Разглядывая старые снимки города, можно прийти к простому умозаключению: город, не смотря на тяжелое положение по-прежнему дышит, и даже не на ладан. Развивается, и связь с прошлым старается не терять. Здесь запросто увидеть столовую и магазины в советской стилистике, атмосферный дом творчества, в помещении которого хранятся баннеры, оформленные в стиле СССР, разрушенные постройки и стоящие на вечном приколе ржавеющие суда. Здесь были созданы практически все областные организации, здесь начинались первые сахалинские стройки, добывались первые пласты угля, первые кубометры леса, первые тонны пойманной рыбы и т.д. Здесь появились первые сахалинские герои войны и труда. Может быть, национальностей здесь стало меньше и гендерные пропорции выровнялись. Все-таки в дореволюционном Александровском посту из почти 4000 жителей посёлка было всего 500 женщин.
«…Александровский пост, или, короче, Александровск, представляет собой небольшой благообразный городок сибирского типа, в котором не было ни одной каменной постройки, а все сделано из дерева, главным образом из лиственницы: и церковь, и дома, и тротуары». Антон Павлович Чехов
В каждом маломальском городе имеется библиотека, Александровск-Сахалинский не исключение. Тут библиотека носит имя Михаила Семёновича Мицуля - агронома, просветителя и администратора, исследователя Сахалина. Посвятил свою жизнь освоению острова. Скончался 27 апреля 1883 года на 47 году жизни в посту Александровском. Наш любимый Чехов назвал «Очерк острова Сахалина в сельскохозяйственном отношении - «длинной одой в честь сахалинского плодородия», а Мицуля окрестил так: «Фанатик, видевший в Сахалине обетованную землю».
И вообще – Александровск-Сахалинская центральная районная библиотека имени М.С. Мицуля — старейшая библиотека Сахалина, открыта с 1882 года.
Встретили меня как дорогого гостя, рассказали, что где находится, о книжном фонде, сделали своим читателем, только, пожалуй, чаем не напоили, но это и лишнее. Самое главное случилось позже, на 3 этаже, в общественном музеи истории города Александровск-Сахалинский. Считаю, что ради таких встреч и имеет смысл приезжать в города для их изучения. Экскурсию по музею проводил легенда города, историк-краевед Григорий Николаевич Смекалов, с которым нам удалось долго пообщаться.
Вначале наш разговор зашел о древности, кто населял эти земли про приход русских. Когда-то давно, (а это XII — XIII век) эта территория была чжурчжэней, которые сыграли значительную роль в судьбах входивших в их состав тунгусо-маньчжурских и иных этносов, населявших российское Приамурье и Приморье – историческую родину чжурчжэней.
На месте нынешней террасы стояла маньчжурская крепость Ако - одна из двух-трёх (наряду с Сирануси на юге) сахалинских колоний Чжурчжэньской империи. Древнее имя вспомнили японцы - Александровск назывался Ако в 1920-25 годах. От чжурчжэней произошли маньчжуры, от маньчжур - династия Цин, поэтому до 1850-х годов Сахалин, куда нога китайца не ступала несколько веков, формально был владением Китая.
В те же 1850 гг. на сахалинские берега начала проникать Россия, которая в те времена была несоизмеримо сильнее Японии, в освоении Соколиного острова шедшей на шаг впереди. Договор 1855 года закрепил права России на Сахалин хотя бы в качестве совладельца с Японией, и с 1857 года новые поселения начали возникать одно за другим.
С окон библиотеки открывалась шикарный вид на террасу. Она словно манила к себе, взобраться, прогуляться. Напомню, что терраса — это естественная горизонтальная или слабо наклонённая площадка, образующая уступ на склоне местности. В городе это, пожалуй, наивысшая точка. Здесь Смекалов подвел меня к карте города от 1912 года. Эту террасу местные называют похоронной сопкой или же кладбищенской горой – не просто так: на террасе ранее находились исключительно погосты: лютеранское, католическое, мусульманское кладбища, самое большое православное кладбище. Более половины могил были детские, тогда в каторжный период нещадно умирало много детей от болезней.
