Запах жареной картошки и дешёвого подсолнечного масла — вот чем пахнет вечер в их квартире. Не уютом, не теплом, а именно этим тяжёлым, въевшимся в обои ароматом.
Ирина стояла у плиты, механически переворачивая ломтики картофеля деревянной лопаткой. Сковорода была старой, с выщербленным тефлоновым покрытием, и картошка местами прилипала намертво.
На часах было без четверти семь.
— Мам, а можно кетчуп? — тоненький голосок Маши вывел её из оцепенения. Семилетняя дочь сидела за столом, болтая ногами, которые не доставали до пола. Она уже разложила три вилки и три тарелки. Для себя, для брата и для мамы.
— Кетчупа нет, Машунь. Только майонез остался, — тихо ответила Ирина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
В холодильнике сиротливо стояла банка майонеза и лежал надкусанный батон. Пакет молока был пуст наполовину — его пили близнецы утром. Ирина вздохнула. Завтра нужно было купить продукты. Нужно было купить хлеб, молоко, яйца... и ещё тысячу мелочей. В кошельке же лежало восемьсот рублей. До пенсии свекрови оставалось пять дней.
Свекровь помогала. Не из большой любви к внукам, а из какого-то странного чувства долга или, может, вины из-за сына, который сбежал от ответственности пять лет назад. Её пенсия и нерегулярные алименты — вот на чём держался этот шаткий мирок.
— А где Сашка с Витькой? — спросила Ирина, выключая конфорку
.— Спят уже. Я им сказку почитала! — гордо доложила Маша.
Ирина посмотрела на дочь с нежностью, смешанной с острой жалостью. Слишком взрослая для своих лет. Слишком серьёзная.
На лестничной клетке хлопнула входная дверь. Артём. Ирина быстро разложила дымящуюся картошку по тарелкам.
Сын вошёл в кухню, не раздеваясь. Старая олимпийка была ему мала в плечах, рукава едва прикрывали запястья
.— Руки помой, — автоматически сказала Ирина.
Артём молча развернулся и ушёл в ванную. Звук льющейся воды показался оглушительным в повисшей тишине.Ужин проходил в молчании. Маша пыталась что-то рассказывать про садик, про школу, как они лепили снеговика из пластилина, но её никто не слушал. Артём ел быстро и жадно, низко склонившись над тарелкой.
— Добавки? — спросила Ирина.
Сын кивнул, не поднимая глаз.
Когда тарелки опустели, Ирина собрала посуду в раковину. Вода была чуть тёплая.
— У тебя завтра контрольная? — спросила она у сына, пытаясь завязать разговор.
— Угу.
— По какому предмету?
— По алгебре.
Ирина прикусила губу. Учебник по алгебре они потеряли ещё месяц назад. Купить новый не было никакой возможности. Она надеялась, что Артём спишет у кого-нибудь или учительница войдёт в положение. Но надежда таяла с каждым днём.
После ужина Ирина отправила детей умываться и готовиться ко сну. Близнецы спали в одной комнате на двухъярусной кровати, которую они с мужем собирали ещё до его ухода. Сашка наверху, Витька внизу. Они были похожи как две капли воды, но характеры имели разные: Сашка — тихий и задумчивый, Витька — шумный и шкодливый.
Ирина зашла к ним в комнату. Витька уже спал, раскинув руки и сбросив одеяло на пол. Сашка сидел на кровати в пижаме с динозаврами и смотрел в окно на тёмное небо.
— Ты почему не спишь? — шёпотом спросила она.
— Мам... а папа когда приедет? — голос сына дрогнул.
Ирина замерла на пороге. Этот вопрос она боялась больше всего на свете.
— Папа... он очень далеко работает, сынок. У него очень важная работа.
— Он обещал привезти мне машинку на пульте... — тихо сказал Сашка и шмыгнул носом.
Ирина подошла к кровати и села рядом, обняв сына за плечи. От него пахло детским шампунем и чистотой.
— Он обязательно привезёт. Как только освободится. А пока давай спать, а то завтра не проснёмся.
Сашка доверчиво прижался к ней и вскоре уснул. Ирина укрыла Витьку одеялом, поправила подушку Сашке и вышла, плотно прикрыв дверь.
На кухне её ждала гора посуды и квитанции за ЖКХ, которые пришли сегодня утром. Сумма в платёжке за отопление заставила её сердце пропустить удар. Она включила свет над раковиной и принялась тереть сковороду металлической губкой. Тефлон отваливался мелкими чёрными чешуйками прямо в пену.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
— Да? — устало сказала Ирина в трубку.
— Ирина Викторовна? Вас беспокоит банк «Русский стандарт». По поводу задолженности по кредиту...
Она нажала отбой и отложила телефон в сторону. Звонки от банков стали привычным фоном их жизни, как шум дождя за окном или скрип старых половиц.
Ирина села за стол с квитанциями. Она достала из ящика потрёпанный блокнот — их семейный бюджетный планер.
Пенсия свекрови (через 5дней): 10 000
Зарплата (через 18 дней): 28 000 ₽
Обязательные платежи:
Коммунальные услуги: 9 500 ₽ (нужно оплатить завтра)
Кредит: 15 000 ₽ (минимальный платёж)
Школа (фонд): 500 ₽ (просили сдать до пятницы)
Проездные: 1 200 ₽
Остаток: около 11 800 ₽ на еду пятерым человекам на месяц.
Ирина закрыла лицо руками. Одиннадцать тысяч восемьсот рублей. Это слезы, а не деньги. Это хлеб, молоко и самые дешёвые крупы. Это никаких фруктов зимой. Это «Доширак» для неё самой пару раз в неделю, когда дети уже спят и хочется просто упасть и не двигаться.
Она встала и подошла к окну. Двор был тёмным и пустынным. Фонарь у подъезда не горел — лампочку разбили хулиганы ещё месяц назад, а управляющая компания не спешила её менять.
«Ничего», — прошептала она своему отражению в тёмном стекле.
— «Мы справимся».
Это была не молитва и не заклинание. Это была констатация факта. Другого выхода у неё просто не было.
Она вернулась к столу, взяла ручку и начала писать список покупок на завтра: хлеб (кирпичик), молоко (1 л), макароны (пачка), сахар (1 кг), яйца (десяток).
В коридоре скрипнула половица — это Артём прошёл в свою комнату мимо приоткрытой двери кухни.
Ирина выключила свет и пошла спать. Завтра был новый день. День сурка длиной в вечность, где главной задачей было просто дожить до вечера, сохранив рассудок и накормив детей.
Она легла на свой старый диван — единственный предмет мебели в её комнате — и укрылась тонким пледом вместо одеяла. В квартире было прохладно: чтобы сэкономить на отоплении, она прикручивала батареи до минимума.
Сон не шёл. В голове крутились цифры: семь пятьсот... пять тысяч... девять восемьсот...А потом она услышала тихий плач из комнаты близнецов. Видимо, Витьке приснился плохой сон или он просто сбросил одеяло и замёрз.
Ирина встала и пошла к детям так же механически, как чистила сковороду час назад. Это была её жизнь. Её реальность без пафоса и героизма, состоящая из бесконечной череды мелких бытовых подвигов: найти деньги на хлеб, утешить плачущего ребёнка от обиды на отца-невидимку, объяснить учителю отсутствие учебника и выслушать очередную претензию от банка.
Она поправила одеяло Витьке, погладила по голове Сашку и постояла минуту в темноте детской комнаты.«Мы справимся», — снова подумала она и вернулась к своему дивану под тонкий плед ждать утра нового дня борьбы за выживание своей маленькой семьи.*