Вера вела машину по Вечернему шоссе и старалась не думать о том, как легко Игорь отстранился от прощального поцелуя. В тридцать шесть она уже умела отличать правду от имитации. Но сердце ещё отказывалось верить.
Сентябрьское солнце садилось. Дорога от аэропорта была пустой.
— Мам, можно музыку погромче? — тихо спросила Катя с заднего сиденья.
Вера покосилась в зеркало. Десятилетняя дочь сидела, прижавшись к окну, и смотрела на мелькающие столбы. Обычно после таких поездок она трещала без остановки: какие самолеты видела, какие люди шли мимо, что будет делать вечером. Сегодня — молчала. С самого утра молчала.
Вместо того чтобы прибавить звук, Вера убавила радио до нуля.
— Дочь, что-то случилось?
Катя вздрогнула и быстро отвела взгляд.
— Нет. Всё нормально.
— Кать, я же вижу. Ты расстроена. Папа что-то сказал?
— Нет. Просто устала.
Вера прикусила губу. Игорь уезжал в командировку на неделю. В Екатеринбург, к поставщикам оборудования. Он работал менеджером в торговой компании, ездил регулярно, раз в месяц. Обычно собирался спокойно: чемодан, документы, шутки про сувенир для Кати. Сегодня он дёргался. Проверял сумку трижды, смотрел на часы, торопился.
У аэропорта попросил остановиться у входа и не выходить из машины.
— Не люблю долгих прощаний, — сказал он, целуя Веру в щеку. — Уезжайте сразу, пробки будут.
Тогда это показалось нормальным. Сейчас — нет. Сейчас каждая мелочь вспоминалась иначе.
— Катя, — Вера постаралась говорить ровно. — Если тебя что-то беспокоит, скажи мне. Ты всегда можешь мне сказать.
Девочка повернула голову. В её глазах стояла такая взрослая тяжесть, что Вере стало не по себе.
— Мама. — Катя замолчала на несколько секунд. — Может, переночуем сегодня в другом месте?
— В каком? У бабушки? В гостинице? О чём ты?
— Не знаю. Просто... не дома.
— Катя, объясни. Ты меня пугаешь.
Дочь снова уставилась в окно. Молчание тянулось долго. Потом она заговорила почти шепотом:
— Я кое-что видела.
Сердце Веры ухнуло вниз.
— Что ты видела?
— Утром. Ты была в ванной, а я вышла попить воды. Папа стоял на кухне возле стола. Он взял твою банку с коллагеном. Ту, из которой ты пьешь каждое утро.
Вера крепче сжала руль. Белый порошок для суставов и кожи. Банка всегда стояла на столе, на виду.
— И что?
— Он достал из кармана маленький прозрачный пакетик и высыпал оттуда белый порошок в твою банку. Потом взял ложку и размешал. Закрыл банку и поставил обратно. Как будто ничего не было.
У Веры похолодела спина. Она сбавила скорость, ушла в правый ряд.
— Катя, ты уверена? Может, показалось?
— Мама. Я точно видела. Я стояла в коридоре за дверью, он меня не заметил. Он высыпал, размешал и выбросил пакетик в ведро. Потом ложку вытер и положил в раковину.
Вера резко свернула на обочину и остановила машину. Руки дрожали. Она повернулась к дочери.
— Посмотри на меня. Это очень серьезно. Ты абсолютно уверена?
Катя кивнула. По щекам текли слезы.
— Мама, я боюсь. Я не знаю, что это был за порошок, но папа так странно оглядывался. А потом, когда я спросила, что он делал на кухне, он сказал, что искал ключи от машины. Но ключи лежали в прихожей на тумбочке. Я видела.
Вера закрыла глаза. Дыхание сбилось. Мысли неслись вразнос, но одна пробивалась ярче всех: если дочь говорит правду — а Катя не выдумывает такие вещи — значит, Игорь подсыпал ей что-то опасное. Яд. Лекарство. Что угодно. Но точно не витамины.
— Мам, что нам делать? — прошептала Катя.
Паника — плохой помощник. Если не вернуться домой, Игорь поймет, что его раскрыли. Позвонить и устроить скандал — он всё будет отрицать. Доказательств нет. Порошок смешан с коллагеном, пакетик в мусоре. Найти можно, но что это докажет?
А главное — если он действительно задумал страшное, то, узнав о провале, он может ускориться. Или сбежать.
Вера взяла дочь за руку.
— Слушай меня внимательно. Мы сейчас едем к бабушке. Ты останешься у неё на пару дней. Скажешь, что соскучилась.
— А школа? А ты?
— Я всё решу. Позвоню учительнице. А потом займусь этим. Но ты должна мне пообещать кое-что.
— Что?
— Когда папа позвонит — а он позвонит — ты скажешь ему, что мама отравилась и лежит в больнице.
Катя вытаращила глаза.
— Зачем?
— Потому что если папа сделал то, что ты видела, нам нужно время, чтобы проверить и защититься. Если он узнает, что мы в курсе, может стать опасно. Ты мне доверяешь?
Катя медленно кивнула.
— Доверяю.
— Тогда запомни. Когда папа позвонит, ты говоришь испуганно: «Мама в больнице, отравилась». Поплачь, если сможешь. Пусть он думает, что всё идет по его плану. А я пока выясню, что это за порошок.
— А если он спросит, в какой больнице?
Вера на секунду задумалась.
— Городская больница номер три. Улица Комсомольская. Он знает где это. И главное — никому ни слова. Ни подругам, ни учителям, ни бабушке. Только ты и я. Поняла?
