ну и училась ты хорошо.

— И этого оказалось достаточно, чтобы ты устроила пожар? — горько спросила Алиса.

— Естественно, нет, — пожала плечами Оля. — Но ты же собралась замуж за человека, который нравился мне. По-хорошему увести его не вышло. Сдаваться я не собиралась.

— Можно ещё вопрос? — Алиса зажмурилась, будто боялась услышать ответ.

— Валяй, — усмехнулась Оля. — Я сегодня добрая.

— Сплетни про меня и шефа… Это тоже твоих рук дело?

— Да, — просто ответила Оля. — Но там я и сама не ожидала, что всё так удачно вывернется. Просто сорвалось с языка от злости. А дальше остальные сами додумали.

Она наклонила голову набок:

— И, знаешь, я не уверена, что была уж так неправа. С чего это он тебя вдруг на своё место позвал? Никогда за ним такого не водилось. Значит, ты всё-таки оказала ему… особые услуги.

— Ты себя слышишь? — Алиса с трудом удерживала голос ровным. — Какие услуги? Мы с тобой практически всё время были вместе.

— Ну и что? — фыркнула Оля. — Кто захочет — найдёт возможность.

Она усмехнулась:

— В общем, я Игорю сразу написала, что тебя взяли шефом «не просто так». Плюс твоя вечная занятость, ночные смены… В общем, он сдался почти сразу.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорила Алиса, — что он изменял мне с тобой ещё до пожара?

— Ну да, — равнодушно подтвердила Оля. — А что такого? Ты же у нас вся такая правильная, честная, недотрога. «До свадьбы ни-ни». А он мужчина. Вот я его и… утешила. Немножко.

— Немного, говоришь… — в голосе Алисы послышалась усталая ирония.

— А потом случился пожар, — продолжила Оля. — Пошли слухи, что у тебя лицо сгорело. Ну и… зачем он тебе? Такая — уродливая, беспомощная… Ему что, всю жизнь за тобой с утками бегать?

— Я вполне в состоянии о себе позаботиться, — тихо ответила Алиса.

— Чем? — Оля кивнула на её правую руку. — Этим огрызком?

Рука была забинтована толще остальных, и Алиса знала, что именно она пострадала сильнее всего. Врачи не давали прогнозов, говорили о риске некроза и возможной ампутации.

— Это не твоя проблема, — твёрдо сказала Алиса. — Я же не тебя прошу ухаживать за мной.

Она посмотрела прямо в глаза Оле.

— Вы с Игорем единственные, кто ни разу не пришёл. Меня удивляет только скорость, с которой вы всё провернули.

Ольга замялась.

— Ладно, — пробормотала она. — Пока ещё официально не женаты. Но я уверена: он сделает предложение со дня на день.

— Ещё одна ложь, — спокойно сказала Алиса. — Ты сама видишь, что врёшь себе.

— Это почему же?

— Потому что он бросит тебя, — без пафоса, почти устало произнесла Алиса. — Если ему была не нужна я, такая, как была, ты ему тем более не нужна. Он уже получил от тебя то, чего не дождался от меня.

Она на секунду запнулась и добавила:

— Я бы вернула тебе кольцо, которое он мне подарил, но его врачи еле сняли с обгоревшего пальца. Если хочешь, спроси у них, где оно. Забирай, мне не жалко. Тебе как раз подойдёт.

— Себе оставь, — бросила Оля. — На память.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Алиса осталась одна.

Со дня пожара такое случилось впервые: рядом всегда кто-то был — родители, тётя Маша, Лиза, Миша, друзья. Никто не оставлял её надолго одну, словно боялись, что она не справится.

Сейчас же тишина накрыла её, как тяжёлое одеяло.

Всю жизнь Алиса жила в атмосфере любви — сама отдавая её и щедро получая взамен. Она верила: близкие не могут причинить боль, предательство просто не укладывалось у неё в голове.

И вот теперь, в самый тяжёлый момент, выяснилось, что предали её именно те, кому она доверяла больше всего. И предательство началось задолго до пожара.

«Как после этого верить людям?» — думала она, глядя в потолок. — «Как не утонуть во всём этом?»

До визита Ольги боль была скорее физической: ожоги, страх за внешность, за здоровье. О будущем она почти не думала — казалось, что рядом есть те, кто не уйдёт.

И правда: родители, Лиза, Миша — все они плакали, ужасались, но не отворачивались.

Только двое выбрали другой путь.

Почему-то именно из-за них было больнее всего.

