Когда встречаешь фильм с таким названием, возможны два варианта: либо это что-то крайне претенциозное и любительское, либо отчаянно и намеренно оригинальное. К счастью – и большому удивлению – речь именно о втором. После дзен-модерновой эстетики «Колумбуса», после деликатных размышлений о (не)человечности в «После Янга» кореец Когонада опять сменил вектор. При этом трудно поверить, что сценарий к «БСКП» написал не он. Всё – от манеры «передавать пас» в диалогах до юмора и характеров – абсолютно в стиле режиссера. Скорее всего, как и Линклейтер в «Голубой луне», Когонада взял чужую идею и очень плотно с ней поработал.
На поверхности это довольно банальная и неизменно романтичная история о встрече. Встрече двух одиночеств, боявшихся не найти уже свою половинку. История о том, как научиться говорить «да» жизни, идти на риск, хотя весь опыт восстает против. Причем уже по первым кадрам ясно, что хэппи-энд здесь решительно неизбежен. Ясно даже по лицу Колина Фаррелла. Но само «приключение», способ, каким нас и героев проведут через все перипетии, мягко говоря, неожиданен. По всей логике, по той наивной дерзости, с какой совершаются здесь прыжки и сюжетные повороты, это вообще не должно работать. Грань между самовлюбленным произволом и волшебством настолько тонка, что поражаешься, как она не рвется, как сохраняется на протяжении более, чем ста минут.
И грустно, что тем, кто считает наоборот, доказать это никак невозможно. Это очень сложно и с более простыми, прямолинейными фильмами, но случай «БСКП» почти безнадежен. Тем не менее, пластика кадра, визуальный почерк, как и все смысловые переходы, позволяют говорить об этой работе как о большой и смелой удаче. И красивой, разумеется. Гармония красного и синего, что разом противостоят и подмигивают друг другу, дополняется взрывами желтого, особенно эффектного в случае зонтиков. Объединив же краски с симметрией кадров, с нарочитой кукольностью, получаем картинку в духе Уэса Андерсона, хотя и не совсем. Эстетство ракурсов здесь более теплое, более органичное, веселое и в то же время сочувственное.
Глядя на тона и пейзажи, складывается иногда ощущение, что ты попал в аниме-вселенную, со всеми этими дверьми-порталами из «Замка Хаула» и заведением Kiki’s Travel Plaza. Уж конечно, просто совпадение с именем одной ведьмочки, как и с тем, что музыку написал Хисаиси – постоянный соратник и друг Миядзаки. Еще, кажется, ни разу не сочинявший саундтреки к фильмам с участием голливудских звезд. (Назвать «голливудским» само кино было бы неплохой шуткой). Ласковые переливы нот здесь так же освежающи, как сочная зелень или внезапные дожди, как старомодно-элегантная манера Laufey, как сам замысел и внутренний ритм этой чудно́й и сказочной картины.
«БСКП» – действительно тот случай, когда предсказать следующий эпизод или кадр нереально в принципе. Только и успеваешь произносить «вау» или «да ладно», как опять происходит нечто немыслимое, недопустимое для «нормального» кино. Лицезреть со смотровой площадки Землю, оставаясь при этом на планете? Входить в двери посреди поля, ведущие в никуда? Можно. Оказываться в собственном – и чужом – прошлом, в собственном – и чужих – телах и возрастах, переживая и переигрывая все заново в поисках самого себя? Да запросто. Добавить еще сцену из мюзикла? Только скажите. Разыграть парную исповедь в кафе со своими бывшими? Why not. Компания по прокату машин, что сводит вместе одинокие души? Ну, вы поняли.
В этом кино возможно всё. Ливни завершаются по щелчку пальца, взорвавшиеся машины чинятся и даже слова в фоновых песнях подсказывают порой, что делать. Всё здесь – игра, всё – часть плана. Всё немножко игрушечное, комично-идиотичное, но сотворенное во благо. Включая режим Бога, Когонада беззастенчиво подстраивает обстоятельства, докапывается до своих героев, подталкивает их к проживанию боли и в неуверенные объятия друг друга. Но всё – ради освобождения, ради любви, чтобы научиться принимать другого, а, прежде всего, – самого себя.