— Поняла.
— Всё будет хорошо. Я обещаю.
Вера завела мотор и выехала на трассу. В голове складывался план. Сначала отвезти Катю к матери, Тамаре Петровне. Потом вернуться домой, забрать банку и отвезти в частную лабораторию. Без лишних вопросов. Если там яд — это доказательство. С ним можно идти в полицию. А пока — тишина. Игорь не должен ничего заподозрить.
Через сорок минут они подъехали к пятиэтажке на окраине. Вера поднялась с дочерью на третий этаж, позвонила. Тамара Петровна открыла почти сразу — невысокая, крепкая, с короткой стрижкой и цепким взглядом.
— Верочка, Катюша? Какими судьбами?
— Привет, мам. Можно Катя у тебя пару дней побудет? Мне срочно надо кое-что решить.
Тамара Петровна окинула дочь взглядом. Она всегда считывала эмоции, даже когда Вера пыталась их спрятать.
— Что-то случилось?
— Потом объясню. Некогда.
Вера обняла Катю и прошептала ей на ухо:
— Помни, о чём мы договорились. Будь умницей.
— Хорошо, мам.
Она быстро поцеловала дочь и вышла. Тамара Петровна проводила её встревоженным взглядом, но вопросов задавать не стала. Понимала: раз дочь просит, значит, дело серьезное.
Вера спустилась к машине и поехала обратно. Сорок минут дороги. Всё это время в голове крутилась одна мысль: зачем? Зачем Игорю её убивать?
Двенадцать лет вместе. Не идеально, конечно. Ссоры бывали. Периоды холода. Но ничего такого, за что убивают. Он зарабатывал прилично. У неё было небольшое ателье — три сотрудницы, стабильный доход. Не шиковали, но и не бедствовали.
Квартира. Вот что. Квартира досталась ей по завещанию от деда пять лет назад, уже в браке. Юридически — её личное имущество. Разделу не подлежит. Ещё дача — куплена на общие деньги. Машина — совместная. Накопления — около двух миллионов, откладывали понемногу.
И тут Веру осенило. Месяц назад Игорь настоял на походе к нотариусу. Оформили взаимное завещание. «Чтобы без волокиты, если что», — объяснил он. Тогда это показалось разумным. Заботой о семье.
Теперь картина складывалась пугающе четко. Если она умрёт — Игорь получает всё. Квартиру, дачу, деньги, машину. Если разведутся — квартира за ней. Остальное пополам. Невыгодно.
Вера въехала во двор, припарковалась. Поднялась на четвертый этаж, открыла дверь. Прошла на кухню. Банка стояла на столе. Белая пластиковая ёмкость с зелёной этикеткой.
Она взяла её осторожно, как гранату. Открыла, понюхала. Запах обычный. На вид — тоже. Вера достала телефон, сфотографировала банку со всех сторон, включая дату на этикетке. Потом зашла в спальню, взяла сумку, завернула банку в пакет и положила внутрь.
Оглядела квартиру. Всё на своих местах. Следов чужого присутствия нет.
Вера вышла, заперла дверь, села в машину. Нашла в телефоне адрес частной лаборатории. Позвонила.
— Добрый вечер. Лаборатория «Экспертиза Плюс», — ответил женский голос.
— Здравствуйте. Можно сдать образец на срочный анализ? Проверить, нет ли в порошке токсичных веществ.
— Да, приезжайте. Работаем до восьми. Что за образец?
— Пищевая добавка. Коллаген.
— Понятно. Принесёте в закрытой упаковке. Срочный результат будет готов к завтрашнему вечеру.
— Спасибо. Еду.
Вера положила трубку и тронулась с места. Лаборатория в соседнем районе, минут двадцать езды. Время — около семи вечера. Солнце уже село, улицы заполнялись вечерними пробками.
Она думала об Игоре. Как он целовал её утром. Как обнимал Катю. Как собирал чемодан и шутил про командировку. Всё обыденное. Нормальное. А под этой обыденностью — холодный расчет.
Вера всегда считала себя практичной. Не витала в облаках. Но даже она не могла представить, что человек, с которым прожито двенадцать лет, способен на такое.
Лаборатория находилась в небольшом офисном здании. Вера поднялась на второй этаж. За стойкой — молодая женщина в белом халате.
— Добрый вечер. Я звонила насчет анализа.
— Да, проходите. Заполните бланк.
Вера вписала фамилию, имя, телефон, описание образца. Женщина приняла банку, осмотрела, записала данные.
— Какой именно анализ нужен?
— Проверка на токсичные вещества. Всё, что может быть опасно.
— Понятно. Проведем химический анализ. Результат завтра к шести вечера. Позвоним.
— Хорошо. Спасибо.
Вера расплатилась и вышла. Теперь оставалось только ждать. И главное — не брать трубку, когда Игорь позвонит. Пусть звонит Кате. Пусть думает, что план сработал.
Она села в машину и поехала обратно к матери. Ночевать дома было нельзя. Вдруг Игорь решит вернуться раньше или попросит кого-то проверить квартиру. Нужно быть вне доступа.
Тамара Петровна встретила её на пороге.
— Вера, что происходит? Катя сидит как на иголках. На вопросы не отвечает.
— Мам, поговорим на кухне. Катю не зови.
Они прошли на кухню, закрыли дверь. Вера коротко пересказала всё, что узнала от дочери. Мать слушала молча. Только один раз прижала ладонь ко рту.
— Господи. Вера. Ты уверена?
— Я отвезла банку на анализ. Завтра узнаем точно. Пока побуду у тебя.