Александровск-Сахалинский являлась столицей каторги – это исторический факт. Знаменитая Александровская ссыльнокаторжная тюрьма занимала целую площадь. Здания были выстроены из дерева, но крытые железом, все одноэтажные, за исключением лишь фронтового здания, административного, имеющего два этажа с квартирой Начальника тюрьмы во втором. Численность содержащихся в Александровской тюрьме людей достигала 2000-3000 человек, но это в теории, на самом же деле тюрьма выводила на работы не свыше нескольких сот человек. Остальные были разбросаны по целому округу на всевозможных постах и работах и к наличности тюрьмы причислены быть не могли.
Первых каторжан на Сахалин стали завозить ещё в 1856 году, задолго до учреждения каторги. В Дуэ тогда пытались добывать уголь для дозаправки пароходов, жившей между Владивостоком и устьем Амура Сибирской флотилии. И хотя в 1855-75 годах Сахалин был совладением России и Японии, этот берег для японцев явно был далековат. Русская власть чувствовала себя здесь абсолютно свободно, и потому в 1869 году был издан указ о создании сахалинской каторги. Это выглядело логично: превратить остров в гигантскую тюрьму и силами заключённых не спеша готовить к цивилизованной жизни. Каторжане не только добывали уголь, но и валили лес, прокладывали дороги, строили дома, заводы и причалы.
На Сахалин, не каторжниками, но ссыльными, порой попадали и политические - в первую очередь, народовольцы. Например, Иван Ювачёв, отец Даниила Хармса, здесь полностью поменявший свои взгляды и по возвращении на материк, ставший духовным писателем. Или Бронислав Пилсудский, брат Юзефа Пилсудского, здесь занявший метеорологией и этнографией, вместе с таким же ссыльным Львом Штернбергом, став крупнейшим исследователем Сахалина. Но то были ссыльные, а сахалинская каторга имела ярко выраженный уголовный уклон. Эти люди в кандалах, с клеймами и выбритой наполовину головой мало у кого бы вызвали сочувствие - головорезы и душегубы, жулики и конокрады, поджигатели и участники еврейских погромов. Явно выделялись из этого отребья разве что сектанты и участники рабоче-крестьянских восстаний. В основном попадали сюда выходцы из простонародья, и чуждое слово "Сахалин" в их молве трансформировалось в зловеще-сказочное "Соколиный остров". Этакое место за Краем Земли, откуда для людей нет возврата. Тем более что после каторги многих ждало пожизненное поселение, а иные, даже имея право уехать, просто понимали, что до дома слишком далеко, и выбирались в лучшем случае в соседнее Приморье.
Сахалинская каторга официально была упразднена в 1906 году: теперь, когда остров рассекала граница, сподручнее воров тут стало держать военных. Которые и задавали тон в Александровском посту в последние годы Российской империи.
К слову, о каторге писал не только Антон Павлович Чехов, но и его ровесник, русский журналист, театральный критик и публицист, один из известнейших русских фельетонистов конца XIX — начала XX века – Влас Дорошевич. Он в 1897 году на пароходе Добровольного флота «Ярославль», специально спроектированного для перевозки каторжан, предпринял путешествие на Дальний Восток. Издал книгу очерков о Сахалине и о сахалинской каторге.
