Свадьба Лины и Дениса должна была стать самым счастливым днём в её жизни. Она представляла это торжество сотни раз: белое воздушное платье с кружевным лифом и длинным шлейфом, нежные розы в руках, восхищённые взгляды гостей и, конечно, взгляд Дениса — полный любви и обожания.
Но реальность, как это часто бывает, преподнесла сюрприз, о котором Лина не могла забыть целых три года.
Всё шло по плану. Ресторан «Акварель» на набережной, тридцать гостей, живая музыка и ведущий с отработанными шутками.
Лина вышла из белого лимузина, поправила фату и для смелости сделала глубокий вдох.
Денис ждал у входа, в тёмно-синем костюме, с трепетной улыбкой. Они вошли в зал под звуки свадебного марша, и первые секунды действительно принадлежали только им. А потом Лина заметила свекровь.
Алла Викторовна сидела за столиком в первом ряду, и её нельзя было не заметить.
На ней было платье цвета электрик — ярко-голубое, почти флуоресцентное, с глубоким декольте и блестящими стразами по всему подолу.
Оно переливалось при каждом движении, притягивая взгляды как маяк. Рядом с ней даже скатерть казалась серой.
«Она что, на голубую вечеринку собралась?» — пронеслось в голове у Лины, но девушка быстро взяла себя в руки. Не портить же себе настроение в такой день.
Однако чем дальше, тем становилось яснее: Алла Викторовна намеренно перетягивала все внимание на себя.
Она громко смеялась, обнимала каждого встречного гостя, а когда начались танцы, вышла в центр зала и начала отплясывать так, что пол под серебристыми туфлями ходил ходуном.
Её ярко-голубое платье мелькало повсюду, словно рекламный щит. Фотограф, нанятый Линой, сделал не меньше сорока снимков свекрови — на каждом втором кадре мелькал этот кричащий синий цвет.
Лина старалась не подавать виду. Она улыбалась, танцевала с Денисом, резала торт, но внутри закипала глухая обида.
Вечером, когда гости разъехались, а Лина сидела в номере отеля и смотрела на предварительные снимки в телефоне, слёзы всё-таки потекли.
На фотографиях, где она должна была быть главной героиней, неизменно присутствовала эта проклятая голубая фигура.
Гости потом в соцсетях комментировали: «Какое платье у мамы жениха!», «Эта женщина просто богиня!»
О Лине никто не вспоминал. Денис, увидев её заплаканные глаза, обнял и сказал:
— Лин, ну перестань. Мама просто любит быть в центре внимания, ты же знаешь. Она не со зла.
— Не со зла? — Лина вытерла слёзы. — Денис, она пришла на мою свадьбу в платье, которое привлекало к себе все внимание.
— Ну что ты придумываешь? Мама всегда ярко одевается. Она просто не подумала.
— Не подумала? — Лина горько усмехнулась. — Ладно. Я запомню.
Она действительно запомнила. И в ту ночь, когда Денис уже спал, Лина сидела на подоконнике и строила планы.
С этого дня она дала себе слово: ни одно мероприятие, на котором будет присутствовать Алла Викторовна, не пройдёт без того, чтобы Лина не затмила её своим нарядом.
Раз свекровь так любит внимание, пусть получит его, но теперь в другом качестве.
Первая проверка случилась через месяц на дне рождения Дениса. Семейный ужин в узком кругу: родители мужа, пара друзей.
Лина долго готовилась. Она купила платье цвета фуксии — насыщенного, сочного, почти неонового и дополнила его крупными золотыми серьгами и туфлями на высоченной шпильке. Когда девушка вышла к гостям, Денис присвистнул.
— Ты выглядишь… эпатажно. Мы же просто дома посидим.
— А что такого? — Лина мило улыбнулась. — Я хочу быть красивой для твоего праздника.
Алла Викторовна приехала в чёрном платье-футляре — элегантном, но совершенно неприметном.