Все это, опять же, было бы банально, но остроумная ненавязчивость диалогов всегда выручает режиссера. Они одновременно несерьезные и живо-участливые, дышащие и игрой, и всамделишной драмой. В том, как «путешествие» героев сводит их со своими родителями, есть какой-то универсально трогательный экзистенциальный момент. И сцена встречи с отцом в роддоме, и вечер с умершей матерью несут на себе отпечаток хрустального детского переживания, опыта запредельного и почти символического.
Хотя размывать границы реальности – штука опасная, особенно для кино. Тут надо иметь иррациональное чутье Линча, чтобы чередование невозможного и повседневного не выглядело беспомощным бредом. «Неужели все это не сон?» – спрашивает Сара у Дэвида, чем выражает свое недоверие. При этом оба они, не рассуждая, проходят через двери (которые не то, чем кажутся), да и сам режиссер, к счастью, ничего нам не объясняет. Свободно жонглируя фантазией и действительностью, он лишь старается развлечь, дать почувствовать себя Алисой, провалившейся в кроличью нору. Здесь нужно не размышлять, а просто идти дальше, любоваться и переживать чудо пространств, превращений, принимать и проходить испытания. Этот фильм наивно и абсурдно прекрасен, как безумная детская фантазия, нарисованная в палитре, за какую не взялся бы ни один взрослый. Не только в смысле красок, но и действий, интонаций, моментов.
Такую разношерстную чехарду образов с фантастическими, но органичными правилами я встречал, пожалуй, лишь в «Святых моторах». Да и вся тема с прокатом автомобилей, с говорящей GPS и элементом мюзикла – уж не оммаж ли это Караксу, более мягкий и зрительски-сентиментальный? «Иногда только через игру можно прийти к истине» – говорит в начале герой Кевина Кляйна, давая нам главный ключ к разгадке. Именно про это – весь сюжет фильма, весь его дикий карнавальный сюрреализм. «БСКП» начинается с кастинга («Я не актер» – утверждает Дэвид) и заканчивается раскрытием ролей. Где Сара (главная героиня) оказывается дублером, а вся история – одним большим и виртуозным представлением. Не фейком, не притворством, а именно игрой.
В общем, как и «Святые моторы», это кино про кино, про уникальные возможности именно этого вида искусства. Прежде всего, кинематограф – это магия течения времени, созерцание, а как искусство – обязательно и Игра. К игре нельзя относиться слишком серьезно, но и нельзя считать ее глупой. Игра – это не часть жизни, это и есть сама жизнь. В том числе – жизнь как творчество. И фильм Когонады, со всеми его милыми глупостями, показывает, каким может быть кино, к чему оно должно стремиться. К свободной и безграничной игре, способной впитать в себя все искусства, все их приемы и стили. Потенциал пространственно-временных возможностей здесь колоссален, не сравним ни с чем. По крайней мере, пока мы не дорастем до виртуальной реальности – полноценной и всесильной, не той, что теперь.
И в качестве завершения – несколько слов об актерах. Меня сложно заподозрить в любви к Марго Робби, но здесь она обезоруживает сразу. Это роль дерзкая и дразняще-веселая, но в то же время нежная, грустная – настоящая. Сара кажется то легкомысленно-расслабленной, то ожесточенной и отчаявшейся, о чем и взгляд и даже челка Марго громко кричат с экрана. Колин Фаррелл – отчасти все тот же простачок из «Баншей Инишерина», с приступами уморительного таращания и истинно мужской тюфяковости. Впрочем, свои серьезные намерения он продемонстрировал еще в «После Янга», да и здесь вызывает симпатию. И он, и Марго добиваются ее очень быстро, умудряясь одновременно дурачиться и выглядеть ранимыми. Невозмутимый Кляйн и матерящаяся Фиби мастерски вписываются в этот балаган, как и реальная семейная пара, играющая маму Сары и отца Дэвида.
«Большое смелое красивое путешествие» – маленькое чудо, которое ничего не изменит в кино, но останется сокровищем сердца.
Оценка: 8 из 10