— Значит, нет? — Галина поставила чашку на стол так, что чай плеснул через край. — Так и скажи: нет. Не виляй.
Вадик смотрел в телевизор. Футбол, что ли. Не важно.
— Я не виляю. Просто пока нет возможности.
— Пока! — она засмеялась. Нехорошо так засмеялась, коротко. — Восемь месяцев уже это «пока». Восемь, Вадик. Ты считал?
— Галь, ну не начинай.
— Не начинай! — Она взяла тряпку, протёрла стол там, где чай. Потом ещё раз. Потом ещё. — Коля просил на операцию маме. На что, думаешь, я дала? На что, Вадик?
Он наконец повернулся.
— На ремонт у них.
— На ремонт. Сорок тысяч. На ремонт у них. А у нас — ты помнишь, что у нас? У нас Настя в девятом. У нас репетитор по математике, которого я четвёртый месяц прошу, и которого нет, потому что денег нет. У нас холодильник гудит так, что соседи стучат. Вот что у нас.
Вадик встал. Прошёлся к окну.
— Коля отдаст. Он сказал.
— Он сказал, — повторила Галина. Медленно так, как будто пробовала слова на вкус. — Он сказал в ноябре. Потом в феврале. Потом на пасху — помнишь, за столом? «Галочка, к маю точно». Май прошёл, Вадик. Прошёл май.
— Галь…
— Позвони ему. Сейчас. При мне.
Он обернулся. Что-то в её голосе такое было — не крик, хуже. Спокойное.
— Он на работе.
— В восемь вечера?
Пауза.
— Ладно. Позвоню завтра.
Галина сложила тряпку. Положила её ровно на край раковины. Вышла из кухни.
Он слышал, как она там — в спальне — открыла шкаф. Закрыла. Потом тишина.
Настя зашла в кухню за водой. Посмотрела на отца.
— Опять из-за дяди Коли?
— Спать иди.
— Пап. Я слышу всё равно.
— Настя.
Она взяла стакан. Налила. Выпила у раковины — медленно, как взрослая.
— Мама говорила тёте Люсе, что если дядя Коля не отдаст, она сама поедет. К нему домой.
— Что? Когда говорила?
— На той неделе. По телефону. — Настя поставила стакан. — Я не подслушивала. Просто шла мимо.
Вадик посмотрел на дочь. Пятнадцать лет, а смотрит как его мать смотрела — прямо, без мигания.
— Иди спать, — сказал он тише.
Настя пожала плечами и ушла.
Он остался стоять у окна. За стеклом моросило. Фонарь мигал через раз — третий год уже, всё некогда было в ЖЭК позвонить.
Сорок тысяч.
Он помнил, как давал. Коля позвонил в воскресенье, с утра. Голос такой — тихий, виноватый. Мама, операция, срочно, сам понимаешь. Галина стояла рядом и молчала. Он тогда решил: семья. Нельзя отказать.
Теперь стоял у мигающего фонаря и думал: может, можно было.
Галина вышла через полчаса. Уже в халате. Прошла мимо, включила чайник.
— Я запишу Насте репетитора, — сказала она в стену. — Из своих.
— У тебя есть?
— Откладываю. Помаленьку.
Он не знал этого.
— Галь.
— Не надо, — она достала кружку. — Просто позвони завтра. Если опять «пока» — я сама займусь.
— Что значит сама?
Она обернулась. Посмотрела.
— Позвони, Вадик. Завтра. Утром.
Чайник закипел.
Вадик позвонил в половину десятого. Галина не уходила с кухни — протирала и без того чистую плиту, слушала.
— Коль, привет. Слушай, хотел поговорить… Да, опять про это.
Пауза.
— Ну когда «скоро»? Коль, восемь месяцев уже.
Галина перестала тереть.
— Понял. Ладно.
Он убрал телефон. Сел за стол.
— Что?
— Говорит, в следующем месяце. Премия должна быть.
— Премия, — она положила тряпку. — В прошлый раз был ремонт у соседей, до этого — Ленка заболела. Теперь премия.
— Галь, он брат.
— Я знаю, кто он, — сказала она ровно. — Я также знаю, что Ленка твоя сноха в июне новую шубу купила. Видела фото у неё на странице. Норковая, между прочим.
Вадик промолчал.