На террасе, на православном кладбище похоронена сама Сонька-Золотая ручка. Однако среди воров по всей России по сей день бытует легенда, что всё эта была инсценировка, вечно молодая Сонька покинула Сахалин, а воровать стала ещё хитрее и потому больше никогда не попадалась, и дух ей по сей день готов прийти на помощь честным ворам. В Москве есть даже мифическая могила Соньки Золотой Ручки, и на могиле той раз в год собирались почтить память "королевы" даже вполне солидные бандиты из некоторых ОПГ 1990-х. Но как утверждает Григорий Николаевич, она похоронена именно тут, он видел документы о ее смерти. Но нынче могилу «королевы воров» не отыскать, так как могилы нет. После прихода советской власти, в 30-е гг. нужны были места для строительства города, поэтому кладбища сравняли с землей, особо уважаемые могилы, к таковым, например, относилась могила Мицуля, перезахоронили в другом месте, но Сонька к таковым не относилась. Местные, когда строили дома, копали погреба - черепа находили, в основном, конечно, детские, а также царские монеты.
Сонька Золотая Ручка - безусловно, самая известная сахалинская узница, московская "королева воров". Она была настолько хитра, что даже имени на все случаи жизни не имела: то Софья Иванова, то Шнейдль-Сура Лейбовна, а то и попросту Мария. То Соломониак, то Розенбанд, Рубинштейн, Школьник, Бринер, Блювенштейн - первая фамилия была её девичьей, а все остальные она украла у разных мужей. Родилась она в бедной еврейской семье в предместьях Варшавы где-то в середине XIX века - в разных источниках даже годы рождения её не совпадают. Неясно, где и как, она выучилась не только грамотности, но и манерам высшего света, и нескольким иностранным языкам, ставшим прекрасными инструментами вкупе с феноменальными обаянием и артистизмом. А может даже азами гипноза - ни одно описание Соньки не обходится без безумно красивых и очень подвижных глаз. Начав воровскую карьеру в Одессе, Сонька активно промышляла в Москве, крупных городах России и Европе. Охотилась она в основном за золотом и бриллиантами, и легко входила в высшей свет в роли чуть эмансипированной богатой иностранки, легко кружившей голову мужчинам. Она легко проникала во многие дома и отели, а там пускала в ход целый арсенал хитростей вплоть до ручной обезьянки, обученной незаметно хватать драгоценности и прятать их во рту. Но чаще Сонька полагалась не на изощрённые приёмы, а на обыкновенный артистизм: например, после тщательной разведки входила ночью в гостиничные номера в домашнем халате и мягких тапочках, а будучи замеченной - сначала раздевалась с таким видом, будто это её номер, а потом якобы замечала хозяина и устраивала ему такую сцену смущения и ужаса, что ему только и оставалось никогда и никому не говорить о случившемся. При таких успехах можно было позволить себе и некоторую робин-гудовщину: например, вернуть все деньги с доплатой и извинениями, узнав, что украла последнее единоразовое пособие у вдовы. Всё же "королеву воров" периодически ловили, из тюрем она благополучно сбегала или даже выходила спокойно, сумев обольстить охрану, и потому в 1888 году её упекли Сахалин.
Здесь сломленную и враз постаревшую Золотую Ручку видел Чехов, а оправиться от 10 лет каторги воровка уже не смогла. Выйдя на волю в 1898 году, год она пожила на материке, в Николаевске-на-Амуре и Имане (Дальнереченске), а затем вернулась в Александровск, крестилась как Мария и сблизилась с отбывшим срок каторжником. В 1902 году от очередных его побоев она сбежала ночью в лес, там простудилась и вскоре умерла.
Нынче терраса продолжает выполнять свою функцию, продолжает защищать город от Татарского пролива. На террасе продолжают жить люди, там много деревянных домов, есть и заброшенные, устроена Александровск-Сахалинская гидрометеорологическая обсерватория. Виды с самой террасы прелестные: открываются виды как на город, лежащий прямо на ладони, видны все культовые сооружения, так и море. Тут нет тихих бухт – все изрезано, поэтому нередко некоторые корабли тут терпели бедствия.
Смекалов показал исторические фотографии, Аммониты ракушечные, которые нашлись возле мыса Жонкиер, ручные кандалы, найденные на территории городского парка, кирпичи, времен каторги, а также книги!