— Конечно. Оставайся. И что дальше?
— Если подтвердится яд — иду в полицию. С доказательствами.
Тамара Петровна кивнула.
— Правильно. А Кате что ты сказала?
— Говорить Игорю, что я в больнице. Отравилась. Пусть думает, что его план сработал.
— Умно. Но если он на такое способен... кто знает, на что ещё.
— Поэтому я и не дома.
Они замолчали. За окном сгустились сумерки.
Вера проснулась на рассвете от звука телефона. Спала на диване в гостиной, укрывшись старым пледом. Сон был рваный, полный кошмаров.
На экране — сообщение. «Игорь».
«Доброе утро, любимая. Долетел. Всё нормально. Встреча сегодня в обед. Целую вас с Катюхой».
Вера стиснула зубы. Писал, как ни в чём не бывало. Как любящий муж в командировке. А ведь если бы она сегодня утром выпила свой коллаген — что бы было? Отравление. Скорая. Или сразу смерть.
Она не ответила. Положила телефон и встала. В квартире было тихо. Мать и Катя ещё спали.
Вера умылась. План был простой: дождаться результата. Получить бумагу, что в коллагене яд. И сразу в полицию. Без доказательств её заявление — истерика обиженной жены. С доказательствами — покушение на убийство.
Через полчаса проснулась Катя. Вышла заспанная, с взъерошенными волосами. Увидела мать и сразу подошла.
— Мам, ты здесь?
— Здесь, родная. Как спалось?
— Нормально. Что мы сегодня будем делать?
— Ты побудешь с бабушкой. Я съезжу по делам. Вечером вернусь.
Катя кивнула и прижалась к ней. Вера обняла дочь, погладила по голове.
— Всё будет хорошо. Обещаю.
Вышла Тамара Петровна — уже одетая, причесанная. Она всегда вставала рано.
— Доброе утро. Завтракать будем?
— Да, мам. Спасибо.
Позавтракали втроём. Овсянка, чай, бутерброды с сыром. Катя ела молча, поглядывая на мать. Вера старалась держаться спокойно, но внутри всё кипело.
После завтрака она собралась уезжать. Тамара Петровна отвела её в прихожую.
— Вер, будь осторожна. Если что — сразу звони.
— Хорошо, мам.
Вера обняла мать и вышла. Села в машину и поехала в сторону своего дома. Нужно было забрать документы: свидетельство на квартиру, завещание, свидетельство о браке. Всё, что понадобится в полиции.
По дороге телефон снова зазвонил. Игорь. Вера посмотрела на экран и не ответила. Через минуту — снова звонок. Снова проигнорировала.
Пусть нервничает. Пусть думает, что она не отвечает, потому что ей уже плохо. Именно так он и планировал.
Вера припарковалась у дома, поднялась в квартиру. Всё так же, как она оставила вчера. Прошла в спальню, достала папку с документами. Свидетельство о собственности на квартиру — по завещанию от деда. Завещание, оформленное месяц назад у нотариуса.
Она раскрыла его и перечитала:
«Я, Снегирёва Вера Сергеевна, завещаю всё мое имущество... моему супругу Снегирёву Игорю Витальевичу...»
Такое же завещание оформил и Игорь. Всё ей. Тогда это казалось логичным. Теперь — ловушка. Он знал, что квартира — её личное имущество. При разводе не делится. А в случае смерти — переходит к нему. Плюс дача, машина, накопления. Всё сразу.
А дочь? Что он планировал делать с Катей?
Вера вспомнила слова дочери: «Может, переночуем в другом месте?» Ребенок почувствовал опасность раньше, чем взрослый.
Она сложила документы в сумку и вышла из квартиры. Вернулась к машине. Телефон снова зазвонил — опять Игорь. Вера не ответила.
Время — около одиннадцати утра. До результата анализа еще семь часов.
Она поехала обратно к матери.
Когда Вера вернулась, Катя играла в комнате с котом. Тамара Петровна сидела на кухне с чашкой кофе.
— Вернулась. Всё в порядке?
— Да. Взяла документы. Теперь ждём результат. Игорь звонил несколько раз. Я не беру.
— А Кате?
— Пока нет.
Тамара Петровна отложила книгу.
— Вер, я хочу спросить. Ты вообще подозревала, что он на такое способен?
Вера медленно покачала головой.
— Нет. Никогда. Жили обычной жизнью. Ссорились иногда, но ничего серьезного. Он был нормальным мужем. Нормальным отцом. Водил Катю в школу, помогал с уроками. Ездил с нами на дачу. Я не замечала ничего.
— А измена? Ты думаешь, у него кто-то есть?
Вера задумалась. Последние месяцы Игорь действительно стал чаще задерживаться, больше ездить в командировки. Но она списывала на работу. Сезонная загрузка у менеджеров — обычное дело.
— Не знаю. Может быть. Если он решился на убийство, значит, есть серьезная причина. Деньги — это одно. Но обычно на такое идут, когда есть другая женщина.
— Тогда это расчет. Хочет начать новую жизнь, но с твоим имуществом.
Вера кивнула.
— Развод — потеря квартиры и половины денег. Смерть жены — получение всего. Плюс он остается несчастным вдовцом. Всем жалко. Удобно.
Тамара Петровна нахмурилась.
— А Катя? Что бы с ней было, если бы его план сработал?
— Официально осталась бы с отцом. Но я бы настояла на встречах. Хотя доказать что-то было бы сложно. Если бы анализ показал отравление — могли бы списать на несчастный случай. Некачественный продукт. Всё что угодно.