Не успела Алиса как следует перевести дух после этого разговора, как в дверь вновь тихо постучали.

— Войдите, — бесцветным голосом сказала она, хотя больше всего хотела, чтобы её оставили в покое.

В палату вошёл Игорь. Он не смог скрыть гримасу — взгляд невольно скользнул по бинтам на лице и руке.

Эти бинты были ответом на все вопросы: миловидная «куколка», которой завидовали его друзья, осталась в прошлом.

— Вы с Олей по очереди решили зайти? — ровно спросила Алиса. — Могли прийти вместе, не тратить моё и своё время.

— Я не знал, что она уже была, — пробормотал он.

— Странно, — устало заметила она. — Судя по её словам, у вас уже вполне сформировавшаяся семья.

— Я ещё войти не успел, а ты уже нападаешь, — раздражённо бросил Игорь, выбрав оборонительную тактику.

— Что ты, — тихо сказала Алиса. — Напасть я сейчас не могу. Даже защититься толком не выйдет.

Он смутился, резко сменил тему:

— Что врачи говорят?

— О чём?

— Хватит притворяться, — он кивнул на её забинтованную руку. — Об этом.

— Говорят: ожог второй и третьей степени, — спокойно ответила она. — Но тебе-то это зачем?

Алиса сама себя не узнавалась: голоса внутри кричали, требовали ответов, а снаружи звучал ровный, почти чужой тон.

Перед ней стоял человек, которого она собиралась назвать мужем. Тот, с кем планировала общую жизнь.

Где он был всё это время? Почему не оказался рядом, когда она нуждалась в нём больше всего?

Несмотря на бурю внутри, Алиса сидела неподвижно, глядя на него. Игорь, в свою очередь, будто ждал от неё истерики, обвинений — любой вспышки, за которую можно было бы зацепиться, чтобы оправдаться и перевести стрелки.

Но ни крика, ни претензий не последовало.

В палате повисла тяжёлая пауза.

Алиса молча смотрела на бывшего любимого, всё ещё надеясь — хотя бы на слово поддержки, на жалость, на что угодно человеческое.

— В итоге он заговорил первым:
— Что врачи говорят… про то, что будет после снятия бинтов?

— Говорят, останутся шрамы, — тихо ответила Алиса. — За один глаз вообще боятся, что не удастся спасти.

— А рука?

— Правую, если всё пойдёт плохо, могут ампутировать. Левая — только небольшие ожоги. Ею я мальчика держала.

— Нафиг он тебе вообще сдался? — резко бросил Игорь. — Надо было себя спасать. Какого чёрта ты это сделала?

— Спасла ребёнка? — подняла на него глаза Алиса. — А ты смог бы просто уйти, зная, что в огне остался маленький беспомощный мальчик?

— Я не был в такой ситуации, — поморщился он.

— Смог бы спать по ночам? Жить с этим? — спокойно продолжала она. — Каждый день, каждую минуту до конца жизни слышать его крик о помощи, видеть эти глаза?

— Да, — резко сказал Игорь. — Чёрт возьми, да, смог бы. Я люблю себя и свою жизнь. Мне плевать на всех, когда речь идёт обо мне.

— А я не смогла, — так же ровно закончила Алиса.

— Ну и живи тогда со своим чувством справедливости, — взорвался он. — Со своей любовью к человечеству. Я не смогу быть рядом с калекой. Я красивый, умный. Как я с тобой на улицу выйду? Как друзьям объясню, что у меня жена — уродина и инвалид? Я не нянька, чтобы всю жизнь возле тебя сидеть. Не по мне это.

— По тебе — Оля, — спокойно сказала Алиса.

— Да, на первое время сойдёт, — отрезал он.

— Бедная Оля, — с усталой иронией заметила она.

— Да пошла ты, — сорвался Игорь. — Всё, мы расстались. Забудь про свадьбу, про меня. Про всё забудь.

Он резко развернулся и выскочил в коридор, оставив её одну.

«Надо же, — подумала Алиса, — совсем не так больно, как я себе представляла».

Она не видела своего лица и почти не ощущала его, но знала, что плачет: мир плыл в мутной пелене, которая не хотела рассеиваться.

К счастью, никому из тех, кто приходил к ней ежедневно, не взбрело в голову войти именно в этот момент. Будто все разом решили дать ей передышку.

Следующие месяцы после пожара Алиса чувствовала себя чужой среди живых. Будто все чувства куда-то выключили: она ела, поднималась с кровати, ходила на процедуры — и ничего при этом не чувствовала. Ни радости, ни боли, кроме физической.