Список книг для знакомства с Сахалином и не только внушительный: Г. Н. Смекалов «Записки Сахалинского краеведа», «Сахалинские лайки», В. Г. Короленко «Соколинец», И. А. Гончаров «Фрегат паллада», Виктор Квашин «Последняя крепость Империи», Александр Василевский «Небесный огонь», К. С. Станюкович «Морские рассказы», С.П. Балабин «Пестрые стрелы Сульдэ».
Смекалов крайне сожалел о том, что в городе и вообще на Сахалине все крутиться вокруг имени Антона Павловича Чехова. Безусловно, человек талантливый, гений, но и тут своих уроженцев хватает, в честь которых можно и аэропорт назвать и какой-нибудь музей.
В первую очередь, конечно же, речь идет о Василии Сергеевиче Ощепкове. Родоначальник советского дзюдо, основоположник самбо, а также выдающийся советский разведчик. Он родился здесь, в Александровском посту 25 декабря 1892 году или же 6 января 1893 году. Тут цифры разняться, точно умер 10 октября 1937 году в Бутырской тюрьме от сердечного приступа.
Его родители – каторжане. Мать — Мария Семёновна Ощепкова, приговорённая в 1890 году к 60 плетям и 18 годам сахалинской каторги за побег с исправительно-трудовых работ в Пермской губернии и переведенная в ссыльнопоселенки только тогда, когда Василию было 8 лет. Отец — заключивший «тюремный брак» с каторжанкой, ссыльнопоселенец, украинец из Киевской губернии Сергей Захарович Плисак, столяр «причисленный к крестьянскому сословию», умер в 1902. Вскоре умерла и мать Василия, и он остался сиротой.
После передачи в 1905 году Южного Сахалина японцам по Портсмутскому миру, Василий попал в поле зрения русской православной миссии в Японии. Он был отправлен на учёбу на остров Хонсю в Японии, где обучался вначале с сентября 1907 года в семинарии в Киото, где готовили только церковнослужителей. Там он увлёкся дзюдо и по направлению преподавателя дзюдо из семинарии был принят в Кодокан и переведён в духовную семинарию Токио при православной миссии, организованную будущим святым Николаем Японским, по окончании которой мог стать священнослужителем. В семинарии преподавалось дзюдо, и по рекомендации тренера как лучший дзюдоист семинарии 29 октября 1911 года Василий был допущен к вступительным испытаниям и принят в институт дзюдо «Кодокан» в Токио, основанный Дзигоро Кано. 15 июня 1913 года Ощепков получил первую мастерскую степень — сёдан (первый дан), в октябре 1917 года, во время командировки в Японию, сдал экзамены на второй дан, став первым русским и третьим европейцем, получившим второй дан по дзюдо. В то время в дзюдо было не 10 данов, как сейчас, а только 5.
Окончив семинарию и не приняв духовный сан, свободно знавший японский и английский языки Ощепков в 1913 году вернулся в Россию. Работал переводчиком в контрразведке сначала Заамурского округа пограничной стражи в городе Харбине, затем — в отделе контрразведки штаба Владивостокской крепости Приамурского военного округа во Владивостоке. В 1919 году работал у колчаковцев и в японском Управлении военно-полевых сообщений переводчиком. В 1921 году Ощепков вернулся в Японию как собственник унаследованных от отца домов в Александровске под видом кинопрокатчика. С 1920 года весь Сахалин был оккупирован японскими войсками, и это открывало перспективы для разведывательной деятельности, так как по японским законам кинопрокатчик был обязан устраивать льготные сеансы для военнослужащих. Его донесения в СССР имели важный практический смысл, отличаясь полнотой и обстоятельностью.
В 1914 году, сразу после приезда в Россию, В. С. Ощепков организовал во Владивостоке кружок дзюдо.
Сразу после перевода в Москву Ощепков открыл при Центральном доме Красной Армии (ЦДКА) двухмесячные курсы «дзюу-до» (написание того времени).