— А если бы нашли яд — кто докажет, что это он подсыпал?
Вера закрыла глаза.
— Никто. Всё продумано. Командировка — алиби. Жена дома умирает от отравления. Трагедия.
И только Катя всё видела. Маленькая свидетельница, случайно оказавшаяся в коридоре в нужное время. Если бы не она, Вера выпила бы коллаген. И что? Почувствовала бы себя плохо? Вызвала скорую? Или умерла до приезда врачей?
В комнате зазвонил Катин телефон. Девочка вышла с трубкой в руке.
— Мам. Это папа.
Вера кивнула.
— Помнишь, что говорить?
— Помню.
Катя взяла трубку.
— Привет, пап.
Вера не слышала, что говорил Игорь, но видела, как дочь слушает, кивает. Потом её голос задрожал.
— Папа... маме плохо. Её увезли в больницу. Я у бабушки.
Пауза. Катя слушала, и по лицу было видно — старается не заплакать по-настоящему.
— Не знаю, пап. Бабушка сказала — отравилась чем-то. Ей очень плохо. Врачи говорят, серьёзно.
Ещё пауза.
— В городской больнице номер три. На Комсомольской. Пап, ты, когда приедешь?
Она слушала ещё минуту, потом сказала:
— Хорошо. Я буду ждать. Пока.
Положила трубку и посмотрела на мать.
— Он сказал, что срочно возвращается. Вылетает сегодня вечером.
Вера кивнула.
— Клюнул. Думает, что всё сработало. Сейчас, наверное, сообщает любовнице. Радуется. А потом будет изображать обеспокоенного мужа. Ты молодец, Катюш. Всё сделала правильно.
Катя подошла и обняла мать.
— Мам, я боюсь. Что будет, когда он узнает, что мы его обманули?
— Не узнает. Он появится только завтра утром. А к тому времени у меня уже будут доказательства.
Тамара Петровна встала и налила всем чай. Они сидели на кухне втроем. Молчали. Пили горячий чай. За окном шёл обычный сентябрьский день, а внутри этой квартиры разворачивалась драма.
Вера думала о том, как изменится их жизнь. Игоря арестуют. Суд. Приговор. Катя останется без отца. Она станет матерью-одиночкой. Ателье придётся тянуть одной. Финансы, быт, школа — всё на неё.
Но это всё равно лучше, чем быть мертвой.
Часы тянулись мучительно. Вера пыталась отвлечься: помогала матери по хозяйству, играла с Катей в настолки, смотрела телевизор. Но мысли постоянно возвращались к одному.
В шесть вечера зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло.
— Добрый вечер. Лаборатория «Экспертиза Плюс». Вера Сергеевна?
— Да, это я.
— Результат готов. Можете подъехать за заключением.
Сердце Веры забилось быстрее.
— А по телефону не можете сказать? Что там?
Женщина на том конце помолчала.
— В образце обнаружено сильнодействующее токсичное вещество. Подробности в заключении. Приезжайте.
— Я сейчас буду. Спасибо.
Вера положила трубку и посмотрела на мать. Руки дрожали.
— Яд. Там яд. Мама.
Тамара Петровна закрыла глаза и перекрестилась.
— Господи. Значит, Катя не ошиблась.
— Нет. Она видела и поняла всё правильно. Он хотел меня убить.
Вера схватила сумку, ключи.
— Мам, я за заключением. Потом сразу в полицию.
— Езжай. Будь осторожна.
Вера выбежала из квартиры, спустилась к машине, завела мотор. Сейчас, когда стало ясно, что Игорь действительно пытался её отравить, страх сменился холодной яростью.
Как он посмел? Планировать её смерть. Улыбаться в лицо. Целовать на прощание.
Она доехала до лаборатории за пятнадцать минут. Поднялась на второй этаж. Та же женщина в белом халате встретила её с папкой.
— Вера Сергеевна, вот ваше заключение.
Вера взяла документ. Прочитала.
«В образце коллагена обнаружено сильнодействующее токсичное вещество... Концентрация превышает безопасные нормы в десять раз... Может привести к острому отравлению, поражению внутренних органов, летальному исходу».
Буквы плыли перед глазами. Вера сложила заключение, убрала в сумку.
— Спасибо. Это всё, что мне нужно.
Она вышла из здания, села в машину. Нашла в телефоне адрес ближайшего отделения полиции. Поехала туда.
Время — около половины седьмого вечера. Вера припарковалась у здания полиции, взяла сумку с документами и заключением, вошла внутрь.
Подошла к дежурному.
— Добрый вечер. Мне нужно подать заявление. Покушение на убийство.
Дежурный поднял бровь.
— Проходите в пятый кабинет. Следователь Кораблёв примет.
Вера прошла по коридору, постучала. Зашла. За столом сидел мужчина лет сорока в форме. Поднял взгляд от бумаг.
— Слушаю вас.
— Меня зовут Вера Снегирёва. Я хочу подать заявление. Мой муж пытался меня убить. У него был мотив. Месяц назад мы написали завещание друг на друга. И я подозреваю, что здесь замешана любовница.
Следователь выпрямился, взял ручку.
— Рассказывайте по порядку. Доказательства есть?
Вера достала заключение лаборатории.
— Вот. Официальное заключение. В моем коллагене обнаружен яд.
Кораблёв изучил документ, кивнул.
— Серьезно. А свидетели?
— Моя дочь. Она видела, как отец подсыпал порошок в банку.
— Сколько ей лет?
— Десять.
— Показания ребенка примем. Но нужны дополнительные улики. Вы говорите, есть завещание?