— И машину они перекрасили. Тоже видела. — Галина взяла телефон, положила перед ним. — Вот, смотри сам. Позавчера выложила.
На экране — Ленка у серебристой Камри, улыбается. Подпись: «Наша красотка обновилась!»
Он долго смотрел на фото.
— Может, в кредит.
— Может, — согласилась Галина. — А может, на наши сорок тысяч. — Она забрала телефон. — Следующий месяц, говоришь?
— Говорит.
— Ладно. Подождём следующий месяц.
Она вышла. Он остался сидеть, глядя на стол. Там, где утром плеснул чай, осталось маленькое бледное пятно.
Следующий месяц прошёл. Потом ещё половина.
Коля не позвонил сам. Вадик звонил трижды — два раза не брал, третий раз коротко: — Слушай, не получилось с премией. Там нюансы. Дай ещё немного.
Галина в этот момент стояла в коридоре и завязывала шарф. На работу. Она всё слышала — он видел по тому, как она дёргала узел.
Дверь закрылась тихо. Это было хуже, чем если бы хлопнула.
Вечером она выложила на стол тетрадку. Обычную, в клетку, школьную — Настина, наверное, старая.
— Садись.
— Галь, что это?
— Садись, говорю.
Он сел. Она раскрыла тетрадь. Там — столбики. Даты, суммы, её ровный почерк.
— Ноябрь того года. Сорок тысяч — Коле. — Она провела пальцем по строчке. — Март этого — восемь тысяч. Это когда у них Ленкина мать приезжала и Коля поп
Claude's response was interrupted
далее
13:35
росил «на продукты, совсем неловко». Помнишь?
Вадик смотрел на тетрадь.
— Май — двенадцать тысяч. Это когда у них колесо лопнуло на трассе, срочно нужна была резина. — Галина перевернула страницу. — Итого, Вадик. Считай.
Он не считал. Она посчитала за него.
— Шестьдесят тысяч. За полтора года. Шестьдесят.
Он молчал.
— Это репетитор Насте на два года вперёд. Это холодильник новый и ещё останется. Это мы с тобой в последний раз куда-то ездили — помнишь, когда? Я уже не помню.
— Галь…
— Не «Галь». — Она закрыла тетрадь. — Я молчала восемь месяцев. Потом ещё три. Я ждала твоего звонка, твоего разговора, твоего решения. Ты брат, ты разберись. Так?
Он не ответил.
— Так вот. Я записалась к ним. В субботу.
— Куда записалась?
— К Коле домой. Приеду. Поговорю с Ленкой.
— Галина, не надо.
— Надо, Вадик. Очень надо. — Она убрала тетрадь в ящик стола. — Потому что ты не можешь. Потому что он брат, и ты каждый раз вешаешь трубку и говоришь мне «ещё немного». А я больше не могу «ещё немного».
Он встал. Прошёлся до холодильника — тот загудел протяжно, как всегда.
— Я сам поеду.
— Ты так говорил в феврале.
— Галина.
— В феврале, Вадик. И на пасху. — Она посмотрела на него. — Едем вместе. В субботу.
Он открыл холодильник. Закрыл. Там было почти пусто — до зарплаты три дня.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Вместе.
Галина кивнула. Взяла со стола кружку, понесла мыть. Руки у неё не дрожали. Это он заметил отдельно.
В субботу с утра моросило. Галина оделась просто — серое пальто, никаких украшений. Вадик смотрел, как она застёгивает пуговицы у зеркала. Методично, сверху вниз.
— Может, позвоним сначала?
— Нет.
— Галь, неловко так, без предупреждения.
— Им было ловко шубу покупать? — Она взяла сумку. — Едем.
Коля открыл дверь сам. В домашних штанах, с кружкой. Увидел их — кружка чуть накренилась.
— О. Вы чего это… Вы бы позвонили.
— Привет, Коль, — сказала Галина. — Можно войти?
Он посторонился. Куда деваться.
В прихожей Вадик сразу увидел — новая тумбочка под обувь, белая, глянцевая. Дорогая. Ленка вышла из комнаты в халате, волосы собраны.
— Ой. Вадик, Галя. Вы чего без звонка?
— Разговор есть, — сказала Галина. — Давайте на кухне.
Ленка переглянулась с Колей. Коля смотрел в пол.
