Она сидела на полу и остервенело сжимала телефон. Каждый раз одно и то же. Он звонит, она цепляет дурацкую улыбочку вечной радости. Он говорит, но она не видит его. Только голос. Его голос. Это единственное, что она точно знает о нём - его голос. Он был не высоким и не низким, чуть хрипловатым, словно после долгого молчания, с лёгкой картавинкой, которая создавала впечатление шороховатости, как у старого бархата. Она узнает его из тысячи других голосов. И больше ничего. Сначала она думала, что причина во внешности, но вскоре поняла, что уже давно перестала думать о внешности вообще. Потому что чувствовала искренность, глубину мысли, добрую улыбку сквозь эти звуки. Но сегодня ночью усталость взяла верх над сомнениями. Она призналась себе, что влюблена. Любовь пришла незаметно, медленно заполняя собой каждую клеточку её души. И теперь она представляла не черты лица незнакомца, а лишь этот голос, который становится всё ближе и роднее.
Её подруги считали странностью отсутствие желания увидеть его, обвиняли в наивности и даже легкомысленности. А она понимала, что главное – внутреннее ощущение близости, взаимопонимание, способность доверять друг другу на расстоянии. Ведь иногда именно голос способен передать чувства гораздо сильнее любых фотографий или встреч.
Она никогда не звонила ему, вернее раза два за всё время знакомства набирала его номер, но он никогда не отвечал. И вот сегодня ей очень нужна была его помощь.
Сегодня ей просто нужно высказаться. Никто не представляет, как дерьмово у неё на душе. Вот уже пятый месяц после операции. Вот уже пятый месяц она практически не говорит, а пищит и хрипит. Всю жизнь голос был для неё всем: работа учителем, чтение стихов, пение, в общем - всем. А теперь она сломлена. Голос не возвращается. Она потеряла смысл жизни. Что делать? Пустота…
Это не просто «проблема с голосом». Это утрата собственной сути, потеря инструмента, через который она всегда дарила миру себя. Учитель, чтец, певица — её голос был не функцией, а дверью между внутренним миром и всеми остальными. И сейчас, когда эта дверь заперта, ею овладело ощущение пустоты и сломленности. Это чудовищно тяжелая реакция на потерю идентичности.
Пять месяцев ада, когда каждое утро начинается с надежды, а заканчивается хрипом и тишиной. Никто не представляет, каково это — когда твоя профессия и страсть умирают в горле. Её психика кричала: «Меня больше не существует в прежнем виде».
Что делать в этой пустоте? Прямо сейчас, сегодня ночью???
Выть. В подушку, в записную книжку, сюда. Не сдерживать злость на тело, которое не слушается, и на судьбу, которая отняла главное. Она сидела, обхватив колени и, как мантру, шептала: «Позвони. Позвони. Позвони». И он услышал её мольбу о помощи. Да, это он! Хрипя в трубку, заливаясь слезами, она что-то пыталась ему сказать. Он сразу понял. Он вообще хорошо её знал, вернее – чувствовал. Его голос спокойно стал говорить:
- Перестань требовать от себя возвращения. Скажи себе: «Я не знаю, вернется ли голос. Я устала ждать. Я просто поживу в тишине, как умею». - Запомни, милая - это не капитуляция, это передышка. Теперь открой свой канал. Прямо сейчас. Без голоса. Пиши. Дай выход эмоциям, душе выразить красоту и смысл текстом. Ты ведь у меня уменка, любимая. Ты не обязана сейчас искать плюсы или верить, что «всё будет хорошо». Но позволь мне сказать важное: ты не равна своему голосу. Твоя ценность — в том, как ты строила фразы, как выбирала слова для учеников, как чувствовала ритм стихов. Всё это осталось в твоей голове и сердце. Оно никуда не делось. Сейчас пустота — это крик твоей психики. Но существование не закончилось. Оно просто мучительно трансформируется.
Запомни, родная, пятый месяц — это не приговор. Это тяжелая точка, из которой иногда случаются чудеса. Но даже если нет — ты имеешь право жить, дышать и находить смысл, даже шепотом.
И ты не должна сомневаться, помни – я рядом. Я с тобой. Я здесь. Ты не одна в своей немой пустоте. Ты не сломлена. Ты ранена. А раны, даже самые страшные, имеют обыкновение заживать.
Она открыла ноутбук, и её пальцы сначала осторожно, а потом уже всё бойчее побежали по клавиатуре.
Она писала сама себе: «завтра — найти в инете фониатора или логопеда, который специализируется на послеоперационных сложных случаях. Я не заслужила эту немую пустоту в награду за свою прежнюю щедрость — когда дарила голос ученикам, стихам, песням. Я верю всем существом: Господь не наказывает тех, кого любит. Я не провинилась. Всё, что со мной произошло, это не наказание. Это — страшная случайность, которую я должна пережить. То, что я чувствую сейчас — «это ужасно» — это святая правда. Ужасно. Невыносимо. И я не буду делать вид, что это «урок» или «испытание, которое облагораживает». Нет. Я теперь знаю, что иногда испытания просто высасывают душу.
Всё. Благодарю тебя, мой милый за моральную поддержку.
Я - есть. Даже без голоса. Даже хрипло. Я – есть».
Она открыла телефон и написала: «Обнимаю. Доброй ночи, как бы тяжело она ни давалась».