— Да. Вот копия.
Вера передала документ. Кораблёв прочитал, задумался.
— Мотив понятен. Имущество, деньги. А любовница?
— Подозреваю. Доказательств нет.
— Проверим телефон, переписку. Если есть связь — найдём. Где сейчас ваш муж?
— В командировке. Но сегодня вечером вылетает обратно. Завтра утром будет дома.
Кораблёв кивнул.
— Хорошо. Задержим, когда вернётся. Лучше дома, чтобы без паники и попыток скрыться. Вы согласны на обыск?
— Да, конечно.
— Тогда оформляем заявление, возбуждаем дело. Завтра утром проводим задержание.
Вера подписала все бумаги. Когда вышла из полиции, на улице уже стемнело. Она села в машину и просто сидела несколько минут, не заводя мотор.
Всё. Колесо запущено. Завтра Игоря арестуют. Начнется следствие. Суд. Её жизнь перевернется окончательно.
Но она будет жива. И Катя будет в безопасности.
Это главное.
Вера вернулась к матери поздно вечером. Катя уже спала. Тамара Петровна встретила дочь на пороге.
— Ну что?
— Заявление подала. Завтра утром его задержат, когда придёт домой.
Мать обняла её.
— Слава богу. Ты поешь? Я оставила ужин.
— Спасибо, мам. Только чай.
Они прошли на кухню, сели за стол. Вера налила себе горячего чая. Руки всё еще слегка дрожали.
— Следователь сказал, что проверит его телефон. Если там любовница — найдут быстро.
Тамара Петровна кивнула.
— Вер, я всё думаю. Неужели он сам до этого додумался? Или кто-то подтолкнул?
Вера задумалась. Она знала Игоря двенадцать лет. Он был исполнительным, аккуратным, педантичным. Всегда вовремя оплачивал счета, следил за документами. Но стратегом его назвать было нельзя. Он действовал по инструкции. Рисков избегал.
А тут — завещание. Яд. Алиби. Командировка как прикрытие. Всё требовало холодного расчета. Это не в его характере.
— Я тоже об этом думаю. Если есть любовница, скорее всего, она замешана. Может, даже она всё придумала.
— Тогда она не просто любовница. Она соучастница.
— Да. И если следствие докажет — ей тоже срок.
Вера отпила чай. Почти десять вечера. Игорь сейчас, наверное, думает, что жена при смерти. Или ей очень плохо в больнице. Что он чувствует? Радость? Облегчение? Страх, что план не сработал?
— Мам. Ты когда-нибудь подозревала, что с ним что-то не так?
Тамара Петровна покачала головой.
— Нет. Всегда был вежливый, приветливый. Помогал. На праздники приезжал. Обычный зять.
— Значит, хорошо скрывал. Или изменился недавно. Люди быстро меняются, когда есть сильная мотивация.
Вера допила чай и встала.
— Пойду спать. Завтра тяжелый день.
Вера поцеловала мать и прошла в гостиную. Разделась, легла на диван, укрылась пледом. Закрыла глаза. Мысли крутились в голове.
Игорь приедет на такси. Откроет дверь. Войдет. А там полиция.
Она представила его лицо в этот момент. Шок. Непонимание. Попытка изобразить невиновность. Будет отпираться, конечно. Скажет, что ошибка. Но доказательства будут против него.
Она повернулась на бок. Странно думать, что ещё вчера Игорь был её мужем. Отцом её ребенка. Человеком, с которым прожито двенадцать лет.
А теперь — враг. Человек, который хотел её убить.
Вера наконец заснула. Сон был тревожный, полный обрывков.
Проснулась от звонка. Схватила трубку.
— Алло.
— Вера Сергеевна? Следователь Кораблёв. Мы направляемся к вашей квартире. Муж должен прилететь в восемь утра. К девяти будет дома. Сможете подъехать для дачи показаний?
— Да. Выезжаю.
— Встретимся у подъезда в половине девятого.
Вера вскочила, быстро оделась. Тамара Петровна уже была на кухне.
— Мам, мне надо ехать. Следователь вызвал.
— Поешь хоть что-нибудь.
— Некогда. Потом.
Вера выбежала из квартиры, села в машину и поехала к своему дому. По дороге думала только об одном: как всё пройдет. Игорь войдет — а там полиция. Задержание. Допрос. Изъятие телефона. Поиск улик.
Она приехала за десять минут до назначенного. У подъезда стояла служебная машина. Рядом двое мужчин в штатском. Один подошёл.
— Кораблёв. Доброе утро.
— Доброе.
— Ждем вашего мужа. Проведем задержание. Вы готовы?
— Готова.
Они поднялись в квартиру. Вера открыла дверь, впустила следователя и второго сотрудника.
Кораблёв осмотрелся.
— Где стоял коллаген?
— На кухне. На столе.
Прошли на кухню. Следователь сделал несколько снимков.
— Хорошо. Теперь ждём.
Время тянулось медленно. Вера сидела на диване в гостиной. Следователь и его напарник стояли у окна, поглядывали на улицу.
В половине девятого во двор въехало такси. Из него вышел Игорь с чемоданом.
— Это он, — тихо сказала Вера.
Кораблёв кивнул напарнику. Тот вышел из квартиры, спустился вниз.
Хлопнула дверь подъезда. Тишина. Потом шаги. Звук ключа в замке.
Дверь открылась. Игорь вошёл в прихожую. Поставил чемодан. Обернулся — и застыл.
Перед ним стояли Вера и следователь.
— Что?.. Ты же в больнице...
Кораблёв достал удостоверение.
