Если вы не первый год подписаны на нас, то не можете не помнить Арину Ларькову. Девочку, которой вы помогли «купить уши» в Америке!
Да, дословно так: восемь лет назад мы оплатили ей операцию по созданию двух ушных раковин и возвращению слуха. И сейчас, когда 11-летняя Арина видит по телевизору сюжет о каком-нибудь больном ребенке, она тянет маму за руку: «Давай поможем! Мне же тогда тоже собирали…»
Американская технология создания настоящих ушей выглядит так: отохирург открывает слуховой проход, на месте которого — сплошная кость черепа, а пластический хирург вылепливает ушные раковины из специального материала «медпор», которым обтянут каркас, крепящийся к голове. Настоящий космос! Впоследствии уши становятся живыми и теплыми, а из царапины даже идет кровь.
Однако чудеса, которые творят в Силиконовой долине, меркнут перед тем, что происходило в 2018 году в тамбовском поселке Умет, где живет наша подопечная Арина Ларькова, родившаяся без слуховых проходов и наружных ушей.
Собирать деньги на Америку Ларьковы начали, едва выписавшись из роддома. Семья занималась реализацией мясной продукции. Работали двумя поколениями — Лена, Женя и их родители. Покупали мясо, делали сало — соленое и копченое. Сами стояли на рынке. И откладывали каждую копейку.
Но к трем Арининым годам Ларьковы скопили всего ничего. Оставалось только одно — обратиться за помощью к людям — к своим землякам, коренным уметцам.
И уметцы откликнулись.
Деньги приносили прямо домой, стыдливо добавляли к плате за покупку, давали на улице — по сотенной бумажке. Все они сливались в ручеек, приближающий Арину к заветным ушам. А потом подключился фонд «АиФ. Доброе сердце». И не потому, что Ларьковы и их земляки плохо старались, а потому что в Умете всего 4000 человек…
Общими усилиями мы собрали Арину в Америку.
Сейчас, спустя восемь лет, она вспоминает о том, откуда у нее на голове уши, только всполохами, смазанными картинками прошлого. Вот мама и папа трясутся от ужаса перед посадкой в самолет до Лос-Анджелеса — первый раз летят, первый раз за границу. Вот, объясняясь на пальцах, берут в аренду машину, чтобы добраться до Пало-Альто: восемь часов дороги, а папа ни разу не сидел за рулем «автомата». Вот над засыпающей под наркозом Ариной склоняются врачи — один рыжий, другой седой.
А спустя восемь часов она просыпается в палате, где ее уже ждут заплаканные родители, чьи голоса она слышит чисто, легко и без металлического скрежета, как это было в слуховых аппаратах. «Слышать Арина начала сразу. Аппараты мы больше ни разу не надевали».
Арина помнит и комнату, которую снимали Ларьковы в Америке, и поездки на океан. И то, как спустя полгода они полетели в Пало-Альто снова — уже за вторым ухом. «Я благодарю Бога, что мы успели сделать это до того, как все началось…» — говорит Лена, имея в виду и пандемию, и все события после.
После возвращения Ларьковых из Америки каждый покупатель интересовался, как там дела у Арины. «У нас все хорошо, спасибо!» — отвечала Лена. — «Все самое тяжелое — позади».
Да, у Арины осталась тугоухость — всего лишь первой степени. На каких-то частотах восприятие дается чуть труднее — например, звук пикающего градусника ей не разобрать. Но как мама зовет ее из соседней комнаты — пожалуйста. Как шепчут свои девчачьи секреты на ушко подружки — легко. Как гремит музыка на занятиях танцами или джампинге на батутах — вообще отлично.
Ритмичная, пластичная Арина отдается этим занятиям со всем своим чувством. «Мы много выступаем, ездим то в Пензу, то в Тамбов, то в Казань на конкурсы». Арина всегда в первых рядах. Костюмы, головные уборы, макияж, фотосессии — она это обожает. «Дочь вообще любит все красивое», — говорит Лена.
«Арина может, конечно, и характер показать — губы надуть, попротивничать, но это редко. Она у меня очень ласковая, добрая, переживательная. Всех жалеет — детей, животных, стариков».
Потому что помнит — пусть и вспышками — папины тревожные глаза, мамины слезы и то, как всем миром однажды помогали Ларьковым. Чтобы Арина могла слышать этот мир. Радоваться ему. И блистать.