В 1929 году Ощепков стал преподавателем Государственного центрального института физической культуры (Инфизкульта). Работа в Институте физкультуры дала Ощепкову уникальную возможность познакомиться с системами борьбы народов СССР, представители которых обучались у него на кафедре. Он проанализировал штыковой бой, международные спортивные единоборства, китайское ушу и целый ряд национальных видов борьбы с точки зрения их применимости в боевой схватке. На основе дзюдо благодаря этому анализу Ощепков и создал более совершенную прикладную борьбу, которая впоследствии получила название самбо. В 1930 году выпустил методическое пособие по армейскому рукопашному бою. В ночь с 1 на 2 октября 1937 года был арестован. В 1957 году, благодаря стараниям вдовы Ощепкова, Анны Ивановны, он был реабилитирован.
В его родном городе, в сквере библиотеки установлен ему памятник, создал скульптуру Артем Мельников. Человек-легенда изображен в форме самбо, которую сам Ощепков и придумал, на груди отчетливо виден православный крест, потому что он ученик равноапостольного Николая Японского. Всемирно известный Человек стоит на земном шаре, опираясь одной ногой на центр Сахалина Александровск (малую родину), другой на японские острова, где Василий окончил школу дзюдо «Кодокан» и стал мастером японской борьбы. Фигура, так же не без смысла…, ваялась с торса семикратного чемпиона мира по самбо.
А вот памятника Дмитрию Гиреву - русскому каюру, чьим именем названы остров и горы в Антарктиде до сих пор в городе нет. Только мурал, сквер и памятные камни.
Более ста лет назад Антарктида была практически неизведанной территорией. Сегодня карта континента заполнена сотнями точек, среди них — пик Дмитрия, пик Горева и остров Герова. О человеке, в честь которого названы эти объекты, в наши дни мало кто знает. Дмитрий Гирев был каюром (на английский манер — догмэном) — он управлял собачьими упряжками в печально известной антарктической экспедиции Роберта Скотта. Судьба Гирева жестока: за уникальный опыт ему пришлось заплатить необоснованным наказанием и ранней смертью. На годы жизни Дмитрия Семеновича пришлись Первая мировая война, революция и репрессии. Наверное, поэтому он считался иностранцем не только в экспедиции, но и на родине.
Родители Дмитрия были каторжанами, сосланными на Сахалин в Александровский пост; мать Евдокия Семеновна Гирева — из Пермской губернии, а отец Матвей Иванович Космачёв — из Саратовской. Поскольку заключенным в то время было запрещено венчаться, их дети считались незаконнорожденными, а матери давали им не только свою фамилию, но и отчество. Так, в церковной метрической книге Александровской каторжной тюрьмы есть запись от 1 июня 1889 года о рождении мальчика, Дмитрия Семеновича Гирева, без информации об отце. А вот сведениями о Матвее Космачёве мы обязаны все тому Антону Павловичу Чехову. Находясь на Сахалине, он принял участие в переписи населения и составил статистические карточки, в одной из которых впоследствии и было найдено имя Матвея Космачёва.
В 1897 году, когда Дмитрию было около восьми лет, умерла от туберкулеза его мама. Матвей Иванович к тому времени уже вышел из тюрьмы и вместе с сыном перебрался в Николаевск (ныне Николаевск-на-Амуре), где Дмитрий закончил двухклассное церковно-приходское училище. После окончания училища Гирев стал учеником монтера на городской электростанции. Как и многие другие семьи в Николаевске, семья Гирева держала ездовых собак и несколько нарт разных типов. В то время ездовые упряжки были незаменимым зимним транспортным средством на Дальнем Востоке. Когда снег затвердевал, почта и продукты из Николаевска на Сахалин отправлялись два раза в месяц, так же осуществлялись пассажирские перевозки. Путь туда и обратно занимал от шести до двенадцати суток в зависимости от погоды.
