Звук шуршащего гравия под колесами машины отозвался в моей голове как выстрел. Я судорожно засунул фотографию обратно в конверт, а конверт — в потайной карман рюкзака Артема. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу.
Я выскочил из гостевой комнаты и едва успел добежать до своего кабинета на втором этаже, как хлопнула входная дверь.
— Андрей, ты дома? — звонкий голос Марины прозвучал неестественно бодро.
Я сел за стол, открыл первый попавшийся чертеж и постарался выровнять дыхание.
— Да, дорогая, в кабинете! — крикнул я, удивляясь тому, как ровно звучит мой собственный голос.
Через минуту она вошла. В руках у неё был поднос. Тот самый вечерний ритуал. Фарфоровая чашка, от которой поднимался аромат бергамота и чего-то еще… едва уловимого, металлического.
— Ты совсем заработался, — она подошла сзади и положила руки мне на плечи. Её пальцы были холодными. — Выпей чаю, я заварила твой любимый. С чабрецом.
Я посмотрел на темную жидкость. Раньше я видел в этом заботу. Теперь я видел в этом смерть.
— Спасибо, Анечка… то есть, Мариночка, — я чуть не оговорился, вспомнив имя на обороте фото. — Поставь на стол, я сейчас дочерчу узел и выпью.
Она помедлила. Мне показалось, что она внимательно всматривается в мое лицо, ища признаки того, что я что-то знаю. Но я — архитектор. Я умею проектировать не только здания, но и собственные эмоции. Я улыбнулся ей — той самой улыбкой, которую она любила.
— Иди, я скоро спущусь.
Как только дверь закрылась, я достал из ящика стола пустую баночку из-под лекарств. Аккуратно, стараясь не пролить ни капли, я перелил туда большую часть чая. Остальное вылил в горшок с массивным фикусом в углу кабинета. Бедное растение… если мои догадки верны, жить ему осталось недолго.
Глава 4: Лаборатория правды
На следующий день я сказал, что мне нужно на стройку в другой город. Вместо этого я поехал в частную токсикологическую лабораторию на окраине Москвы.
— Мне нужно проверить состав этой жидкости, — я поставил баночку перед лаборантом. — Подозреваю пищевое отравление.
Затем я заехал в центр генетических исследований. В моем кармане лежал зип-пакет с зубной щеткой Артема, которую я выкрал утром, и несколько моих собственных волос.
— Сделайте тест на родство. Срочно.
Следующие три дня были самыми длинными в моей жизни. Я продолжал играть роль любящего мужа и доброго «дяди». Я смотрел, как Артем садится за мой стол, как он пользуется моими инструментами, как он уже по-хозяйски осматривает гостиную.
— Красивый дом, дядя Андрей, — сказал он как-то вечером, поглаживая перила из дуба. — Вы вложили в него душу.
— И не только душу, Артем, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Каждое бревно здесь оплачено годами моей работы.
Он улыбнулся. В этой улыбке не было тепла. В ней был расчет наследника, который ждет, когда старый владелец освободит место.
Глава 5: Приговор в конверте
Результаты пришли одновременно на электронную почту. Я открыл их, сидя в машине на парковке у офиса.
Отчет №1 (Токсикология):
«В представленном образце обнаружены следы таллия и соединений сурьмы. Концентрация превышает допустимую норму в 40 раз. При регулярном употреблении вызывает постепенный отказ почек, неврологические нарушения и остановку сердца, имитирующую естественную смерть от сердечной недостаточности».
Меня затрясло. Таллий. Яд без вкуса и запаха. «Яд отравителей», как его называют. Она не просто хотела избавиться от меня, она хотела сделать это медленно, чтобы никто не заподозрил неладное.
Отчет №2 (ДНК-тест):
«Вероятность того, что Артем Н. является биологическим сыном Марины Н. — 99,99%. Родство с Андреем В. — исключено».
Всё встало на свои места. Марина родила сына в восемнадцать, оставила его своей матери (той самой «бабушке»), а мне все эти годы лгала о бесплодии. И теперь, когда сыну исполнилось восемнадцать, она решила, что пора обеспечить его будущим. Моим будущим. Моим домом. Моим бюро.
Я сидел в машине, и слезы душили меня. Не от страха. От чудовищного, всепоглощающего предательства. Женщина, которой я доверял каждую свою мысль, каждое утро подсыпала мне смерть в чашку, целуя при этом в щеку.
Глава 6: Маска умирающего
Я мог бы пойти в полицию. Но я знал Марину. Она хитра. Таллий выводится из организма, а баночку с чаем я добыл незаконно. Она скажет, что я сошел с ума, что я сам подсыпал это себе, чтобы подставить её. У неё идеальная репутация.
Нет. Если я хочу победить, я должен стать архитектором их краха.
Вечером я вернулся домой, намеренно пошатываясь.
— Андрей, что с тобой? Ты бледный, — Марина подбежала ко мне, в её голосе была идеальная имитация тревоги.
— Голова кружится… и сердце как-то странно стучит, — пробормотал я, опускаясь в кресло. — Наверное, давление.
Я увидел, как она переглянулась с Артемом. В их глазах вспыхнула искра. Торжество. Они решили, что яд начал действовать.
— Тебе нужно прилечь, дорогой. Я сейчас принесу тебе чаю… с мятой. Тебе станет легче.
Я закрыл глаза.
— Да, Марина. Принеси чаю. Мне очень нужно… стать легче.
Я слышал, как она ушла на кухню. Слышал звон ложечки о фарфор. Я знал, что сейчас она добавит «усиленную дозу». Они торопились.
Я достал телефон и отправил сообщение своему старому другу, юристу, с которым мы не общались пару лет: «Сергей, мне нужно срочно переоформить все активы. Но так, чтобы об этом не узнала моя жена. И подготовь документы на признание крупного фиктивного долга перед твоей фирмой. Игра начинается».
Марина вошла в комнату с чашкой. Она улыбалась — той самой нежной, любящей улыбкой, которая раньше заставляла мое сердце таять. Теперь от этой улыбки меня тошнило.
— Пей, родной. Всё будет хорошо. Скоро всё закончится.
Я взял чашку. Мои руки мелко дрожали — на этот раз я не притворялся. Я поднес её к губам, глядя на неё поверх края фарфора.
— Ты права, Марина. Скоро всё закончится.
Продолжение завтра...
Часть 3 https://dzen.ru/a/adkhKTxOTGf5mchs
В следующей части (Часть 3: «Театр умирающего»): Андрей начинает «угасать» на глазах. Он приглашает нотариуса, чтобы составить «завещание», пока Марина и Артем уже в открытую празднуют победу. Но они не знают, что каждая их фраза записывается на скрытые камеры, а дом им больше не принадлежит.