Миша и Лиза готовились к свадьбе, светились счастьем. Алиса изо всех сил старалась не омрачать им это время своим унылым видом, молчанием и бинтами.

Врачи всё ещё не разрешали снять повязки с лица и руки. Хорошей новостью стало то, что за глаз они уже не боялись: зрение понемногу возвращалось.

С рукой всё было хуже. Подвижность правой оставалась сильно ограниченной: кожа грубела, тянула рубцами, каждое движение отзывалось болью.

Врачи убеждали: чем раньше начать физиопроцедуры и разработку, тем больше шансов сохранить подвижность, иначе рука постепенно «застынет», превратившись в птичью лапку.

За упражнения взялась Лиза.

Родители хотели забрать Алису домой, но Лиза с Мишей уговорили их оставить её у себя: пообещали присматривать, не давать ей «раскиснуть». Алиса согласилась, а вскоре пожалела — не о них, а о себе.

Они были так счастливы вдвоём, так любили друг друга, что ей становилось неловко за своё присутствие в их доме — словно она постоянно вторгалась в чужое счастье.

Вернуться к работе она не могла: шеф-повар без правой руки — как оперный солист без голоса.

Ресторан после пожара восстановили довольно быстро. Владельцы, пока Алиса лечилась, начали присматривать нового шефа, но без особого рвения.

Однажды ей позвонил Виктор Сергеевич.

— Алиса, это Виктор, — сказал он. — Добрый день.

— Я вас узнала, — ответила она. — Здравствуйте.

— Как ты себя чувствуешь? После всего этого?

— Жива, — тихо сказала Алиса. — А это уже немало.

— А насчёт работы? — прямо спросил он. — Думаешь возвращаться?

— Куда? — горько усмехнулась она. — Обратно к вам? Вы уверены, что вам нужен однорукий человек, да ещё и в маске из бинтов?

— Всё настолько плохо? — осторожно уточнил он.

— Примерно так, как я описала, — ответила Алиса.

— Рука практически не двигается.

— Что говорят врачи? — не стал обходить углы Виктор Сергеевич.

— Надо активно разрабатывать, — вздохнула Алиса. — Но, если честно, у меня ни сил, ни желания. Лиза гоняет меня по упражнениям дома, но пока толку мало.

— То есть ты решила сдаться, — спокойно подытожил он. — И до конца жизни страдать от мысли, какая ты бедная и несчастная, и как несправедливо с тобой обошлась судьба.

— Виктор Сергеевич, у меня до сих пор иммунитет к вашей язвительности, — напомнила Алиса.

— Помню, — отозвался он. — И тем больше меня поражает, что такая одарённая, талантливая девочка превратилась в бесформенное, бесцельное тесто. У тебя вообще есть план на жизнь?

— Никакого, — честно сказала она.

— Прекрасно, — сухо ответил Виктор Сергеевич. — Завтра выходишь на работу.

— Вы шутите?

— У тебя иммунитет, забыла?

— Помню, — устало улыбнулась Алиса. — Но о какой работе вообще речь?

— А ты сейчас как живёшь? — перебил он. — На родительской шее? Удобно? Не стыдно?

— И неудобно, и стыдно, — тихо призналась она. — И ещё я мешаю друзьям. У них свадьба скоро.

— Вот и отлично, — сказал он. — Работа решит все эти проблемы. Получишь и физиопроцедуры, и тренировки мелкой моторики, и полное отсутствие свободного времени. Друзья отдохнут от твоего уныния. Побудешь моим су-шефом, займёшься административной частью: закупки, заготовки, проверка смен. А дальше посмотрим.

— Виктор Сергеевич, — Алиса невольно тронула бинты, — я вся в шрамах. Волос почти нет. Рука в рубцах. Зачем вам такое детище Франкенштейна на кухне?

— Моим поварам некогда разглядывать друг друга, — отрезал он. — У кителя длинные рукава, на голове колпак. Захочешь — носи маску. Я жду тебя завтра к десяти. Без опозданий.

— Хорошо, — после короткой паузы сказала Алиса.

…

В ресторан, из которого её увозила скорая, Алиса входила с ощущением, будто заходит в чужую жизнь.

Воспоминания о том дне были обрывочными: боль, крики, вспышка огня — и тьма. А вот сам ресторан, казалось, почти не изменился.

