В один из тех тягучих, сонных майских дней 2018 года Хирои Кикури, двадцатишестилетнюю басистку, занесло на южное побережье. Здесь не было ни души — только она, шершавый бетон и море.
— Красота-то какая... Ох, ничего себе... — прошептала она, сидя в гэта — тяжелых деревянных сандалиях-скамеечках — на самом краю набережной.
С этой высоты пляж казался не просто пляжем, а гигантским пологим склоном, уходящим к самому горизонту. Песок внизу, далеко-далеко под ногами, отливал расплавленным золотом, а море сжалось в тонкую, дрожащую синюю ленту.
Солёный ветер, не встречая преград, гулял над широким пляжем. Он путался в длинной косе Кикури, стянутой темной лентой, и звонко ударял в прямоугольные серьги-ханафуда. Шум прибоя доносился снизу не грохотом, а приглушенным, ритмичным гулом — словно дыхание спящего гиганта.
Она поднесла к губам миниатюрную коробочку саке — слабоалкогольный напиток из риса, по крепости не уступающий вину — сделала глоток через трубочку и довольно выдохнула, чувствуя, как тепло разливается по телу:
— Хах... Саке-то как заходит под этот пейзаж! Идеально, правда?
— Так... а где это я? — пробормотала она, окидывая взглядом пустынный простор. Внизу, на песке, не было ни души.
Рядом, на шершавом бетоне, валялся помятый пакет из супермаркета. Из него, словно умоляя о внимании, выглядывали горлышко очередной бутылки и уголки закусок.
Кикури понурила голову, прикрыв глаза:
— Всю ночь бухала... Очнулась тут. Как занесло — без понятия. На руках — жалкие 173 иены. На билет даже не наскрести, телефона — нет.
Она снова выдохнула, и губы сами растянулись в блаженной, пьяной улыбке.
«...Ну всё, мне хана», — лениво подумала она, подставляя лицо соленому ветру.
Она потянулась к пакету, лежащему рядом, и заглянула внутрь:
— Ну, зато у меня есть снеки из круглосуточного, которые я где-то раздобыла.
Пакет зашуршал в ответ.
— Да и всегда можно заглянуть в участок, чтобы они скинулись на билет домой.
(Примечание: В Японии полиция действительно может помочь туристам или потерявшимся людям деньгами на билет, если те в безвыходном положении).
— Пожалуй, я просто откинусь и буду пялиться на волны...
Она сложила руки за голову и растянулась прямо на холодном бетоне, поперек дорожки. Пусть страхи и грызли её где-то на периферии сознания, но она снова впала в блаженное безразличие. Холод камня пробирался сквозь простое зелёное платье, но соленый ветер, гуляющий над песком, был теплым. Внизу волны лениво накатывали на песчаный берег.
«Тут реально расслабон... Народу даже в выходные кот наплакал. Видать, лето ещё не началось. Свалить из городской суеты... И коротать время наедине с волнами... Да в общем-то неплохо», — думала она, наслаждаясь шумом плещущихся волн, который убаюкивал лучше любой колыбельной.
И вдруг — как удар током.
«А? Сегодня выходные?»
Мысль пронеслась в голове, мгновенно разрывая уютный кокон пьяного безразличия. Кикури рывком приподнялась на локтях.
А потом её накрыло.
В полной панике она схватилась за голову обеими руками, взъерошив волосы. Глаза расширились от ужаса, на лбу выступила крупная капля пота:
— БЛИИИН!! КОНЦЕРТ! У МЕНЯ ЖЕ НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ КОНЦЕРТ! КОТОРЫЙ ЧАС?! ГДЕ Я?! КАК Я ТУТ ОКАЗАЛАСЬ?!
Её затрясло. Она вскочила и заметалась по узкой дорожке, бормоча что-то невнятное, засунув руки глубоко в карманы куртки.
— С-с-с-спокойно. Ок. Давай сначала разберемся с «где». Кого бы я могла спросить...
Но вокруг была только пустая набережная и бесконечное море. Ни души.
— О!
Её пальцы нащупали что-то бумажное, когда рука беспорядочно шарила в кармане.