Женщина привыкла быть главной звездой, и её лицо вытянулось, когда она увидела Лину. Свекровь даже на секунду остановилась, переваривая зрелище.
— О, Алла Викторовна, проходите! — улыбнулась Лина. — Какой у вас сегодня спокойный наряд. Устали, наверное, после работы?
Алла Викторовна сжала губы. Весь вечер она то и дело бросала недовольные взгляды на Лину, которая непринуждённо хохотала, поправляла волосы и то и дело оказывалась в центре кадра, когда кто-то доставал телефон.
Гости, и правда, больше фотографировали Лину — она была как яркое пятно на скучном фоне.
Свекровь не проронила ни слова до самого конца, но когда все расходились, шепнула сыну в прихожей:
— Денис, у твоей жены странное чувство стиля. Это платье больше подошло бы для клубной вечеринки, а не для семейного ужина.
— Мам, ей идёт, — пожал плечами Денис. — Она хотела сделать мне приятное.
Алла Викторовна фыркнула и уехала. Но Лина видела её злые глаза в зеркале заднего вида — и чувствовала удовлетворение. Счёт стал один-ноль в её пользу.
Следующим испытанием стал Новый год. Праздник решено было отмечать в доме матери Дениса — в большом доме с камином и ёлкой до потолка.
Лина заранее разведала, что Алла Викторовна собирается надеть бордовое бархатное платье с пайетками.
«Классический выбор для женщины, которая хочет выглядеть дорого и празднично», — подумала Лина и решила: ей нужно что-то, что перекроет и бордовый, и пайетки.
Она выбрала платье металлического золота — с блёстками, с разрезом до бедра, с открытой спиной.
Сверху накинула алую шубку из искусственного меха. Когда она вошла в гостиную, повисла тишина. Алла Викторовна, сидевшая в кресле с бокалом шампанского, поперхнулась.
— Лина! — воскликнула свекровь, стараясь сохранить на лице подобие улыбки. — Ты выглядишь… как ёлочная игрушка. Дорогая, не холодно?
— Ни капли, — ответила Лина, скидывая шубку на спинку стула. — А вы, Алла Викторовна, в этом бордовом очень… сдержанны. К лицу вам.
Свекровь побагровела — теперь её лицо стало одного цвета с платьем. Весь вечер она пыталась перехватить инициативу: громко рассказывала истории из своей молодости, громче всех смеялась над шутками мужа, но всё было тщетно.
Гости — тётки, дядьки, двоюродные братья — то и дело подходили к Лине, спрашивали, где она купила такое потрясающее платье, делали с ней селфи.
Алла Викторовна под каким-то предлогом ушла на кухню и там, как потом сквозь дверь слышала Лина, жаловалась своему брату:
— Толя, ты видел эту выскочку? Она специально! Она издевается надо мной!
— Алла, успокойся, девочка просто хочет быть красивой, — ответил спокойный голос мужчины.
— Просто красивой? Она одевается как поп-звезда на вручении премии! А мы — пожилые люди, мы должны быть в центре внимания, а не она!
Лина улыбнулась в свой бокал. «Пожилые люди», — повторила она про себя. Свекрови было пятьдесят два, она ухаживала за собой, ходила в спортзал и терпеть не могла, когда её называли старой.
Лина специально потом весь вечер обращалась к ней: «Алла Викторовна, вам помочь сесть?», «Алла Викторовна, может, вам плед принести?» Свекровь шипела, но сдерживалась.
Денис, наблюдавший за всем этим, сначала посмеивался, но потом начал беспокоиться. Дома, после праздников, он осторожно спросил:
— Лин, а что это за игра? Ты ведь нарочно так ярко одеваешься, когда мама рядом?
Лина посмотрела на него честными глазами.
— Денис, я просто хочу выглядеть хорошо. Разве это преступление?
— Нет, но… ты раньше одевалась спокойнее. А теперь каждый раз как на показ мод.