Свежеокрашенные стены, новая мебель, обновлённая кухня. Лишь состав сотрудников заметно поменялся: далеко не все смогли ужиться с требовательным шефом, несмотря на высокую зарплату.

— Алиса! — раздался знакомый голос. — Вот и ты. Умница. Минутка в минутку.

Виктор Сергеевич подошёл и крепко обнял её, как будто вовсе не замечая искажённого шрамами лица.

Правый глаз открывался не до конца, кожа от виска тянулась к щеке и шее, стягивая уголок рта. Волосы, обгоревшие в пожаре, ещё не успели отрасти и закрыть следы ожога, поэтому Алиса пряталась в широких толстовках с капюшоном, натягивая их почти до глаз.

— Добрый день, — сказала она. — Я пришла, потому что привыкла вас слушаться. Но честно — я не представляю, как это всё будет выглядеть. Какой из меня су-шеф? Я и шефом-то недолго была.

— Но была, — ответил он. — И справилась отлично. Значит, и в роли моего зама справишься.

Кухня показалась Алисе живым организмом: гул, звон посуды, голоса, жар от плит, команда, работающая как единый механизм.

Как она раньше не видела всего этого так остро?

Столько движения, света, эмоций…

Первые минуты она просто стояла в дверях, не в силах сделать ни шага.

«Это ведь мой мир, — думала она. — Но как они примут меня теперь? Как посмотрят на… это лицо? Что будут шептать за спиной?»

Вряд ли кто-то теперь вспомнит старые сплетни о романе с шефом: женщину, возвращающуюся после пожара, обычно видят совсем по-другому.

Наконец она заставила себя выпрямиться и громко произнесла:

— Добрый день, кухня. Я Алиса, ваш новый су-шеф.

Она обвела взглядом сотрудников и заметила немало знакомых лиц. Эти люди когда-то работали под её руководством и знали, при каких обстоятельствах она исчезла.

Несколько секунд они молча всматривались в фигуру в объёмной толстовке и под колпаком. Потом на лицах многих появилась улыбка, и все разом двинулись к ней.

— Алиса, это правда ты?

— Боже, наконец-то!

— У нас снова нормальный шеф! — сказал кто-то громко, и кухня дружно зашумела, словно выдохнула.

Да, я накрыла тебя кителем, чтобы огонь не добрался, — мягко сказала Алиса. — Но чуть-чуть всё равно задел и тебя, и меня.

Мальчик вдруг очень серьёзно на неё посмотрел:

— Значит, это правда ты меня спасла?

— Правда, — кивнула она. — Я просто оказалась рядом.

— Папа говорил, что меня какая-то тётя вытащила, но я не помню, — задумчиво произнёс Костик. — А в больнице ещё говорили, что я герой, что я молодец, потому что не испугался.

— Ты и правда молодец, — улыбнулась Алиса. — Главное, что ты теперь знаешь: на кухне играть нельзя.

— Нельзя, — согласился он, глядя по сторонам. — Но всё равно тут круто. А ты красивая.

Алиса вздрогнула:

— Я?

— У тебя глаза добрые, — очень серьёзно ответил мальчик. — Папа говорит, красивые люди — это те, у кого глаза добрые.

Она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, Костик.

— А можно, я буду к тебе заходить? — спросил он. — Только когда можно.

— Можно, — кивнула Алиса. — Но только вместе с папой. И только в зал, а на кухню — когда ты вырастешь и сам станешь поваром.

— Я тогда буду, как ты, — важно сказал он. — Тоже людей спасать буду.

— Сначала научись не попадать в такие истории, — тихо засмеялась Алиса. — Иди, а то папа потеряет.

Костик побежал в зал. Алиса проводила его взглядом и только тогда заметила, что за этой сценой наблюдали несколько поваров.

— Это тот мальчишка? — шёпотом спросил один.

— Тот, — коротко ответила она.

— Слушай, Алиса… хорошо, что тогда ты была на кухне, — тихо сказал другой. — И хорошо, что ты сейчас здесь.

Вечером, возвращаясь домой, Алиса долго думала о разговоре с Костиком.

Он не вспомнил её лица, но запомнил, что его кто-то вытащил и накрыл собой от огня. Он жил, бегал по залу, строил планы — и часть этого была её заслугой.

Впервые за долгое время она почувствовала, что всё это было не зря.

…

За пару дней до свадьбы Лизы и Миши Алиса подошла к подруге:

— Лиз, — сказала она, — я приду к вам на свадьбу. Если приглашение ещё в силе.