— Чек из круглосуточного! — догадалась она, вытаскивая смятую бумажку.
Она развернула чек, вглядываясь в строчки, пока мир вокруг сужался до этого клочка бумаги.
— ...Family Market, магазин у вокзала Татеяма...? Т-Татеяма?!
(Примечание: Татеяма — город в префектуре Тиба, более чем в 200 километрах от Токио).
Осознание ударило сильнее, чем похмелье. Она не просто потерялась — она умудрилась прокатиться на экспрессе за пределы префектуры.
— Ясно. Значит, я... на самом краю Тибы, да?
(Пояснение: После ночной попойки в Синдзюку Кикури завалилась в утренний экспресс до Татеямы и проспала всю дорогу, пока не оказалась на полуострове Босо! Этот рейс «Садзанами» ходит только по выходным!)
— В общем, надо срочно выяснить, сколько у меня времени!
Она остановила случайную прохожую — молодую девушку, выгуливающую собаку вдоль побережья:
— Извините! Который час?
— Сейчас? Почти четыре.
— Кстати, а где тут станция?
Кикури сорвалась с места.
«Почти четыре... Мой выход только в семь! Значит, есть целых три часа! Если рвану сейчас — успею!»
Кассир станции Татеяма — добродушный мужчина средних лет — с сочувствием выслушал её вопрос «Как быстрее всего добраться до Синдзюку?» и тут же ответил:
— На экспрессе за два часа. Он отходит прямо сейчас.
— Супер! Спасибо! — Кикури с пакетом в руке понеслась к турникету.
— КЛАЦ... ДЗЫНЬ! — закрылся перед ней турникет.
Кикури хлопнула себя по лбу:
— Точно! Я же на мели, блин!
Она в отчаянии повернулась к кассиру:
— Простите! У меня с собой ни гроша, но мне срочно нужно уехать! Пожалуйста!
— Ч-что? Простите, но это невозможно... Увы, ничем не помогу, — пробормотал тот, явно смутившись.
— Так сделайте возможным! — рявкнула Кикури, вцепившись в его слова, как утопающий в соломинку.
— Я правда не могу... Но прямо перед входом есть полицейский участок. Можете обратиться туда.
— Если я пойду туда, я ни за что не успею на по... — оборвала его Кикури.
Но ее слова потонули в механическом голосе динамика: «Экспресс отправляется. Прямо сейчас».
За спиной раздался оглушительный лязг закрывающихся дверей и скрежет колес. Кикури ахнула, а кассир лишь беспомощно развел руками.
В груди всё похолодело. На лбу выступила липкая испарина. Закрыв лицо рукой, она заметалась на месте, как зверь в клетке.
«Так, стоп. Дыши. Просто дыши, блин. Должен же быть выход... Хоть какой-то! Как добраться туда? Срочно! Есть еще экспресс-автобус... Черт, да я его не оплачу!»
Она резко выдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и вся подалась вперед, готовая сорваться с места:
— ДА ПЛЕВАТЬ! В ПОЛИЦИЮ, И ТОЧКА!
Но стоило ей вылететь из станции и увидеть такси, как её словно током ударило. Мысли заметались:
«ТАКСИ! Стоп... Блин, это же целое состояние! Но... Если я доберусь до "Folt", я смогу занять бабки у кого-нибудь там! Мне просто надо туда попасть! Любой ценой!» (Примечание: «Folt» — это название клуба в Синдзюку, где обычно выступает ее группа).
Она подскочила к водителю ближайшей машины, вцепившись взглядом в опущенное стекло:
— Извините! Прошу вас! Вы не могли бы отвезти меня в Синдзюку?! — выпалила она на одном дыхании, активно жестикулируя.
Водитель, мужчина средних лет в кепке, окинул её помятый вид тяжелым, скептическим взглядом:
— В Синдзюку? Прямо отсюда, из Татеямы?
Она тут же выдала пулеметную очередь объяснений — сбивчиво, эмоционально, размахивая руками. Уставший таксист лишь молча слушал этот поток сознания, периодически тяжело вздыхая.
