Цель. Часть 1, 2 , 3

Василий Морской

Глава 1. Первые шаги

Почему Алексей пошёл в Суворовское училище

Почему Алексей Марков после окончания 8-го класса средней школы подался в Суворовское училище, он сам плохо понимал. С детства он помнил, когда отец приходил домой со службы, всё было подчинено только его желаниям. Мама суетилась вокруг него, кормила, а Алексей сидел за столом и слушал их негромкий разговор. Его служебный китель источал неведомые ему тогда какие-то запахи стали и краски, смешанные с запахами моря и свежего морского воздуха.

Его звание звучало капитан-лейтенант, а должность - командир БЧ-5 (боевая часть №5 – электромеханическая команда), это завораживало, будило в воображении картины его трудной морской службы. Семья Марковых жила тогда на Русском острове, что вблизи с Владивостоком, в военном городке, в служебной квартире, в небольшом доме из красного кирпича, построенном пленными японцами. Мимо частенько строем проходили матросы, которым старшина командовал в такт:
- Р-раз! Р-раз! Р-р-раз, два три! Подтянись!

Флотовая жизнь: обычаи и уборка

Алексей с отцом частенько ходили купаться на пирсы, где вдалеке виднелись шаровые (покрашенные серой шаровой краской) корпуса катеров и тральщиков. Народу тогда, на Русском острове, было мало, только офицерские семьи. Остров в те времена был закрытой территорией для посещения гражданских и жил своей отдельной флотской жизнью. По субботам объявлялась большая приборка (это просто уборка всего и везде), на улице матросы мели улицы и тротуары, весной красили бордюры белой краской, играла музыка из репродукторов, настроение было у всех нас приподнятое. В семье Марковых тоже было весело, потому что у папы в субботу был короткий день.

Несмотря на это, в квартире тоже должна была производиться большая приборка и каждый знал своё манёвр! С малолетства Алексей привык, что мыть палубу (то есть пол в квартире) надо на два раза, сначала мокрой ветошью (тряпкой), а потом хорошо выжатой ветошью уже начисто. Переборки (стены квартиры) никто не трогал, так как на них были наклеены жёлтые в полоску обои, а подволок (потолок) два раза в год весной и осенью белился, чтобы выглядеть чистеньким. Поэтому и будущее Алексея просматривалось семьей где-то на военно-морском флоте, хотя он не помнит, чтобы отец об этом прямо высказывался.

Папа вообще любил выражаться по-флотски, и Алексей до сих пор помнил эти слова, вросшие в его мозг навсегда – харчить (кушать или принимать пищу), гальюн (туалет), пехотинцы (бестолковые люди, рохли), баночка (стул), каюта (комната), камбуз (кухня), драить (чистить, мыть) и так далее. Папа всё умел и всегда у него был ответ на любой вопрос. Всё в его жизни, а соответственно и у всей семьи Марковых было подчинено определённому распорядку.

Алексея это не напрягало, а иногда даже нравилось, когда каждую зиму они все обязательно ходили на лыжные прогулки, катались на коньках, а летом летали на самолёте к родителям отца в станицу Голубицкую, в Краснодарский край, купались в Азовском море.

Флотский жаргон отца

Там, в Голубицкой, была отдельная жизнь, когда маленький Алеша много времени проводил с дедушкой Костей и его собаками. Константин Иванович Марков, дедушка по папиной линии был известный собаковод и вырастил немало служебных восточно-европейских овчарок для милиции, за что имел благодарственные грамоты. Мама этих щенков тогда была ещё жива – умнейшая собака по кличке «Волна».
Дедушка выпускал Алексея с ней на прогулку и говорил всегда именно ей, Волне, мол, смотри, не потеряй его, ну, то есть Алексея. И она вела его по своему маршруту по станице, а он гордо вышагивал, ведя её на поводке, хотя понятно, что это его она выгуливала, присматривая, чтобы он не выпустил поводок и не потерялся.

Зимние развлечения и летний полёт к деду

Как-то однажды ночью, на Русском острове, случилась большая суматоха и папа сорвался куда-то, как потом выяснилось, по тревоге. Был срочный выход в море, так как в залив Петра Великого зашла американская подводная лодка, нарушив государственную границу. Двое-трое суток его не было, потом очень поздно он вернулся домой усталый и очень грязный и пахнущий мазутом, весь в машинном масле. Оказывается, на корабле, на ходу, отказал один из дизель-генераторов, и они всей машинной командой его чинили. Ведь БЧ-5 – это электромеханическая часть, отвечающая за работу всех механизмов на корабле, а его отец был командиром этой электромеханической части на своём тральщике.