— Может, я просто полюбила яркие цвета? — пожала плечами Лина. — К тому же, твоя мама всегда была законодательницей стиля в семье. Я учусь у неё.
День рождения Аллы Викторовны стал следующим. Свекровь, наученная горьким опытом, решила взять реванш. Она заранее позвонила Лине и сладким голосом сказала:
— Линочка, у меня будет скромный вечер, в узком семейном кругу. Пожалуйста, без излишеств. Я хочу, чтобы все чувствовали себя уютно. Надень что-нибудь спокойное, домашнее.
Лина, усмехнувшись, пообещала. Но, разумеется, слово «спокойное» она поняла по-своему.
Невестка явилась в платье цвета лайма — кислотно-зелёном, с принтом из крупных ананасов и блестящими нашивками.
Дополнили её образ огромные пластиковые серьги в виде кактусов. Алла Викторовна, увидев это на пороге, схватилась за сердце.
— Лина! Ты что, с ума сошла? Это же мой день рождения, а не карнавал в Рио!
— Ой, простите, — беззаботно ответила невестка, входя в гостиную. — Я думала, раз вечер скромный, можно немножко добавить красок. А вы… — она окинула взглядом свекровь, которая надела бежевое кашемировое платье, — вы сегодня такая элегантная. Как английская королева.
— Я просила тебя надеть что-то спокойное! — закричала Алла Викторовна, но тут же взяла себя в руки. — Ладно, проходи. Только не мельтеши.
Лина не мельтешила. Она села на диван, скрестила ноги так, что разрез на платье открывал колено, и принялась с восторгом рассматривать подарки.
Каждый раз, когда свекровь открывала очередной презент, Лина издавала громкое «Ах!» или «Обалдеть!», чем привлекала к себе внимание. В какой-то момент Денис не выдержал и шепнул жене:
— Прекрати. Это не смешно.
— А что не так? — искренне удивилась Лина. — Я радуюсь за твою маму. Разве это плохо?
Денис только покачал головой. Он знал, что спорить бесполезно. После того вечера Алла Викторовна позвонила сыну и полчаса выливала на него ушат гнева.
Она называла Лину «бестактной выскочкой», «клоунессой» и «дешёвкой». Денис молча слушал, а потом сказал:
— Мам, может, вам просто поговорить по-человечески?
— Я не буду с ней разговаривать! — отрезала свекровь. — Она делает это нарочно! Ты что, не видишь?
— Вижу. Но и ты на свадьбе надела платье, которое… ну, привлекло внимание.
— Ах, так ты ещё и мать винишь?! — Алла Викторовна перешла на крик. — Я хотела выглядеть красиво на свадьбе сына! Что в этом плохого?
Денис сдался. Он положил трубку и долго сидел на кухне, глядя в одну точку. Лина подошла и обняла его за плечи.
— Тяжело? — спросила она.
— Тяжело. Вы обе — как два паровоза на встречных путях. Лина, ну зачем тебе это? Ты же умная, красивая. Зачем опускаться до таких игр?
Лина помолчала. Потом сказала тихо:
— Помнишь мою свадьбу? Как я плакала в отеле, глядя на фотографии? Я не хочу больше никогда чувствовать себя вторым сортом. Если твоя мама хочет быть звездой, но и я не уступлю.
Денис вздохнул. Он понимал боль жены, но не одобрял методов. Однако выбирать не хотелось.
Прошел год. За это время было ещё несколько семейных обедов, крестины племянника, Пасха и майские праздники.
На каждом мероприятии Лина появлялась в нарядах всё более немыслимых: однажды она пришла в платье с принтом из павлиньих перьев, в другой раз — в костюме из золотой парчи с широкими плечами, как в восьмидесятых.
Алла Викторовна сначала злилась, потом пыталась перещеголять — купила себе платье с леопардовым принтом, затем ярко-жёлтое.
Но Лина каждый раз превосходила её: на леопарда ответила платьем в красную и розовую полоску, на жёлтое — неоново-оранжевым.
