Если честно, всё началось с борща. Не с измены.
Не с подозрений.
Не с попугая. А с борща. Ваня пришёл домой, как обычно, уставший, с пакетом пельменей и философией «если я дожил до пятницы — я герой». Открыл холодильник. И замер. Там стоял борщ. Идеальный. Красный.
Густой.
С укропом, который лежал сверху так красиво, будто его туда положили… с любовью. Ваня закрыл холодильник. Открыл снова. Борщ никуда не делся. — …Лена? — осторожно позвал он. Из комнаты выглянула жена. — Да? — Это что? Она посмотрела на борщ. — Борщ. — Я вижу, что борщ. Вопрос — чей? Она нахмурилась. — В смысле чей? Наш. Ваня медленно повернулся к ней. — Ты не умеешь варить борщ. Пауза. — Я… научилась, — неуверенно сказала она. Ваня открыл холодильник снова. Посмотрел на борщ. Потом на неё. Потом снова на борщ. — Это не «научилась». Это… произведение искусства. Он ткнул пальцем в укроп. — Он лежит симметрично. — И что? — Ты не умеешь класть симметрично. Ты даже носки складываешь хаотично! — Это разные вещи! — НЕТ!