— Игорь Витальевич Снегирёв. Следователь Кораблёв. Вы задержаны по подозрению в покушении на убийство. Вопросы есть?
Игорь побледнел. Посмотрел на жену. Потом на следователя.
— Это какая-то ошибка. Я ничего не делал.
— Разберемся. Поедем в отделение.
Второй сотрудник вошёл в квартиру, надел на Игоря наручники. Вера смотрела на мужа и не узнавала его. Это был чужой человек.
— Вера! Скажи им! Это бред! Я не понимаю, что происходит!
— Ты подсыпал яд в мой коллаген, — сказала она холодно. — Катя видела. И лаборатория подтвердила.
Игорь замер. Лицо исказилось. Сначала шок. Потом страх.
— Катя?.. Что?.. Нет... Это не я... Вы не понимаете...
Кораблёв кивнул напарнику.
— Уводите.
Игоря вывели из квартиры. Вера осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь.
Всё кончено. Он арестован.
Кораблёв подошел к ней.
— Вера Сергеевна, нужно провести обыск. Вы можете остаться. Сейчас придут понятые.
— Я останусь.
Следователь вызвал еще двоих сотрудников и пригласил соседей. Начался осмотр квартиры. Вера сидела в гостиной и наблюдала. Проверяли шкафы, ящики. В мусорном ведре на кухне нашли пустой пакетик с застежкой — тот самый, из которого Игорь высыпал порошок. Кораблёв аккуратно упаковал его в пакет для улик.
Потом изъяли телефон Игоря из сумки. Следователь включил его, начал просматривать сообщения. Нахмурился.
— Здесь переписка с некой Альбиной. Много сообщений за последние месяцы. Похоже на то. Отправим на экспертизу, восстановим удалённое.
Обыск длился около двух часов. Когда закончили, Кораблёв подошёл к Вере.
— Забираем телефон, документы и несколько вещей на экспертизу. Вам нужно будет подъехать в отделение для официальных показаний. Сегодня или завтра.
— Хорошо. Подъеду.
Следователь ушёл. Вера осталась одна в квартире. Тишина давила. Она прошла на кухню, села за стол. Посмотрела на место, где стояла банка с коллагеном.
Если бы не Катя, она сейчас была бы мертва. Или умирала в больнице.
Телефон зазвонил. Мать.
— Вер, как там?
— Задержали. Увезли.
— Слава богу. Ты как?
— Нормально. Устала.
— Приезжай к нам. Катя волнуется.
— Сейчас приеду.
Вера взяла сумку, вышла из квартиры, заперла дверь. Спустилась вниз, села в машину. Через двадцать минут она уже поднималась по лестнице к матери.
Катя встретила её на пороге.
— Мам! Его поймали?
— Да, доченька. Поймали.
Девочка обняла мать и заплакала. Вера гладила её по голове, сама с трудом сдерживая слёзы.
Всё кончено. Они в безопасности.
На следующий день Вера поехала в отделение давать официальные показания. Катя осталась с бабушкой.
Следователь Кораблёв встретил её в кабинете. На столе лежали документы, распечатки, фотографии.
— Присаживайтесь, Вера Сергеевна. Нужно зафиксировать показания. Скажите, вы знали о существовании Альбины Шатровой?
— Нет. Впервые слышу.
— Мы проверили телефон вашего мужа. Обширная переписка с ней за последние восемь месяцев. Часть сообщений была удалена, но мы их восстановили через оператора.
Кораблёв развернул к ней ноутбук. На экране — скриншоты переписки. Вера начала читать.
«Скоро всё решится. Ещё немного терпения».
«Я устала ждать. Ты обещал, что к осени мы будем вместе».
«Будем. Я всё организую. С завещанием вопрос закрыт. Осталось последнее».
«А девочка? С ней не будет проблем?»
«Она останется с тёщей. Та давно хочет больше времени проводить с внучкой. Нам мешать не будет».
Вера с трудом оторвала взгляд от экрана.
— Они планировали это вместе.
— Да. Смотрите дальше.
Кораблёв пролистал переписку.
«Ты нашел, где взять то, о чем мы говорили?»
«Да. Знакомый достанет. Говорит, всё будет чисто, если правильно рассчитать дозировку».
«Главное, чтобы было похоже на естественное. Сердечный приступ или что-то такое».
«Всё будет чисто. Доверься мне».
Вера закрыла глаза. Они обсуждали, как лучше её убить. Выбирали способ. Рассчитывали дозу. Планировали, чтобы выглядело естественно.
— Мы уже вызвали Альбину Шатрову на допрос, — сказал Кораблёв. — Живёт в соседнем районе. Работает администратором в фитнес-клубе. Двадцать семь лет. Не замужем. Познакомилась с вашим мужем около года назад.
— Год назад, — повторила Вера. — Значит, всё это время он жил двойной жизнью.
— Похоже на то. В переписке видно: регулярно встречались, снимал гостиницу, дарил подарки. Траты небольшие, чтобы вы не заметили.
Вера вспомнила: последние месяцы Игорь чаще задерживался. Больше ездил в командировки. Она списывала на работу. А он просто проводил время с любовницей.
— А яд? Выяснили, где достал?
— Работаем. В переписке упоминается некий знакомый. Имени нет. Допросим вашего мужа подробнее. Пока он отпирается. Говорит — недоразумение.
— Будет отпираться до конца.
— Возможно. Но доказательств достаточно. Показания дочери. Заключение лаборатории. Переписка с любовницей. Мотив — завещание. Дело крепкое.
Вера кивнула.