— В силе, дурочка, — Лиза обняла её так крепко, как позволяли бинты и шрамы. — И оно всегда было в силе.

Китель, — улыбнулась Алиса, — это наша специальная одежда. На кухню в обычном нельзя: вдруг с улицы грязь попадёт в еду.

— Мне всё равно, — серьёзно сказал Костик. — Я ем всё подряд.

— Вот наши гости как раз не всё подряд, — мягко возразила она. — Кстати, ты голодный?

— Ужасно!

— Пошли, усажу тебя в зале. Маш, сделай что-нибудь из детского меню! — крикнула она в сторону кухни. — Что будешь?

— Пиццу! И бургер!

— Отличный набор, — засмеялась Алиса. — Будет тебе и пицца, и бургер. Молочный коктейль?

— Конечно!

— Ребята, я в зал на минуту, — обронила она поварам.

Она вывела мальчика, оглядела свободные столики.

— Костик, ты папе сказал, куда убежал?

— Нет, — честно признался он. — Но он знает, что я из ресторана никуда не уйду. У папы важная встреча, он просил не мешать.

— А почему он тебя везде с собой берёт? Мама не против?

— У меня нет мамы, — спокойно сказал мальчик.

— Прости, — тихо отозвалась Алиса. — Я не знала.

— Да ничего, — пожал он плечами. — Я её и не помню. Папа сказал, её не стало, когда я был маленький.

— Папа сейчас в зале?

— Да, вон там сидит, — Костик показал на стол, за которым разговаривали Виктор Сергеевич и молодой мужчина, удивительно похожий на мальчика.

— То есть он сказал тебе сидеть рядом, а ты решил, что можно погулять?

— Ну… он сказал не уходить из ресторана. А там скучно, — честно объяснил Костик.

— Ладно, — вздохнула Алиса. — Давай так: я посажу тебя на лучшее место, а папе скажу, где ты. Чтобы не волновался. Как думаешь, здесь самое классное место?

— Где телевизор!

— Конечно, — улыбнулась она. — У нас его редко включают, но ради тебя сделаем исключение. Вон тот угол — твоё место. Там никому мешать не будешь.

— Ура! Пицца, кола и мультики!

— Мечтай, ребёнок, — тихо усмехнулась Алиса и направилась к столику, где сидели мужчины.

Виктор Сергеевич заметил её первым, поднялся и едва заметно улыбнулся:

— Алиса, добрый день. Очень рад тебя видеть. Позволь представить: Юрий, мой компаньон и совладелец ресторана.

— Добрый день, шеф, — кивнула Алиса. — Я тоже рада вас видеть.

Она перевела взгляд на Юрия:

— Я хотела предупредить: Костик сейчас в зале, в углу. Уже сделал заказ и ближайшие полчаса будет занят. Но, пожалуйста, не позволяйте ему гулять по кухне. Это очень опасно.

— Это уже один раз закончилось плохо, — добавила она после короткой паузы. — Ваш сын без присмотра сжёг эту кухню. Сам пострадал. И сегодня снова был в шаге от беды. Что ещё должно случиться, чтобы вы перестали думать только о встречах и начали думать о нём? Что для вас важнее — работа или ребёнок?

Алиса говорила негромко, но каждое слово резало воздух.

Юрий растерялся от напора хрупкой девушки, и только теперь заметил под маской неровные линии шрамов.

Виктор Сергеевич вмешался:

— Алиса, заранее прошу прощения, — сказал он. — Знаю, ты не хотела, чтобы родители мальчика знали, кто его вынес из огня. Юрий, это она спасла Костика.

— Я думал, родители даже не искали меня, — тихо произнесла Алиса.

— Искали, — быстро сказал Юрий. — Сначала я был весь в сыне, в его лечении. Потом, когда стало легче, начал спрашивать. Но персонал… кто уволился, кто отмалчивался.

— Это я так решил, — вмешался Виктор Сергеевич, предлагая им сесть. — Я счёл, что Алисе нужно хотя бы немного прийти в себя. Ей и так досталось слишком много. Но сейчас момент подходящий.

Он поднялся:

— Я оставлю вас поговорить. Мне пора.

Алиса чувствовала себя неловко. С прежней внешностью она легко вступала в разговор с любым мужчинами; теперь же любая встреча с незнакомцем давалась тяжело — хотелось спрятаться за маской и капюшоном.

Алиса почувствовала, как щеки под маской вспыхнули.

— Кроме шрамов, во мне фантастического мало, — тихо сказала она.

