Продолжение...
***
Витя, в расстёгнутой фуфайке, в кепке набекрень, из-под которой выглядывал залихватский чуб, в рабочих штанах, заправленных в кирзовые сапоги, бодро шагал по настилу из досок, стуча по ним каблуками.
Стояла ясная весенняя погода, солнышко пригревало, и хулиганы-воробьи радостно копошились в грязи. Рабочий люд, как и он, двигался от столовой к проходной завода.
Из репродуктора хрипло, но громко звенела песня на всю округу:
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, Преодолеть пространство и простор, Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца — пламенный мотор…
По пути он здоровался с сослуживцами — кому-то просто приветливо махал рукой, с кем-то здоровался крепким рукопожатием.
Увидев Любу, нормировщицу из своего цеха, молодую девушку, с круглым лицом, слегка курносым носом и голубыми глазами, громко и по-молодецки крикнул:
— Здорова, Любка!
— Привет, коли не шутишь, — кокетливо улыбнувшись, ответила Люба. Она шла в компании таких же молодых подружек быстрым шагом на завод.
— А ты чё это сегодня такая красивая?
— А я всегда красивая, ты просто сегодня только заметил, — ответила Люба, глядя на него, слегка наклонив голову на бок.
— Да ты что, правда что ль? — насмешливо спросил Виктор.
— Эх, Витя, Витя — жениться тебе надо, — сказала Люба, и они с подружками громко расхохотались.
Смущённый молодой человек нахмурил брови.
— Это на ком, на тебе что ли? — спросил он громко с вызовом.
— А что, может, и на мне, — игриво ответила Люба и, опустив платок с головы на плечи, заулыбалась, глядя Виктору в глаза, но тут же вместе с подружками они снова задорно рассмеялись.
— Тьфу ты, шельма, — сплюнул на землю Витя, нахмурив брови, и, проигнорировав смех девушек, ускорил шаг.
Над большими воротами проходной завода висел большой портрет товарища Сталина, и под ним большими буквами лозунг:
“От каждого по способностям, каждому — по труду!”
Витя прошёл через проходную завода и, идя по аллее, вдоль которой яркими красками висели агитплакаты, фотографии передовиков производства и стенд с ежедневной заводской газетой, где толпились работяги, направился к входу в высокое бетонное здание завода.
Он на секунду остановился возле входа и в последний раз посмотрел на солнце, так как сегодня он его уже не увидит, и вошёл внутрь. За дверью его ждала мать.
— Витюша, сынок, — она быстро подошла к нему, и он остановился и поглядел на мать. Её лицо выглядело усталым, концы платка, повязанного на голову, были заправлены внутрь фуфайки, — сегодня после работы сможешь сестру забрать из сада?
— Я хотел сегодня остаться на сверхурочные, а что случилось?
— Да у нас опять после работы собрание в профкоме.
Мать работала на заводе в текстильном цеху.
— Ну ладно, заберу, — ответил Витя, — А что Поликарп твой?
— У него сегодня кружок по авиамодельному в школе, — ответила мать, и её глаза стали ещё грустнее, — ты не злись на него, сынок, он хороший.
— Да не злюсь я. Хорошо, мам, — он приобнял её, она на секунду прижалась головой к его плечу, и, отстранившись, Виктор зашагал дальше.
По пути в свой цех он сделал крюк и зашёл в заточной участок. Возле широкого металлического верстака, на котором лежали свёрла, резцы и оправки, стоял наклонившись прораб и что-то записывал в запачканную тетрадь.
— Пётр Кузьмич, здорова, — протянул руку Виктор и сразу перешёл к делу, — ну так что, сегодня к обеду мои резцы будут готовы?
Пётр Кузьмич поднял глаза и из-под очков некоторое время смотрел на Виктора, как будто раздумывая, что сказать.
— Ишь ты какой шустрый, — наконец выпалил он, — ты думаешь, один у меня такой? У меня вон сколько всего ждёт своей очереди, а заточников у меня всего двое.
Выговаривая тираду, он рукой указал на верстак с инструментом.
— Так а мне что прикажешь делать? — вскипел Виктор, — пальцами болванки вытачивать?
— А мне какое дело, хоть и пальцами, — выпрямившись и глядя на Виктора, закричал прораб, — ты в день двести процентов нормы вырабатываешь, мы за тобой не успеваем резцы править.
— Так что ты мне тогда палки в колеса суёшь, Кузьмич, я, может, все триста процентов могу дать нормы прибыли.
— Можешь, то можешь, — не унимался Кузьмич, — да только ты не один такой ретивый, у меня таких, как ты, знаешь, сколько передовиков? Ты лучше сходи к начальнику цеха и доложи, что заточников край как не хватает, может, он тебя послушает, а то я уже третий месяц с ним бодаюсь…
— Ладно, ладно, Кузьмич, не кипятись, — улыбаясь спокойным голосом, проговорил Виктор, — сделай мне хотя бы парочку проходных?
— Ладно, — тоже успокоившись, ответил Кузьмич, — подойди после обеда, может, что получится.
— Кузьмич, ты не человек — ты золотой человек! — взяв за плечи старика, Виктор потряс его немного, и тот, довольный похвалой, что-то забормотал под нос, а Виктор, подняв боевой настрой утренней перепалкой, отправился на свое рабочее место.
Он подошел к своему токарному станку, включил свет, снял фуфайку и накинул рабочую куртку, измазанную маслом и солидолом, и стал устанавливать деталь в патрон.
— Витька, ты уже здесь, — услышал он голос Шнуркова за спиной.
— А где ж мне еще быть, коли не здесь? — ответил Виктор, развернувшись, — здорово, дядя Георгий.
— Так время до начала смены еще двадцать минут вроде? — залепетал Шнурков, хлопая глазами, и продолжил: — ты молодец, Витя, работящий парень, но куда ты так гонишь? Из-за тебя нам Михалыч в этом месяце уже два раза план поднимал.
— Так работать надо, а не лясы точить, — улыбаясь, проговорил Виктор, продолжая уверенными движениями подготавливать станок к работе.
— Так мы и работаем, — возразил Шнурков, — только ты нам со своей сверхнормой продыху не даешь совсем. Ты парень молодой — горячий, но ты о нас, пожилых, то подумай…
— Это ты за всех говоришь, дядя Георгий, или только за себя? — все так же улыбаясь, довольный собой, спросил Виктор.
— Так и за себя, и за всех… — начал было Шнурков, но Виктор неожиданно сорвался:
— Так что ты, дядь Георгий, мне работать не даешь? — вскричал вдруг он, развернувшись к Шнуркову всем корпусом, — делаю сверх норму, потому что могу, потому что работать надо, потому что стране это нужно, всему нашему Советскому народу, товарищу Сталину… а ты мне тут не указывай, сколько я должен делать…
Виктор разошелся, раскраснелся и тяжело задышал, с каждым сказанным словом он поднимал тон все выше и выше и перешел на крик. Шнурков испуганно стал оглядываться по сторонам и, наклонившись вперед, взял Виктора за руку.
— Что ты, что ты, Витя, успокойся, — начал он заискивающе лепетать, — да я же пошутил. Я же это нарочно — в шутку.
Он стал глупо посмеиваться. Виктор одернул рукав, вырывая его из руки Шнуркова.
— Шутки у тебя, дядя Георгий, какие-то дурацкие… — проговорил он, успокоившись.
Продолжение следует...
Фантастическая повесть Гул-lag. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.