Свекровь начала жаловаться всем подряд. Подругам, соседкам, даже своей парикмахерше.
Мол, невестка — стерва, портит ей нервы, специально выставляет её дурой. Подруги сочувствовали, но втайне хихикали — им эта война казалась забавной.
Брат просто отмахивался: «Алла, ты сама начала. Успокоились бы обе». Но Алла Викторовна не могла успокоиться.
Она привыкла быть королевой в любой комнате, куда входила. И тут какая-то молодая выскочка смеет её затмевать!
Кульминация наступила на юбилее свекрови — ей исполнялось пятьдесят пять. Торжество планировалось грандиозное: ресторан «Венеция» на шестьдесят персон, ведущий, фейерверк, живой оркестр.
Алла Викторовна лично выбирала себе платье — потратила на него целое состояние.
Оно было изумрудного цвета, с ручной вышивкой жемчугом и шлейфом, как у голливудской звезды. Женщина была уверена: в этот раз её никто не переплюнет.
Лина, конечно, узнала о платье через Дениса (тот проболтался случайно). И поняла: это её звёздный час.
Она заказала платье у дизайнера из Москвы — платье-трансформер цвета расплавленного золота, с капюшоном, расшитое тысячами крошечных зеркальных пайеток.
Когда на него падал свет, оно переливалось так, что глазам становилось больно. В комплекте шли туфли на платформе.
Денис, когда увидел это великолепие, присвистнул, но ничего не сказал. Он уже смирился.
В день юбилея Лина готовилась четыре часа. Макияж с золотыми блёстками, причёска — высокий пучок, в который вплетены нити люрекса.
Она выглядела как победительница конкурса красоты. Когда Лина вошла в банкетный зал, музыка, казалось, на секунду остановилась.
Гости замерли. Кто-то выронил вилку. Алла Викторовна сидела за столом в своём изумрудном платье.
Она и вдруг показалась себе старой, блёклой, жалкой. Рядом с этой сияющей золотой фигурой женщина была как зелёная лягушка.
— Дорогая свекровь! — пропела Лина, подходя к ней с огромным букетом алых роз. — Поздравляю вас с днём рождения! Вы сегодня выглядите просто… просто… зелёной!
Алла Викторовна вскочила. Лицо её побагровело, глаза налились кровью. Она схватила со стола бокал с красным вином и выплеснула его прямо в золотое платье Лины. По бежево-золотистой ткани растеклось бордовое пятно.
— Ах ты дрянь! — закричала свекровь на весь зал. — Ты испортила мне весь вечер! Ты столько времени издеваешься надо мной! Одеваешься как клоун, только чтобы меня затмить! Что я тебе сделала? Что?!
Зал замер.
— Вы хотите знать, что вы сделали? — тихо спросила Лина, глядя прямо в глаза свекрови. — Вы пришли на мою свадьбу в ярко-голубом платье, и все гости смотрели только на вас. Я была невестой, но в тот день никто не вспомнил обо мне. Вы украли у меня мой главный праздник. И с тех пор я каждым своим нарядом возвращаю себе то внимание, которое вы у меня отняли.
В зале стало тихо-тихо. Слышно было только, как на кухне звенит посуда. Алла Викторовна медленно села обратно на стул, и вдруг её лицо стало растерянным, почти детским.
— Ничего же страшного не случилось, — пробормотала она. — Я мать... как я должна была выглядеть? Как серая мышь?
— Вот и я не хочу, — сказала в ответ Лина.
Алла Викторовна взглянула на нее, и ее лицо стало каменным. Она указала на дверь:
— Тогда прошу тебя покинуть мой юбилей!
Невестка улыбнулась и, развернувшись, пошла на выход. Денис всплеснул руками и поспешил за женой.
Юбилей свекрови прошел без супругов. Алла Викторовна затаила обиду и больше не звонила Лине, и никуда ее не приглашала. Но та, казалось, ничуть не расстроилась.