Гирев заинтересовался ездовыми собаками еще в детстве, когда посещал церковно-приходскую школу Александровского поста. Она находилась совсем близко от почты-телеграфа, и Дмитрий часто выходил на улицу встречать каюров. Теперь он сам привозил сюда почту, преодолевая сложный маршрут по западному побережью острова. К двадцати годам Гирев стал одним из самых уважаемых каюров Нижнего Амура и Сахалина. Это и помогло ему познакомиться с человеком, который навсегда изменил его жизнь. В начале 1910 года в Николаевск прибыл посланник от Роберта Скотта, англичанин Сесил Мирз, которого отправили на Дальний Восток, чтобы закупить для экспедиции выносливых лошадей и ездовых собак.
Из всех пород Мирз предпочел амурских и сахалинских лаек, ведь именно они обладали лучшими тягловыми способностями и были достаточно выносливыми для столь сложной экспедиции. Гирев не сразу стал ее полноценным участником, но оценив мастерство Дмитрия, Мирз предложил тому присоединиться к гонке к Южному полюсу.
В декабре 1912 года Гирев в составе экспедиции геолога Реймонда Пристли поднялся на вершину вулкана Эребус. Один из пиков Эребуса был назван в его честь — пиком Дмитрия.
В Великобритании фамилию Гирева несли в список членов Королевского географического общества. Он был награжден серебряной медалью с изображением корабля «Терра Нова». Кроме того, Гирев получил от англичан пожизненную пенсию. По завершении экспедиции, Гирев остался жить в Крайстчерче, что в Новой Зеландии. С собой он смог взять лишь вожака Османа, своего бесценного четверного друга. 1 августа 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну. Гирев принимает решение вернуться на родину, и местное сообщество поддерживает его.
В 1915 году Гирев вернулся домой, в Николаевск, и устроился работать на тепловую станцию в селе Чля. Параллельно он работал в Орской золотопромышленной компании, продолжил заниматься перевозкой грузов. После установления советской власти, Гирев снова вернулся в Николаевск, где стал начальником участка на Колчанском прииске. В 1927 году происходит разрыв советско-британских отношений, известный в народе как «наш ответ Чемберлену». Положение Гирева пошатнулось. В 1930 году по анонимному доносу Дмитрия арестовали по подозрению в шпионаже в пользу Великобритании.
Ведь признаки были «налицо»: книги на английском языке, пенсия, серебряная британская медаль. И всё же николаевские оперативники не решились сами судить Гирева и отправили его во Владивосток. В застенках ОГПУ Гирев провел два года, и в конце концов в декабре 1932 года его отпустили. Домой он добирался на тех же почтовых санях, с которых когда-то началась его осознанная жизнь. Однако физически Гирев был уже настолько истощен, что сердце 43-летнего мужчины не выдержало. До дома он не доехал всего несколько километров. Могила Гирева на кладбище села Чля не сохранилась.
Считаю, что не меньше, чем выше указанных прославленных людей, нужно увековечить память и собакам. Тем более, что они почти исчезли. Сахалинский хаски — порода собак, сформировавшаяся как рабочая ездовая, одна из древнейших пород, собака нивхов (гиляков).
Согласно легендам нивхов, в рай нивха должен отвезти пёс, которым и является сахалинский хаски.
Восточная окраина России, остров Сахалин, является родиной уникальной породы собак. Часто их называют сахалинские лайки. Первые русские на острове называли их гиляцкие лайки, так как слово «гиляки» раньше использовалось для обозначения коренного народа Сахалина и низовьев Амура – нивхов. Ещё одно название пришло из японского языка – карафуто-кен. Кен по-японски – это пёс, а Карафуто японцы называют остров Сахалин, то есть получается пёс Карафуто или Сахалинский пёс.
