первая часть
— Конечно, — сказал он.
Артём отошёл в сторону, и Алёна наконец увидела картину. Она по‑настоящему удивилась. Ожидала обычный пейзаж, а увидела… себя. Да, озеро и лес тоже были, но где‑то далеко, размытой линией на заднем плане. Почти всё пространство занимала фигура Алёны. Лица толком не было видно, но опущенная на сложенные руки голова, линия плеч — всё говорило о её состоянии.
«Тут же прямо видно, в каком я отчаянии», — с горечью подумала она. — «Как он всё это уловил?»
— Тебе не понравилось? — с тревогой спросил Артём.
Алёна заставила себя улыбнуться:
— Это неожиданно, — честно сказала она. — Я даже не заметила, что ты всё это время рисовал меня.
Артём улыбнулся в ответ:
— Честно говоря, я и не планировал. Но стоило один раз взглянуть — и я понял, что не успокоюсь, пока не передам на холсте твоё сегодняшнее состояние.
Алёна неловко хмыкнула:
— У тебя определённо есть талант.
— Спасибо. И извини, если смутил.
— Меня сложно смутить, — ответила она.
— Сестра скоро должна вернуться с работы, — заметил он. — Предлагаю двинуть обратно и приготовить ужин. Я тебе ещё не надоел за день?
— Наоборот. Ты очень интересный. За то время, что вы с Асей живёте здесь, ты успел изучить всех жителей деревни и давно ждал чего‑нибудь новенького. А тут я, — усмехнулась Алёна.
Он рассмеялся:
— Не только в этом дело. Мне и раньше было любопытно представить, какая ты на самом деле. Но я не думал, что увижу тебя вживую.
Увидев её удивлённый взгляд, он пояснил:
— Твой сосед, дядя Ваня, очень много о тебе рассказывал.
Алёна хмыкнула:
— Вот как? И что же он говорил?
— Что такие люди, как ты, рождаются редко. Что ты с детства была особенной, яркой, как солнце, и сильной, как ветер. Что никогда не сомневалась в себе и для тебя не существовало задач, которые были бы не по плечу.
Алёна почувствовала, как заливается краской.
— Он меня явно переоценивает.
— Вовсе нет, — покачал головой Артём. — Именно такой ты и выглядишь.
Алёна грустно улыбнулась:
— Посмотри на свою картину — явно нет.
Артём вздохнул:
— Я вижу, что в твоей жизни случилось что‑то серьёзное. Но думаю, ты не просто так вернулась сюда.
— О, так ты не только бессребреник, романтик и альтруист, но ещё и мистик! — рассмеялась Алёна. — Слишком много для одного человека.
— Да, но ты права, — добавила она уже серьёзнее. — Здесь я и правда как будто восстанавливаю силы.
— И я очень этому рад, — сказал он.
На крыльце их уже ждал кот.
— Сандро, — вдруг произнесла Алёна. — Это ведь в честь Сандро Боттичелли?
— Да, — кивнул Артём. — Банально, но что поделать.
Кот выразительно мяукнул, и хозяин нахмурился:
— Я надеялся, что деревенская жизнь научит его добывать себе пищу самому.
— Он и добывает, — вступилась за кота Алёна. — Как умеет.
В доме у Артёма было прохладно. Как она и ожидала, стены были увешаны картинами.
— Ты и правда очень талантливый, — сказала Алёна, внимательно разглядывая одну за другой.
— Спасибо, — отозвался он. — Поможешь с ужином?
— Конечно.
К моменту, когда Ася вернулась с работы, всё уже было готово.
— Ух ты! — воскликнула она, увидев Алёну. — Я как раз сегодня собиралась сама к тебе заглянуть.
Они обнялись. Хотя Алёна видела Асю всего второй раз в жизни, она чувствовала к этой девушке необъяснимую симпатию.
— А я весь день мучила твоего, как выяснилось, очень талантливого брата, — улыбнулась Алёна.
Ася засмеялась:
— Да он почти гений.
— Хватит вам, девочки, — смутился Артём. — Лучше проходите к столу.
За ужином Алёна решилась вновь заговорить о картинах Артёма.
— То, что я сегодня увидела, — просто потрясающе, — сказала Алёна, глядя на одну из картин.
Она сознательно обратилась к Асе, рассчитывая, что та окажется на её стороне:
— И это преступление, что работы Артёма просто висят в вашем деревенском доме и их никто не видит. Я могу среди своих знакомых поискать человека, который поможет вам организовать выставку. Уверена, Артёма ждут успех и слава.
Краем глаза она заметила, как художник слегка нахмурился, но всё равно договорила мысль. К её удивлению, Ася только улыбнулась и покачала головой:
— Спасибо за предложение, — мягко ответила она. — Но нам это не нужно.
— Что? — Алёне показалось, что она ослышалась. — Ладно, Артём, но ты, Ася… В первую встречу мне показалось, что ты такая же, как я. У тебя есть деловое чутьё и…
— Нам не нужна слава, внимание и успех, — неожиданно перебил её Артём. — У нас были свои причины приехать сюда. Я не хочу никаких громких выставок. Хочу просто тихо и спокойно жить здесь.
Алёна посмотрела на Асю и на миг заметила в её глазах блеск слёз.
«Что происходит? — растерянно подумала она. — Я же хотела помочь».
— Ладно, — сказала Алёна вслух. — Я влезла не в своё дело. Вижу, у вас есть личные причины.
