— Вер, ну не может же быть, чтобы у таких хороших внуков никого не было! — Нина Семеновна шлепнула ладонью по столешнице так, что подпрыгнули чашки с чаем.
Вера Ивановна покачала головой.
— Не может, а есть. Мой Женька весь в работу ушел. Тридцати нет, а живет как монах. Приедет на выходные из города — сразу к компьютеру. Говорю ему: "Женя, ну познакомься с кем-нибудь!" А он: "Баб, я сам разберусь".
— А моя Машка? — Нина Семеновна всплеснула руками. — Учительница, умница, красавица. Весь день с детьми возится, вечером тетради проверяет. Личной жизни — ноль целых ноль десятых.
Они сидели на кухне у Веры Ивановны. Познакомились еще лет пять назад, когда Нина Семеновна переехала из города в деревню Ольховку. Вера тут жила всю жизнь — семьдесят три года. С тех пор женщины не разлей вода: то в огороде вместе копаются, то в баню сходят, то просто на лавочке посидят, поговорят о жизни.
— Знаешь, Вер, а что, если... — Нина Семеновна прищурилась хитро, как лиса перед курятником.
— Что?
— Ну, раз уж они сами не могут познакомиться... Может, нам их свести?
Вера аж выпрямилась, поправляя платок.
— Нин, ты серьезно?
— А что? Оба свободные, работящие, умные.
— Знаешь... — Вера почесала затылок. — А ведь идея неплохая! Только как их свести?
Следующие полчаса женщины обсуждали план. К концу разговора они уже придумали, как внуков познакомить.
Женька приехал в пятницу вечером. Вера Ивановна встретила его на крыльце с пирогами и тревожным взглядом.
— Бабуль, что случилось? — спросил он, обнимая ее.
— Женька, слушай, тут у меня подруга есть, Нина Семеновна. Внучка у нее такая хорошая девочка, Маша. Учительница, умница, красавица!
— Баб, не надо мне никого сватать.
— Да я и не сватаю! Просто номер телефона дам, вы познакомитесь...
— Бабуля!
Но Вера Ивановна была упорной. Она готовила его любимые блюда, причитала над ним, а между делом вставляла комментарии о Машеньке. Женька сопротивлялся неделю, потом сдался.
— Ладно! Давай свою Машу. Познакомлюсь. Только чтобы ты потом отстала!
У Нины Семеновны с внучкой разговор шел по той же схеме. Маша продержалась дольше Женьки — почти три недели. Но в конце концов тоже сдалась.
— Все, бабушка! Встречусь с твоим принцем. Один раз. И чтобы больше никаких разговоров!
Именно в тот вечер Маша позвонила Женьке по номеру, который сунула ей бабушка. Они разговаривали минут пятнадцать — осторожно, вежливо, как два человека, которых заставили познакомиться против воли.
— Слушайте, — наконец произнесла Маша, — давайте честно. Вас бабушка тоже достала?
— Можно сказать и так. Она две недели про вас рассказывала.
— А я знаю, что вы инженер-проектировщик, играете в шахматы и у вас аллергия на тополиный пух, — Маша усмехнулась. — Наши бабушки провели серьезную разведку.
— Давайте просто встретимся один раз, чтобы они отстали.
— Поддерживаю. Только у меня идея. Давайте проучим их немного?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, они же так хотят нас женить, да? Давайте устроим им небольшой спектакль. Чтобы поняли, что лезть в чужую личную жизнь — не лучшая идея.
Женька заинтересовался. Следующие сорок минут они разрабатывали план. Чем дальше, тем больше оба входили во вкус. К концу разговора идея обрела четкие очертания.
— Договорились, — сказал Женя. — Жду вас в субботу в два часа у нас.
В субботу Вера Ивановна с самого утра носилась по дому как угорелая. Она перемыла всю посуду, постелила новую скатерть.
— Баб, ну успокойся. Это просто обед.
— Просто обед! — Вера Ивановна обернулась. — Женечка, это может быть судьбоносная встреча!