Порода отличалась высоким интеллектом, преданностью к хозяину, смелостью, а также высокой выносливостью. Отличается спокойным и невозмутимым характером, редко проявляет робость. «Сахалинцы» могли противостоять медведю (одна из традиционных у нивхов охот — травля медведя собаками). Собаки помогали в промысле на морского зверя. Основная функция Сахалинской хаски — ездовая собака. «Гиляцкую» или Сахалинскую ездовую отличает мощный скелет, лапы, приспособленные движению по пересечённой местности и снегам. Это крупная порода собак, рост для кобелей и сук в среднем от 52 до 62 см, отдельные экземпляры могут достигать 70 см в холке.
Представление о том, как выглядели собаки можно получить по старым фотографиям, а также из воспоминаний, например, бывшего ссыльнокаторжного Бориса Ивановича Еллинского: «Весь живой инвентарь гиляка состоит из собак. Остроухие, остромордые – они очень напоминали бы волков, как ростом, так и всей повадкой (не лают, а воют по-волчьи), если бы не пёстрая, очень пушистая шерсть и не обрубленный начисто хвост».
По замечаниям кинолога Шершевского, «гиляцкая ездовая» относится к типу ездовой собаки, более отклоняющийся к абсолютно скоростному, то есть собак несколько более лёгких, с более коротким туловищем, для которых характерным аллюром будет галоп. Движения спокойны, неторопливы, что создаёт ошибочное впечатление о её вялости.
В 1920—40-х годах «гиляцкая ездовая» успешно применялась в Красной Армии и считалась в СССР одной из лучших военных собак.
В довоенные годы XX века Сахалинские хаски высоко ценились при обслуживании скоростной почтовой связи в регионах Крайнего Севера. Только две породы собак, сахалинский хаски и сибирский хаски, могли зимой добраться до стоянок и экспедиций, находящихся на большом удалении. В 30-е годы XX века началось преднамеренное истребление сахалинских хаски, за шкуру которых платили как за волчью. Связано это было с тем, что традиционная пища, которой кормили своих собак нивхи, состояла из большого количества красной рыбы. Государственные программы посчитали содержание таких собак слишком дорогостоящим и не имеющим дальнейшего смысла. Часть собак в этот период была вывезена с Сахалина в Японию, где и обрела свою международную известность, из-за которой страной происхождения этих собак в ряде источников указывают Японию. В результате такого идиотского уничтожения сахалинские лайки практически полностью исчезли. Дальнейший отход нивхов от традиционного образа жизни также не способствовал сохранению породы.
В настоящее время почти исчезнувшая порода собак, до 2014 года на севере Сахалина в посёлке Некрасовка был только один заводчик - Сергей Любых, но он умер 31 октября 2014 года, в возрасте 54 года.
Однажды в феврале 1958 года японские исследователи из-за чрезвычайной ситуации оставили в Антарктиде 15 сахалинских хаски с малым запасом еды, рассчитывая вскоре забрать их, но погода очень сильно испортилась, и им не удалось это сделать. Поэтому люди вернулись туда только почти через год — 14 января 1959 года. Невероятно, но они нашли двух чудом выживших собак: Таро и Дзиро. Эти собаки стали героями, а также принесли своей породе огромную популярность.
Неясно, как собаки смогли выжить, так как, по мнению экспертов, средняя лайка может прожить в таких условиях не более 2 месяцев; еда же, оставленная на базе, оказалась вся съедена Таро и Дзиро. Впоследствии их судьбы — разошлись. Дзиро умер в Антарктике два года спустя в 5 экспедиции в июле 1960 года. Таро был вывезен в Саппоро, в Университет на Хоккайдо, где и умер, в возрасте 20 лет, в 1975 году. Таксодермические останки героев были выставлены в качестве музейных экспонатов. Таро — в университете Хоккайдо, а Дзиро — в Токио, Национальный Музей Науки, в парке Уэно, рядом с чучелом знаменитого Хатико.
Смекалов мне еще много чего интересного рассказал, но об этом в другой раз. На сегодня хватит.
Спасибо, что дочитали до конца.
Подписывайтесь на мой канал, я обещаю Вас радовать новыми очерками.