Наконец он сверился с навигатором:
— Отсюда чуть больше двух часов езды... Так что вы как раз успеете.
— У меня есть ещё одна просьба! Огромная! — Она зажмурилась и промямлила что-то невнятное про то, что «заплатит по приезде», «честное слово» и «там меня ждут богатые друзья».
К её удивлению, таксист, видимо решив, что хуже уже не будет, просто кивнул:
— Понял! Поедем на всех парах!
— СПАСИБО ОГРОМНОЕ! — чуть не расплакалась она от счастья.
Он профессионально вышел из машины и застыл напротив странной пассажирки, открывая багажник:
— Инструмент в багажник положить?
— Пожалуйста! — Засияла она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
В голове пронеслась победная мысль:
«Да! Пока есть бас и две руки, мне всё по плечу! Я справлюсь!»
И тут её лицо переменилось.
Улыбка не просто сползла — она словно стекла с лица, обнажив чистый, дистиллированный ужас. Кикури замерла. Время остановилось. Челюсть медленно поползла вниз, а в глазах отразилась бездна.
Она вспомнила.
— А?.. Бас?
Ноги подкосились. Она рухнула на колени прямо на асфальт, словно марионетка, у которой перерезали нити. Это было так внезапно и так тихо, что таксист даже вздрогнул и отшатнулся.
— МНЕ КРЫШКА...
Задрожав всем телом, она медленно, как в замедленной съемке, подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах стояли слезы, а губы шевелились, не в силах произнести ни звука.
— А-а... Если подумать, всё в порядке... Спасибо за всё... — пробормотала она.
Она пыталась изобразить вежливость, но её трясло так, что зубы клацали.
Опустив голову, она прошептала исповедь, не в силах оторвать взгляд от грязного асфальта:
— Хааах... Я вечно так. Раз за разом всё порчу... Сколько можно выкидывать такие фортели, прежде чем я наконец возьму себя в руки?.. Я же для всех только обуза. Сплошная, бесполезная обуза.
Её воображение, словно злой художник, тут же набросало картину всеобщего осуждения. Она продолжила монолог, но теперь адресовала его не таксисту, а призракам в своей голове:
— Шима... наверняка сейчас бесится как чёрт, рвёт на себе волосы. А Элиза... поди, уже сыта мной по горло... Персонал тоже... И фанаты, которые купили билеты, чтобы увидеть меня... Я наверняка разбила им сердца...
«Что она там опять вытворяет...», «Она действительно безнадёжна...» — шептал ядовитый голос в её голове, перекрывая шум машин.
Лицо исказилось от раскаяния — такого полного, что хотелось провалиться сквозь асфальт. Она вдруг сложила руки в молитвенном жесте, словно взывала к небесам, и подняла заплаканные глаза к серому, равнодушному небу.
«Простите меня... За то, что я такая никчёмная. Я облажалась как музыкант по всем фронтам. Это бессмысленно. Мне пора уйти из группы. Насовсем», — молилась она про себя, шмыгая носом.
— Эм... — робкий голос выдернул её из пучины самобичевания.
Перед ней стояла молодая продавщица в форме, сжимающая в руках чехол от гитары.
— Девушка, вы случайно не забыли у нас в круглосуточном свой инструмент сегодня утром?
Кикури от неожиданности дёрнулась, как от удара током. Она резко обернулась:
— МОЙ ИНСТРУМЕНТ... ТОЧНО! Я ЕГО ЗАБЫЛА!!!
— Уф, слава богу! Я так и знала, — выдохнула продавщица, и её лицо озарила улыбка облегчения. — Похоже, вы его в уборной оставили. Я уже заволновалась, когда вы не вернулись.
Она протянула чехол. Кикури вцепилась в него обеими руками.
«ОНА ЖЕ БОГИНЯ!» — пронеслось в голове у только что молившейся девушки.
В этот момент из припаркованной машины высунулся таксист:
— Ну, раз всё уладили, девушка, прыгайте в салон! Если дадим газу сейчас, есть шанс проскочить до заторов!
Кикури, прижимая чехол к груди, словно родного младенца, кивнула. Она нырнула на заднее сиденье, и такси тут же сорвалось с места, оставляя позади пустынный пляж и её отчаяние.
