Вчера в одиннадцать утра мы проводили Лену в последний путь. Тяжёлая болезнь забрала её всего за три месяца. Последнюю неделю она уже не поднималась с постели, только едва шевелила губами, когда я подносил к её лицу нашу общую фотографию.
Ночью, около трёх часов, меня разбудила вибрация телефона на тумбочке. В темноте экран светился, как маленький маяк:
Лена: «Дима, мне очень холодно. Холодно до костей».
Телефон выскользнул из рук и с грохотом упал на пол, стекло треснуло. В голове метались мысли: может, мама взяла её телефон? Или сестра решила так неуместно пошутить? Но номер был её — тот самый, который я только вчера навсегда вычеркнул из своей жизни, опустив в холодную землю.
Я напечатал дрожащими пальцами: «Кто это?»
Три минуты тишины. Я уже решил, что это был сон, но телефон снова завибрировал.
Лена: «Зачем ты положил меня в этой куртке? Она совсем не греет. Здесь дует, ветер проходит насквозь».
Я не сдержал слёз. Это была правда. Мы торопились, заказали самый простой гроб, а на Лену надели её любимую демисезонную куртку. В морге было тепло, и я совсем не подумал о том, что земля в ноябре промёрзла до каменного состояния.
«Лена, прости меня. Тебя больше нет. Не пиши мне больше. Умоляю».
Лена: «Нет? А где же я тогда? Я здесь. Я тут, в этом ящике. Читаю твои сообщения. Здесь так темно, Дима».
Я включил свет во всей квартире — на кухне, в коридоре, даже на веранде. Не мог усидеть на месте: открыл холодильник, закрыл, налил воды, но расплескал половину — руки ходили ходуном.
Телефон снова завибрировал.
Лена: «Дима, а кто эта девушка у тебя в кровати? С рыжими волосами. Она лежит на моей подушке».
Меня бросило в жар, потом в холод. Я живу один. Совершенно один с тех пор, как Лена оказалась в больнице.
Медленно повернулся к спальне. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет фонаря с улицы.
«Там никого нет. Хватит».
Лена: «Она открыла глаза. Смотрит на тебя. Улыбается. Беги, Дима!»
В этот момент я ощутил ледяные пальцы на своей шее. Не было слышно шагов, не скрипнула дверь — только хриплый, чужой голос над самым ухом:
— «Спасибо, что ответил. Я не могла войти, пока ты не подтвердил, что видишь меня. Теперь мы будем вместе. Ты ведь обещал — и в болезни, и в здравии. Даже после смерти».
Дальше всё как в тумане. Помню только холодный кафель под щекой и телефон, который укатился под холодильник. Он всё ещё мигал, когда сердце остановилось.
Последнее сообщение так и осталось непрочитанным:
Лена: «Дима, это не я! Не открывай! То, что пришло — оно просто нашло твой страх в моём телефоне. Беги!»
Но оно уже не нуждалось в телефоне. Оно уже было во мне.
Вскрытие показало остановку сердца. Врачи были в недоумении — крепкий мужчина сорока лет, ни малейших признаков инфаркта. Только странные синие следы на шее, похожие на отпечатки пальцев, и едва уловимый запах сырой земли, который исчез лишь к утру.
А её телефон так и не нашли. Ещё неделю он продолжал слать мне сообщения. На номер, который к тому времени уже был заблокирован оператором как принадлежащий умершему человеку.