Кораблёв продолжил:
— Скажите, вы замечали изменения в поведении мужа в последнее время?
Вера задумалась.
— Стал более отстранённым. Меньше разговаривал. Меньше интересовался делами. Но я думала — усталость. Он вообще не очень эмоциональный. Разница была не сильно заметна.
— А в интимном плане?
Вера поморщилась, но ответила:
— Последние месяцы почти ничего. Говорил, что устаёт. Я не настаивала.
— Понятно. Классическая картина измены. Переключился на другую. Вы стали обузой. Плюс имущество, которое хотел получить без раздела.
Вера вздохнула.
— Он мог просто развестись. Я бы не препятствовала. Но тогда терял квартиру и половину денег. А так получал всё.
— Жадность сильнее разума.
Они закончили оформление показаний. Вера подписала протокол и вышла из кабинета. В коридоре было шумно. Кто-то кричал, звонили телефоны. Обычный день в полиции.
Она спустилась на первый этаж и столкнулась в дверях с молодой женщиной. Та была хорошо одета, ухожена. Длинные темные волосы, яркий макияж. На шее — дорогая подвеска.
Вера поняла сразу. Это она. Альбина.
Женщина тоже посмотрела на Веру. На секунду их взгляды встретились. Альбина первой отвела глаза и прошла мимо.
Вера вышла на улицу, села в машину. Значит, вот она. Соперница. Молодая, красивая, самоуверенная. Ради неё Игорь решил убить жену. Ради неё готов был разрушить семью. Лишить дочь матери.
Она завела мотор и поехала к матери.
Прошло три дня. Вера жила у матери. Возвращаться в квартиру не решалась — там всё напоминало о прежней жизни.
На четвертый день позвонил Кораблёв.
— Вера Сергеевна, нужно срочно встретиться.
— Что случилось?
— Альбина Шатрова исчезла.
Вера приехала в отделение через полчаса. Кораблёв встретил её с мрачным лицом.
— Нарушила подписку о невыезде. Вчера вечером должна была явиться на допрос — не пришла. Послали наряд домой. Квартира пуста. Соседи видели её утром с чемоданом.
— Сбежала?
— Похоже. Проверяем вокзалы, аэропорты. Пока следов нет.
Вера опустилась на стул.
— Как она могла? У неё же подписка.
— Подписка — не арест. Мы не могли изолировать без достаточных оснований. Она воспользовалась.
— И что теперь?
— Объявим в розыск. Но если уже покинула город или страну — найти сложно.
Вера сжала кулаки. Эта женщина, которая помогала планировать убийство, просто сбежит? Избежит наказания?
— Как она могла выехать? Паспорт?
— Мы не забирали. Только попросили не покидать город. У неё мог быть и заграничный.
Кораблёв открыл папку.
— Мы покопались в её биографии. Альбина Шатрова — не совсем та, за кого себя выдает. Пять лет назад она сменила имя. До этого была Алина Шахова. И у неё уже была судимость. За мошенничество.
— Что?
— Да. Обманывала мужчин. Втиралась в доверие. Выманивала деньги или имущество. Исчезала. Отбыла два года условно. Потом сменила документы и начала заново.
Вера почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Значит, Игорь был не первым.
— Судя по всему, нет. Мы нашли ещё двоих мужчин, которые подавали на неё заявления. Один лишился квартиры. Второй — крупной суммы. Оба раза она уходила безнаказанно. Доказать мошенничество сложно. Формально — добровольные договоры дарения.
— Профессиональная мошенница.
— Да. Выбирала мужчин с деньгами или имуществом. Входила в доверие. Манипулировала. Забирала всё и исчезала. Но в этот раз зашла слишком далеко. Убийство — это уже не мошенничество. Серьезная статья. Поэтому сбежала.
— Она одна или кто-то помог?
Кораблёв кивнул.
— Проверили её звонки за последние дни. Активно общалась с неким Олегом Листовым. Сорок лет. Предприниматель. Владеет несколькими фирмами. Живет в Москве, часто бывает за границей. Знаком с Альбиной около полугода. Встречались. Дарил подарки, оплачивал поездки. И вчера он помог ей. Вывез на своей машине в соседний регион. Оттуда они вместе улетели в Турцию. У него там недвижимость. Сейчас она, скорее всего, уже там.
Вера закрыла глаза. Пока Альбина встречалась с Игорем и планировала убийство, у неё параллельно был запасной вариант. Богатый любовник, который поможет скрыться.
— Она всех обманула.
— Можно и так сказать. Профессионал. Умеет манипулировать, планировать, находить выходы. Ваш муж был для нее просто очередной жертвой.
— А этот Листов? Его накажут?
— Когда вернётся — допросим. Но доказать его осведомленность о преступлении будет сложно.
Вера встала и подошла к окну. За стеклом — серый городской пейзаж. Люди шли по делам. Машины ехали. Жизнь продолжалась.
— Значит, она уйдет безнаказанной.
— Не совсем. Объявили в международный розыск. Если попытается вернуться в Россию или поехать в страну с экстрадицией — задержат. Но если останется в Турции или уедет в страну без договора о выдаче... да. Наказать будет сложно.
Вера вернулась к столу.
— А Игорь? Что с ним?
— Даёт показания. Признался полностью. Говорит, Альбина убедила его, что это единственный выход. После вашей смерти они начнут новую жизнь. Купят дом. Поженятся. Он верил ей.
— Дурак, — тихо сказала Вера.
— Да. Но это не оправдание. Он сознательно пошёл на преступление. Экспертиза подтвердила: яд в смертельной концентрации. Если бы вы его приняли — шансов выжить почти не было.