— Я попросил снять маску не для того, чтобы разглядывать шрамы, — мягко напомнил Юрий. — Мне проще говорить с человеком, когда я вижу его глаза.

— Вы уверены, что хотите это видеть?

— Я знаю, что у вас ожоги, — спокойно ответил он. — Виктор сразу сказал: на место су-шефа берут девушку, которая сильно пострадала в пожаре. Меня интересовал ваш профессионализм. Внешность — вторична. Хотя я почти уверен, что вы красивая.

— Красивой я была когда-то, — усмехнулась Алиса.

— А врачи что говорят? Есть шанс, что пластика поможет?

— Есть, — кивнула она. — Но назвали такие суммы, что нам с родителями они не по карману. Да я и не думала пока о пластике. Для меня важнее было сохранить зрение, руку и пальцы. Работа помогла — пальцы уже шевелятся лучше.

— О какой сумме речь? — уточнил он.

— Зачем вам это?

— Кажется, очевидно, — спокойно сказал Юрий. — Я хочу оплатить ваше лечение. И возражения не принимаются. Это минимум, который я обязан сделать. На самом деле я бы хотел сделать больше.

Он чуть улыбнулся:

— Сын — самое важное, что у меня есть. Просто я не успеваю за тем, как он растёт. Хочу быть рядом, но бросить работу не могу, а с нянями он вытворяет такое, что они бегут через пару недель. Мы сменили уже десяток. Он только со мной более‑менее спокоен. То, что вы смогли занять его хотя бы на полчаса — уже чудо.

— Никакого чуда, — покачала головой Алиса. — Вредная еда и мультики.

— Поверьте, даже в таких условиях он обычно никого не слушается, — вздохнул Юрий. — Он уже знает, что вы его спасли.

— Я ему сказала, — призналась Алиса.

— Вот, — кивнул он. — С тех пор он только о вас и говорит. Про спички, пожар… Как его показали, как поджигать бумагу. Как он испугался. Как вы его выносили. У меня волосы дыбом встают, когда он это рассказывает. Как можно было додуматься до такого с ребёнком?

— У этой головы давно проблемы, — тихо пробормотала Алиса.

— Что?

— Ничего, — отмахнулась она. — Я плохо помню тот день. Всё делала на автомате.

— Но делали вы всё правильно, — твёрдо сказал Юрий. — В кухне было много мужчин, но к сыну вернулись только вы. Он кричал, плакал, звал на помощь — а люди просто убегали. Хорошо, что вы повернули назад.

— Я услышала его крик, — спокойно сказала Алиса. — Уже всё горело. Пришлось вспоминать ОБЖ: намочить ткань, укрыть и вынести.

— И в этот момент рванул газ, — мрачно добавил Юрий. — Я даже представить не мог, что в такой современной кухне может быть баллон.

— Эта горелка была «на всякий случай», — вздохнула Алиса. — Вот случай и случился.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Итак, насчёт лечения. Каков ваш положительный ответ?

— Мой положительный ответ — отрицательный, — твёрдо сказала Алиса. — Я не собираюсь лечиться за ваш счёт. Я вытащила Костика не ради благодарности. Просто не могла пройти мимо.

— То есть вы считаете, что я, отец ребёнка, которого вы спасли, не имею права вас поблагодарить? — спокойно уточнил Юрий. — Отказом вы обижаете меня больше, чем можете себе представить. Это минимум, который я могу для вас сделать.

Он чуть помолчал и вдруг спросил:

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Как вы смотрите на то, чтобы сегодня сходить в кино?

— В кино? — растерялась Алиса. — Вы серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Юрий. — Почему я, молодой и, надеюсь, симпатичный мужчина, не могу пригласить в кино молодую, фантастически красивую девушку?

Алиса улыбнулась, вспомнив, как серьёзно Костик рассматривал её шрамы, потом медленно кивнула:

— Если вы настаиваете… пожалуй, соглашусь. Только можно, чтобы с нами пошёл Костик? Вы с ним подружились, а няни у него нет.

— Я не против, — улыбнулся Юрий. — И меня это поражает: он у меня почти никого не слушается. А тут сел за стол и ни разу не выбежал.

— Мне его хорошо видно, — пояснила Алиса. — Сидит, ест, мультики смотрит.

— Значит, вы нашли к нему подход, — сказал Юрий. — Хотя вы не няня. У вас есть младшие братья или сестры?