Машина вылетела на скоростную трассу Татеяма, нырнула под воды Токийского залива по Аквалайну и вонзилась в лабиринт столичной магистрали Сюто. Но там их уже поджидал безжалостный враг — время.
Водитель тяжело вздохнул, глядя на бесконечную вереницу красных стоп-сигналов:
— Вот незадача... Пробка. В таком темпе мы к началу точно не успеем. Как поступим?
Кикури побледнела. Она не могла оторвать взгляд от счётчика, на табло которого безжалостно горела цифра: 33 410 иен.
— Девушка? — позвал водитель, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
Кикури смотрела на электронное табло, и в голове билась одна мысль: «Ох... Какой счёт... Это же целое состояние...»
— Девушка? Вы меня слышите?
— А! Простите... — она вздрогнула, словно очнувшись. — Я просто... задумалась.
Но в следующую секунду её лицо окаменело. Паника исчезла, уступив место холодной ярости. Она стиснула зубы, глаза сузились. Весь мир сузился до одной цели.
— Плевать на всё. Полный вперёд!
Кикури живо представила, как её коллеги по группе неуклюже тянут время до выступления, пока ждут её.
— Уверена, они там уже вовсю пытаются выгадать мне время... Развлекают толпу, пока меня нет...!
Водитель, почувствовав перемену в её голосе, молча кивнул и вдавил педаль газа в пол.
«Шима, Элиза... Продержитесь там без меня, ладно?!» — мысленно крикнула она, глядя на убегающий город. — «Потому что я не позволю этому концерту закончиться без меня!»
Такси резко затормозило посреди улицы, запруженной пешеходами.
— Девушка! Подвёз почти к самому входу, но дальше — только бегом! Тут такая толпа, нам не протиснуться, времени нет!
— Поняла!
Она уже потянулась к двери, но тут же замерла, побледнев:
— Постойте! Но у меня же не хватает...
— Без проблем! — бросил водитель через плечо, словно речь шла о пустяке. — «Folt» в Синдзюку, верно? Загляну за расчётом позже. А теперь живо! У тебя же концерт!
Кикури замерла. От неожиданной доброты у неё перехватило дыхание, к глазам подступили слёзы счастья.
— Водитель!.. — только и смогла выдохнуть она.
— Давай, беги! — рявкнул он, подбадривая.
— Огромное спасибо!!! — выкрикнула она уже на бегу, не оборачиваясь, и растворилась в толпе с чехлом на плече.
На ходу она сбросила на асфальт свои гэта и побежала босиком. Кикури бежала. Изо всех сил. Словно за ней гналась сама смерть!
— Я здесь! Простите за опоздание! — изо всех сил закричала она, влетая в «Folt».
Пот заливал лицо, дыхание сбилось, ноги подкашивались. Она больше не могла стоять прямо.
Дверь открыл Гинджиро Ёшида — менеджер «Folt». Худой мужчина средних лет, он выглядел моложе своих лет благодаря стильной причёске с хвостиком, лёгкому макияжу, чёрной водолазке и брюкам — фирменному стилю заведения.
С недоумением он посмотрел на неё и спросил:
— Так концерт же завтра?..
Кикури застыла на месте, тяжело дыша. Пот градом катился по лицу. От шока она потеряла дар речи. Её тело обмякло, и она рухнула на пол:
— Фух... Какое облегчение...
— Эй, погоди-ка! — испугался за неё Гинджиро.
В эйфории от того, что она не опоздала, Кикури совершенно забыла об ещё одной проблеме: а что с телефоном?!
Вскоре в «Folt» вошёл водитель такси — за оплатой.
Картина, представшая его глазам, была странной: босая Кикури, понурившая голову, и разгневанный Гинджиро, уже достающий кошелёк. Он вытащил оттуда четыре купюры по 10 000 иен.
— Простите... — прошептала она, сгорая от стыда.
— Главное, что всё обошлось, верно? — попытался разрядить обстановку водитель, чувствуя себя крайне неловко.
«Блин... И ведь теперь мне пилить обратно одному...» — подумал он.