Вскоре раздался стук в калитку. Жулька залаяла, но не зло, а так, для порядка.
Вера распахнула калитку — и застыла. На пороге стояла девушка в рваных джинсах, в черной футболке с черепом, в грязных кедах. Волосы выкрашены в фиолетовый цвет, уложены в ирокез, в ушах по три серьги, в носу — пирсинг. Губы накрашены черной помадой, глаза подведены так, будто она неделю не спала.
— Здрасьте! Я Машка! Ну че, где тут мой жених?
Вера Ивановна открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Женя вышел из дома — и тоже замер. Но он-то был готов.
— О, ты Женька, да? — Маша прошла в калитку, громко топая. — Ничо так, бабка не наврала.
— Э... да.
— Во, красава! — Маша плюхнулась на лавку. — Ну что, когда жрать будем? Я с утра один бутер съела.
Вера Ивановна наконец пришла в себя.
— Присаживайтесь... к столу.
Обед превратился в испытание. Маша ела, громко чавкая, рассказывала про рок-концерты. Она вытирала рот рукой, облизывала пальцы, требовала добавки.
— Борщ нормальный, но моя бабка лучше делает. А у вас че-то постное.
— Да, ваша бабушка... Нина... она хорошо готовит, — слабым голосом произнесла Вера Ивановна.
— Эх, че-то мало тут выпить. Женька, у тебя чего покрепче есть?
— Нет, к сожалению.
— Жаль. А тут вообще скучно все. Хотя огород неплохой.
Вера Ивановна потянулась за корвалолом.
— Женя, может, проводишь. Машу?
— Да, конечно. Давайте я вас провожу.
— Ну пошли, — Маша вскочила. — Спасибо за жратву, Вера Ивановна! Мы еще увидимся!
Они вышли за калитку. Прошли немного по дороге. И тут оба не выдержали — расхохотались так, что пришлось присесть на завалинку.
— Ты видел лицо твоей бабушки? — Маша вытирала слезы.
— Видел!
— Думала, она в обморок упадет, — Маша достала влажные салфетки и начала стирать макияж. — Этот ирокез, кстати, парик. Неудобная штука.
Через минуту с ее губ исчезла черная помада. Она сняла парик, и из-под него выбились русые волосы. Вместо панк-девушки перед Женей сидела симпатичная женщина с добрыми карими глазами и милой улыбкой.
— Вот, теперь это снова я.
— Это было гениально. Баба сейчас, наверное, Нине Семеновне названивает.
— Теперь твоя очередь.
— Договорились. В среду устроим?
А в доме Веры Ивановны уже звонил телефон.
— Нин, ты что мне подсунула?! — кричала она в трубку.
— Что случилось?
— Твоя Машка! Она вся в черном, волосы фиолетовые, в носу железка какая-то!
— Что?! Ты что несешь? Машка у меня скромная девочка!
— Скромная?! Она пришла вся в дырках, какие-то черепа на футболке!
Нина Семеновна тут же позвонила внучке.
— Что ты там устроила?!
— Ты о чем?
— Вера Ивановна звонила, говорит, ты явилась к ним как панк какая-то! Что ты пришла с фиолетовыми волосами и в рваных джинсах!
— А что? Я же современная девушка, мне тридцать лет, а не сто.
— Мария!
— Бабуль, ты же хотела, чтобы я пошла на свидание. Я пошла. Не понравилась им — их проблемы. Может, хватит уже меня сватать?
В среду Маша предупредила бабушку, что к ним придет гость.
— Кто?
— Женька. Мы решили продолжить знакомство.
— Что?! После того, что ты там устроила?!
— После того, бабуль. Он нормальный парень, не испугался.
Нина Семеновна не знала, радоваться или плакать. В два часа дня раздался стук в калитку. Нина открыла дверь — и обомлела.