Она аккуратно поднялась из‑за стола, провела ладонью по спине Сандро, примостившегося на соседнем стуле:
— И вообще, я у вас сегодня загостилась. Спасибо за чудесный день. Рада была познакомиться. До свидания.
Ни брат, ни сестра её не остановили. Только когда Алёна вышла за ворота, её догнала запыхавшаяся Ася.
— Алёна, подожди!
Алёна обернулась. По слегка покрасневшим глазам было видно, что девушка и правда едва сдерживает слёзы.
— Прости нас, — выпалила Ася. — Честно, я очень хочу с тобой подружиться. Да и брату ты понравилась. А это редкость, он обычно никого к себе не подпускает. И на то есть причины. В общем, мы правда хотим дружить с тобой. И насчёт галереи — это было отличное предложение. Если бы всё было иначе… Жаль, что я не могу тебе всего рассказать.
Она крепко сжала Алёнину руку своими маленькими сильными пальцами:
— Просто, пожалуйста, поверь: есть причины, по которым мы приехали сюда и пытаемся жить тихо и спокойно. И пообещай, что не будешь на нас обижаться.
— Ладно, — сказала Алёна. — Не буду.
Дни текли спокойно. Алёна звонила юристу, пыталась связаться с кем‑то из руководства фирмы и узнать, как продвигается проверка. Но новостей не было. Идёт следствие, когда закончится и чем всё обернётся — никто не знает. Оставалось только ждать. А ждать было хуже всего.
Чтобы не сойти с ума от безделья, Алёна стала больше общаться с соседями. Помогала Асе в магазине, пару раз ездила с ней в город за товаром. Потом они вместе разгружали коробки, раскладывали продукты, Алёна взяла на себя ещё и часть бумаги — учёт, накладные.
— Это совсем не твой уровень, — однажды заметила она новой подруге. — Ты спокойно справилась бы с сетью супермаркетов. Работай ты у меня, уже давно бы руководила огромным отделом.
Ася только улыбнулась:
— Мне и здесь хорошо. Я хочу провести эти годы рядом с братом.
Алёна про себя отметила странную оговорку, но решила, что время задавать лишние вопросы ещё не пришло.
Когда она не помогала Асе, то заходила к Артёму. Тот ещё несколько раз брал её с собой на природу — искать новые виды для картин. И каждый раз Алёна ловила себя на удивлении:
Она столько лет прожила в этой деревне, в детстве исходила все окрестности, но Артём, живший здесь совсем недолго, умудрялся каждый раз находить такие места, от вида которых у неё перехватывало дыхание.
— Это просто способность каждого художника, — скромно говорил он в ответ на её восторги.
— Ещё один твой талант? — уточняла Алёна.
Художник только качал головой:
— Ты очень интересная девушка. При знакомстве делаешь вид, что холодная и черствая, будто люди тебе не особенно важны. А на деле оказываешься внимательной и в каждом видишь что‑то хорошее, о чём человек сам иногда и не догадывается.
Алёна смутилась:
— Ты меня перехваливаешь.
— А ты себя недооцениваешь.
— С самооценкой у меня как раз проблем никогда не было. Это что‑то другое, — усмехнулась она.
Они на какое‑то время замолчали. Алёна наблюдала, как сосредоточенно Артём выписывает на холсте облака, и удивлялась, как он успевает их ловить, если они всё время меняются. Вдруг в голову пришёл вопрос.
— Расскажи, — попросила она. — Каким ты представляешь своё будущее? Ну, через десять–двадцать лет?
Он вздохнул и посмотрел вдаль:
— Это слишком длинный срок, чтобы загадывать. Пока могу сказать только одно: мне очень нравится здесь, и именно здесь я хочу остаться. Навсегда.
Последнее слово прозвучало так, что у Алёны по коже пробежали мурашки. Ей вдруг стало зябко, хотя солнце по‑прежнему грело. Она поймала себя на мысли, что с каждым днём всё сильнее привязывается к деревне своего детства и к этим немного странным, но таким симпатичным брату и сестре.
А ещё через две недели позвонил юрист.
— Алёна Витальевна! — в голосе слышался едва сдерживаемый восторг.
— Что? — спросила она, сжав телефон так сильно, что тот, казалось, вот‑вот треснет.
Таким тоном обычно сообщают либо очень хорошие новости, либо очень плохие.
— Проверка окончена, нарушений нет! — почти крикнул он. — Завтра ждём вас в офисе. Можете возвращаться в свою квартиру.
Алёна резко выдохнула и осела на пол. Голова закружилась.
— Вы сейчас не шутите? — на всякий случай уточнила она.
Юрист даже растерялся:
— Боже упаси. Конечно, нет.
— Извините… Просто это неожиданно. Спасибо за новости.
Она положила телефон рядом с собой и попыталась прийти в себя. Это были прекрасные новости, и радость должна была переполнять её. Но первая мысль была не о свободе и возвращении, а о том, что это конкретно для неё значит. Придётся уезжать из деревни и возвращаться в привычный рабочий круговорот, где у неё нет ни минуты тишины.
— Мяу!
Алёна удивлённо повернула голову. Стояла жара, и дверь она не закрывала, только отгородилась старой тюлевой занавеской. Этим и воспользовался Сандро: нагло протиснулся внутрь и теперь сидел посреди комнаты, глядя на неё так, будто она была чем‑то ему обязана.
— Вот ты наглец, — сказала Алена, всё же поднялась, отрезала толстый кусок колбасы и протянула коту.
Тот даже не взглянул на угощение и упрямо повторил:
— Мяу.
заключительная