— Нет, я одна в семье. Ни опыта, ни дара, — улыбнулась она. — Наверное, мы просто на одной волне. Кстати, ему очень понравились мои шрамы. Сказал, что они «крутые» и он бы тоже такие хотел.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — рассмеялась Алиса.

— Что ж, мне пора, — поднялся Юрий. — Мы заедем за вами вечером. Вас устроит?

— Да, думаю, успею вернуться и собраться.

— Вы и так прекрасно выглядите, — сказал он.

— Спасибо, — тихо ответила она.

…

Домой Алиса вернулась в непривычно приподнятом настроении. Это не ускользнуло от внимательного взгляда Лизы.

— У кого-то тут явный праздник, — протянула подруга. — Улыбка шире, чем у чеширского кота.

— Тебе показалось, — ещё шире улыбнулась Алиса.

— И в чём причина? Или в ком?

— В ком, — призналась Алиса. — Меня пригласили в кино.

— Ого! — Лиза хлопнула в ладоши. — И ты до сих пор молчишь? Жду подробностей.

— Нет времени, — засуетилась Алиса. — Юра с Костиком заедут через полчаса.

— Юра и Костик? — приподняла бровь Лиза. — Ты, я смотрю, сразу гарем решила собрать?

— Костик — тот самый мальчик из пожара. Юра — его папа. И по совместительству владелец ресторана.

— Ничего себе совпадение, — присвистнула Лиза. — А где он был, пока ты в реанимации валялась? Не думал узнать, кто спас его ребёнка?

— Я спросила, — вздохнула Алиса. — Костик тоже с ожогами лежал в больнице. А когда поправился, Юра начал меня искать. Но шеф всем запретил говорить, кто мальчика вынес.

— Что за бред?

— Ты же знаешь, шеф у нас специфический, — пожала плечами Алиса. — Решил, что «не время».

— Не время помогать — отличная логика, — фыркнула Лиза. — Всё равно один поступок мне в нём нравился: как он Олю на заготовку поставил. Такой удар по её самолюбию.

— Я не хочу о ней говорить, — тихо сказала Алиса.

— Я тоже, — вздохнула Лиза. — Но ты должна знать. Тогда, со сплетнями про тебя и шефа — это она была зачинщиком. Я сама слышала.

— Я знаю, — спокойно ответила Алиса. — Она мне сама сказала.

— Не поняла, — Лиза уставилась на неё. — Где ты её видела? Она же к тебе не приходила.

— Приходила, — тихо сказала Алиса. — В больницу. Требовала, чтобы я от Игоря отстала. И… кое-что ещё рассказала.

— И ты мне до сих пор не сказала?! — возмутилась Лиза. — Быстро выкладывай. Я тебя за пять минут на свидание соберу.

— Особо и рассказывать нечего, — устало усмехнулась Алиса. — Ольга призналась, что это она дала Костику спички и показала, как ими поджигать салфетки. Хотела, чтобы он устроил пожар. Чтобы я лишилась места, ресторан закрылся…

— Она серьёзно такое сказала?

— Да. Сказала, что ненавидит меня с детства. Пыталась увести Игоря ещё на море. Он сдался, только когда узнал, что я сильно обгорела.

— И ты не собираешься рассказать об этом Юре? — Лиза всплеснула руками. — Ты с ума сошла? Вы с ребёнком могли погибнуть! Если ты свою жизнь не ценишь, хоть о нём подумай. Он бы сгорел из‑за её тупой зависти.

— Лиз, я не знаю, — выдохнула Алиса. — Она… какая-никакая, но подруга. Я почти всю жизнь её знаю. Ревность её перекосила, бывает же.

— Бывает, — жёстко ответила Лиза. — Но не у всех это заканчивается пожаром. Ты не имеешь права молчать. Не скажешь ты — скажу я.

— Я сама, — тихо сказала Алиса. — Только не сегодня. Не при Костике. Не хочу, чтобы он видел отца в ярости.

— Алис, ты реально из Страны чудес, — покачала головой Лиза. — Ты всех любишь, всех оправдываешь и о всех думаешь больше, чем о себе. Таких людей в природе почти нет. Вас надо в теплице держать, под стеклом, подальше от всей этой грязи.

— О ком надо заботиться? — в дверях появился Миша.

— О таких, как Алиса, — ответила Лиза.

— Согласен, — кивнул он. — Кстати, к тебе приехали. Я по домофону сказал, что ты дома. Сейчас поднимется мужчина с ребёнком. Не пускать?