Вера покачала головой. Значит, Игорь действительно хотел её убить. Не напугать. Не сделать больной. Именно убить.
— Какой срок ему грозит?
— По статье «покушение на убийство» — от восьми до пятнадцати лет. С учетом признания, сотрудничества со следствием и того, что преступление не доведено до конца — скорее всего, лет десять.
Десять лет. Кате будет двадцать, когда он выйдет. Вере — сорок шесть.
— Он просил передать вам, что раскаивается, — добавил Кораблёв.
Вера усмехнулась.
— Раскаивается. Конечно. Потому что попался. Если бы не Катя — он был бы на свободе. А я в могиле.
Кораблёв промолчал.
Вера взяла сумку.
— Что мне теперь делать? Оформить развод? Подать на лишение родительских прав?
— Если хотите. Восстанавливайте жизнь.
Вера кивнула и вышла из кабинета. Села в машину.
Альбина сбежала. Игорь в тюрьме. Жизнь разрушена.
Она поехала к матери и рассказала новости. Тамара Петровна выслушала и покачала головой.
— Такие женщины всегда находят выход. Совести нет, зато хитрости полно. Использовала Игоря и бросила. Ей нужны были деньги, а не он. Когда план провалился — нашла нового спонсора и уехала. Классическая мошенница.
Вера подошла к Кате, которая делала уроки в комнате.
— Катюш, можно тебя на минутку?
Девочка отложила тетрадь.
— Что, мам?
— Я только что от следователя. Папу посадят в тюрьму. Надолго. Лет на десять.
Катя помолчала, переваривая услышанное.
— А та женщина?
— Сбежала за границу. Её ищут, но пока не нашли.
— Значит, она плохая.
— Да, Катя. Очень плохая. Она обманывала людей ради денег. И папу обманула тоже.
Катя опустила глаза. Потом тихо спросила:
— Мам. Мы теперь будем жить без папы? Совсем?
Вера присела рядом, взяла дочь за руку.
— Да, Катюш. Совсем. Мы с тобой и бабушка. Начнем всё заново. Я буду много работать. Ты будешь учиться. Мы справимся. Самое страшное уже позади.
Катя обняла мать.
— Хорошо, мам. Я буду стараться.
Вера прижала дочь к себе.
Прошло несколько месяцев. Следствие завершилось. Дело передали в суд. Вера оформила развод заочно — видеть Игоря не хотела.
Суд вынес приговор: двенадцать лет колонии строгого режима. Игорь не стал обжаловать. Признал вину полностью.
Альбину так и не нашли. Растворилась где-то за границей. Олег Листов получил условный срок за укрывательство, но остался на свободе. Виталий Крюков, тренер, который достал яд, получил семь лет — меньше, чем Игорь, потому что не был непосредственным исполнителем.
Вера вернулась в свою квартиру. Первые дни было тяжело. Каждый угол напоминал о прошлом. Но постепенно она начала обустраивать пространство заново. Сделала ремонт в спальне. Переставила мебель. Выбросила вещи Игоря.
Ателье продолжало работать. Три сотрудницы поддерживали её как могли. Заказов хватало. Деньги поступали стабильно. Вера даже начала думать о расширении — может, взять ещё одного мастера. Или открыть небольшой магазинчик при ателье.
Катя ходила к психологу. Первое время было сложно. Девочка винила себя: «Если бы я не рассказала, папа был бы дома». Но психолог помогла ей понять: она не виновата. Она поступила правильно. Спасла маму.
Тамара Петровна переехала к ним жить. Вера предложила, и мать согласилась. Теперь они втроем — три поколения женщин — жили в этой квартире. Поддерживали друг друга.
Однажды вечером Вера сидела на кухне с чашкой чая. Катя уже спала. Тамара Петровна смотрела телевизор в гостиной. Было тихо и спокойно.
Вера думала о том, как много изменилось за эти месяцы. Она потеряла мужа. Иллюзии. Веру в семейное счастье. Но обрела другое. Уверенность в себе. Понимание собственной силы. Близость с дочерью и матерью.
Телефон завибрировал на столе. Она взяла его, посмотрела на экран. Сообщение с неизвестного номера.
Вера нахмурилась и открыла его.
«Вера, это Игорь. Пишу через знакомого. Мой телефон забрали.
Прости меня, пожалуйста. Я был полным дураком. Идиотом, который поверил в красивые слова и обещания. Альбина обманула меня. Использовала. Бросила как ненужную вещь.
Я всё потерял. Тебя. Катю. Дом. Свободу. Будущее.
Всё, что было важно, я разрушил своими руками.
Прости меня, если сможешь. Я понимаю, что не заслуживаю прощения. Но мне нужно было это сказать».
Вера прочитала сообщение дважды. Медленно, вдумываясь в каждое слово. Потом долго смотрела на экран. Внутри боролись разные чувства. Жалость. Гнев. Разочарование. Усталость.
Игорь раскаивался. Может быть, даже искренне. Но разве это что-то меняло? Разве это возвращало ей те месяцы страха и боли? Разве это стирало тот факт, что он планировал её убийство?
Она задержала палец над кнопкой ответа. Потом передумала. Удалила сообщение.
Не ответила. Не написала ни слова.
Прощение — это сложно. Может быть, оно придет когда-нибудь потом. Через годы. Когда боль притупится. Когда можно будет посмотреть на всё со стороны.
Но не сейчас.
Сейчас ей нужно было просто жить дальше. Строить новую жизнь. Быть рядом с дочерью. И не оглядываться назад.