Перед ней стоял мужчина в мятых тренировочных штанах, застиранной майке с пятном и резиновых шлепанцах на босу ногу. Волосы торчали во все стороны, щетина дней пять не брита, из кармана штанов торчала пачка дешевых сигарет.
— Здорово. Я к Машке.
— Я... да... проходите.
Женька прошел во двор, где его ждала Маша.
— Привет, — он плюхнулся на лавку.
— Привет.
Нина Семеновна стояла у крыльца, не зная, что делать.
— Может... чаю?
— Не, я кофе предпочитаю. Растворимый, три ложки. И печенек каких-нибудь. А лучше сала с хлебом.
Нина молча удалилась на кухню. Следующий час она подслушивала у окна. Женька и Маша сидели во дворе, смеялись.
— Слушай, а давай в следующий раз на речку сходим. Рыбу половим.
— Давай. Только я плохо рыбачу.
— Да я тоже. Зато на природе посидим.
Когда Женька ушел, Нина набросилась на внучку.
— Машенька! Что это было?!
— Что "что"?
— Он же в шлепанцах пришел! И небритый!
— И что? Мне нравятся простые парни. Без понтов.
Нина позвонила Вере Ивановне.
— Твой внук пришел в тренировочных штанах! И небритый!
— Что?! Женька?! Да он всегда аккуратный!
— Ну, сегодня он явно решил сменить имидж. Вер, может, нам не стоило их знакомить?
— Может, и не стоило. Но они же теперь сами встречаются.
Через неделю Маша и Женька встретились в районном центре, в кафе — оба в нормальной одежде, без грима и парика.
— Кажется, план удался, — сказала Маша, помешивая кофе. — Моя бабушка теперь боится даже заикаться о свадьбах.
— Моя тоже. Она вчера видела, как я собираюсь на встречу с тобой, и только руками развела.
— Отлично. Значит, миссия выполнена.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Слушай, а давай продолжим встречаться? — Женя отпил кофе. — Только уже без спектаклей. По-настоящему.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Знаешь, когда мы в прошлый раз сидели у тебя во дворе, под яблоней... Мне было реально хорошо. Давно так не смеялся. Ты классная.
— Мне тоже было хорошо. Просто... Не думала, что ты всерьез.
— Я всерьез. Давай попробуем?
Маша молчала несколько секунд, разглядывая его лицо. Потом кивнула.
— Давай попробуем.
Они начали встречаться. Сначала осторожно — кино, прогулки, кафе. Потом чаще. Женя приезжал в деревню каждые выходные. Маша часто оставалась у бабушки на ночь после их встреч. Бабушки переглядывались, но молчали — боялись спугнуть хрупкое счастье внуков.
Через полгода они расписались. Бабушки сидели в первом ряду в загсе и всю церемонию вытирали слезы платочками.
— Вер, — шепотом сказала Нина Семеновна, когда молодожены расписывались, — а ведь получилось у нас.
— Получилось, Нин, — кивнула Вера Ивановна. — Хоть и не так, как мы планировали.
— Главное — результат.
После росписи Женька и Маша устроили небольшой обед в деревне, на даче у Веры Ивановны. Накрыли столы во дворе под яблонями, позвали соседей.
— Спасибо вам, бабушки, — сказал Женька, поднимая бокал с компотом. — Если бы вы нас не познакомили, мы бы, наверное, так и прожили жизнь порознь.
— Хотя методы у вас были, прямо скажем, специфические, — добавила Маша, обнимая Нину Семеновну.
Бабушки переглянулись, но промолчали. А Женька и Маша рассмеялись — только они двое знали, какой урок они тогда преподали своим неугомонным родственницам.
Теперь, через два года после свадьбы, они живут в городе, но каждые выходные приезжают в деревню. Помогают бабушкам по хозяйству, работают в саду, собирают урожай. А недавно Маша сообщила, что ждет ребенка.
Вера Ивановна и Нина Семеновна уже спорят, кто будет больше нянчить правнука. И обе счастливы, что когда-то решились на то сватовство. Пусть и вышло все не так, как планировалось.