На кухне было тесно. Ленка поставила чайник — больше для вида. Коля сел напротив, сложил руки.
— Ну, говорите.
— Шестьдесят тысяч, — сказала Галина. Без предисловий. — За полтора года. Сорок, восемь, двенадцать. Я записывала.
Ленка подняла брови.
— Галь, ну зачем так, мы же семья…
— Семья, — кивнула Галина. — Я тоже так думала. Долго думала. Пока не увидела фото Камри на твоей странице.
Тишина.
— Это не ваше дело, на что мы тратим, — сказала Ленка. Голос стал другим. — Мы не отчитываемся.
— Верно, — согласилась Галина. — Только деньги наши. И я хочу их обратно.
Коля наконец поднял голову.
— Галина, ну ты понимаешь, сейчас реально нет. Вот честно, нет.
— Коль, — Вадик заговорил впервые. Тихо. — Ты брат. Я никогда тебе не отказывал. Ни разу. Мама болела — я дал. Колесо — я дал. Ленкина мать приехала — я дал. Но у меня дочь в девятом классе. У меня холодильник третий год гудит. У меня жена со своих денег репетитора записала, потому что наших нет.
Коля смотрел на брата. Что-то в его лице двигалось.
— Вадь, ну я же отдам…
— Когда? — Галина достала телефон. Положила на стол. На экране — Ленкино фото с Камри. — Вот это когда купили?
Ленка встала.
— Ты чего, следишь что ли?
— Ты сама выложила. — Галина не повысила голос. — В открытый доступ. Сама.
— Это кредит был!
— Хорошо, — сказала Галина. — Кредит. Значит, на кредит деньги есть, а отдать нам нет. Понятно.
Ленка повернулась к Коле.
— Коль, ну ты что молчишь?! Скажи ей!
Коля молчал. Смотрел на стол.
— Коля, — сказал Вадик. — Я не прошу сразу всё. Давай по частям. Каждый месяц хоть что-то. Договорились?
Долгая пауза.
— Ну… давай по десять тысяч. Со следующей зарплаты.
— Со следующей — это когда? — спросила Галина.
— Пятнадцатого.
— Пятнадцатого, — повторила она. — Хорошо. Я запишу.
Достала телефон. Открыла заметки — прямо при них. Напечатала. Повернула экран к Коле.
— Вот. Пятнадцатого, десять тысяч. Ты видишь?
Коля посмотрел. Кивнул.
— Вижу.
— И так каждый месяц, пока не закроем, — сказала она. — Договорились?
Ленка стояла у окна, скрестив руки. Смотрела в стену.
— Договорились, — сказал Коля тихо.
Чайник закипел. Никто не встал его выключать.
Домой ехали молча. Вадик вёл, Галина смотрела в окно. Дождь кончился, но асфальт ещё блестел.
У светофора он сказал:
— Ты молодец.
— Не надо.
— Галь.
— Вадик, не надо. — Она не обернулась. — Это не подвиг. Это просто должен был ты.
Светофор переключился. Он тронулся.
— Я знаю.
Дома Настя сидела за уроками. Увидела их в дверях — посмотрела на мать, на отца.
— Ну как?
— Нормально, — сказала Галина. Сняла пальто. — Договорились.
— Отдадут?
— Посмотрим.
Настя кивнула. Вернулась к тетради. Потом, не поднимая головы:
— Мам, а репетитор — это правда со своих?
Галина помолчала секунду.
— Правда.
— Я могу сама по учебникам. Там не так страшно.
— Не надо, — сказала Галина. — Разберёмся.
Вечером Вадик долго сидел на кухне. Галина уже легла. Он достал из ящика её тетрадку — в клетку, с датами и суммами. Полистал. Ровный почерк, всё аккуратно. Восемь месяцев она вела это молча.
Он закрыл тетрадь. Положил обратно.
Потом взял телефон, нашёл объявления — холодильники. Полистал. Один подходил по цене — не новый, но нормальный. Двухкамерный.
Он сохранил объявление.
Встал, выключил свет на кухне. В темноте холодильник загудел привычно, протяжно.
— Недолго уже, — сказал он вполголоса. Непонятно кому.
Пятнадцатого Коля перевёл десять тысяч. Без предупреждения, без звонка. Просто пришло уведомление на телефон.
Галина увидела. Открыла тетрадь. Записала.
Поставила галочку.