— Пускать, — спохватилась Алиса и глянула на часы. — Уже? Я ещё не собралась… Хотя, да, половина седьмого… Он рановато.

Звонок в дверь прозвучал раньше, чем она успела что‑то поправить в своём виде.

На пороге стояли Юра и Костик. По лицу Юрия было видно: он явно не в лучшем настроении.

— Алиса, здравствуйте, — кратко сказал он. — Простите, что приехал раньше, но мне только что позвонил Виктор и рассказал одну очень серьёзную вещь. Прежде чем что‑то делать, я решил поговорить с вами.

— Здравствуйте ещё раз, — кивнула Алиса. — Проходите на кухню. Лиз, Миш, присмотрите за Костиком?

— С удовольствием, — хором ответили те.

Как только дверь на кухню закрылась, Юрий заговорил почти без паузы:

— Алиса, скажите, кто такая Ольга, с которой вы проходили практику, а потом работали у нас до пожара?

— А что? — напряглась она.

— Это важно. Очень важно.

— Подруга детства, — тихо ответила Алиса. — Вернее, бывшая подруга. После пожара мы не общаемся.

— Почему?

— Это обязательно?

— Да, — твёрдо сказал Юрий. — Обязательно.

— Она… предала меня, — выдохнула Алиса. — Увела моего парня, пока я лежала в реанимации.

— И всё? — вцепился он во фразу. — Это всё?

Алиса поняла: он уже знает больше. Лизина фраза «ты не имеешь права молчать» всплыла сама собой.

— Нет, не всё, — сказала она после паузы. — Оля дала Косте спички. Показала, как поджигать тряпки. А потом ушла с кухни, сославшись на усталость.

Юрий закрыл глаза на секунду.

— Спасибо, что честно сказали, — произнёс он. — Давно вы об этом знаете? Вы собирались мне рассказать?

— Она сама призналась, когда приходила ко мне в больницу, — сказала Алиса. — Тогда мне было некому это рассказывать. Да и доказательств не было.

— А теперь есть, — мрачно сказал Юрий. — Следователь восстановил запись с камеры. На ней видно, как Ольга ведёт Костю в подсобку и показывает, как зажигать спичку.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Его показания можно будет использовать только через психолога. Но если вы подтвердите, её посадят. Я очень надеюсь на вашу помощь. Вы тоже пострадали.

— Она больная, — тихо сказала Алиса. — Нормальный человек такого не сделает. Но… она ведь была моей подругой.

— Подругой, — резко ответил Юрий, — которая рискнула жизнью вашего ребёнка, собой, десятков людей, ради собственной зависти.

Алиса опустила глаза.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я помогу.

…

Прошёл год.

Выходя из клиники, Алиса замерла на ступеньках и оглянулась.

За этим зданием тянулась цепочка всех её последних лет: пожар, больница, предательство подруги и жениха, возвращение на кухню, суд, приговор Ольге, бесконечные процедуры и, наконец, пластические операции.

Полгода после суда пролетели в очередях, перевязках, зеркалах и попытках снова узнавать себя.

Юра сумел добиться для Ольги реального срока. Алиса присутствовала в суде только один раз — как свидетель.

Со скамьи подсудимых на неё смотрела женщина, словно постаревшая за несколько лет: измотанная, выжженная ревностью, опустошённая. Она молчала, не оправдывалась и почти ни на кого не поднимала глаз.

Потом Алиса узнала: Игорь ушёл от Оли, та начала всё чаще прикладываться к выпивке, дозы быстро росли.

И всё равно Алисе было её жалко. Как бы ни было больно, часть души цеплялась за воспоминания о девчонке из детства, с которой они когда‑то смеялись на чужой кухне.

После завершения суда Юрий — к тому моменту уже не просто владелец ресторана, а будущий муж — настоял на пластической операции. Не потому, что её внешность его пугала или не устраивала: с первого свидания Алиса казалась ему прекрасной.

Но он видел, как ей тяжело каждый раз ловить свой взгляд в зеркале, как она прячет лицо под капюшоном, как каждый шрам напоминает о той ночи.

Алиса согласилась.

И вот лечение подошло к концу. Сегодня врачи сняли последние повязки.

Она подошла к зеркалу, задержала дыхание и впервые за долгое время не отвернулась.

Смотрела на неё всё та же Алиса — с немного другими чертами, со следами пережитого, но уже без белой маски бинтов.

Такая, какой она была до пожара, и одновременно совсем другая — взрослая, обожжённая, но не сломленная.