Прогулки в Голубицкой

Отец был немногословен, рассказывал мало, но Алексей понимал, что не всё можно рассказывать даже семье! Однажды в воскресенье он взял их с мамой на свой тральщик, там было много гражданских – семьи и знакомые, был день открытых дверей, и они долго ходили по тесным проходам, запинаясь о высокие комингсы (такие специальные пороги у дверей), стукаясь иногда головой о выступающие трубопроводы и вентили.Попав в папину каюту, Алексей сначала даже не понял, что здесь живёт в плавании его отец, такая она была крошечная! Правда, другие оказались ещё меньше, там почти везде жили по двое, трое моряков, а в матросском кубрике так и вообще ввосьмером!

Срочный выход в море

Одноместные каюты же были только у командира тральщика, командира БЧ-5 и командира БЧ-1, главного штурмана корабля! Алексей узнал эти запахи, именно их отец и приносил домой, запахи металлов, красок, машинного масла и … свежего хлеба! Да, да их всех пригласили в кают-компанию офицеров, где очень приятный командир корабля капитан 2 ранга Безусов Александр Иванович всех угощал флотским борщом, макаронами по-флотски и, конечно, флотским компотом со свежеиспечённым хлебом. Казалось, ничего вкуснее этого хлеба Алексей никогда не ел!

Интересная вещь – память, она записывает некоторые события, вкусы, запахи глубоко под корку, а некоторые не записывает вовсе или просто стирает навсегда…
Даже спустя много лет Алексей помнил, такие слова, как пуля, мизер, бомба, а став постарше, он понял, что это словечки из преферанса, карточной игры интеллектуалов и офицеров. Отец очень любил преферанс, и компания игроков из близких друзей и знакомых семьи часто собиралась у нас по субботам на кухне и в сигаретном дыму, попивая коньячок, как они говорили, расписывала пулю! И это действо тянулось до середины ночи.

Приглашение в кают‑компанию и флотский обед

Шли годы и отца перевели военпредом на судоремонтный завод в бухте Улисс, и семья переехала в коммунальную квартирку, всего в одну комнату, в Диомиде, так назывался район Владивостока, что располагался на берегах бухты Диомид. Соседями у них была семья старшего механика с китобойной базы «Советская Россия», которая занимала целых две комнаты. Тогда же Алексей попробовал мясо кита и краба, ему очень понравилось. Собственно, тогда же сосед дядя Саша и подарил Марковым сапожную ложку, сделанную мастерами китобойной базы из китового уса, которую вы, мой любимый читатель, уже встречали в жизни Алексея. В Диомиде родилась сестра Алексея Людмила, причем Алексей точно помнил, что, когда его спрашивали, как назовем сестру, имя Людмила было именно его выбором.

Через какое-то время семья переехала на улицу Спортивную в дом №9, где маме дали двухкомнатную квартиру в четырёхэтажном кирпичном доме, называемую в народе «распашонкой», папа служил на номерном судоремонтном заводе военным представителем, мама писала очередную диссертацию, Алексей пошёл в первый класс и это, похоже, было началом его осознанного пути.

Преферансные субботы у отца в дыму

Каждое утро Алексею надлежало пробежать три круга по двору, а потом обливаться холодной водой, стоя в ванне. С самого начала эта экзекуция была ему не по нутру, но приходилось терпеть. Отец не хотел даже и слышать возражений, и Алексей по началу очень стеснялся, когда бежал по утрам зимой и летом, когда дворничиха причитала:
- Ой, опять Лешеньку бежать на улицу выгнали!
Но отец был непреклонен, и когда подросла Людмила, она бегала с Алексеем, только на круг меньше. Все во дворе говорили – вон Марковы опять бегут! Когда они выросли, они поняли, что к чему, зачем обливания и бег по утрам, и всё такое! Но тогда, в детстве, они делали всё это «из-под палки»!
Отец работал военпредом по гражданскому графику, рабочее время было отмерено, как у всех – с 8.00 до 17.00, всё нормализовалось, боевых тревог на заводе не было! Мама защитила докторскую диссертацию, а ей ещё не было и сорока лет, возглавляла онкологическую кафедру в медицинском институте, семья зажила стабильно и сыто.

Переезд в Диомид: коммунальная квартира

Отец никогда не заговаривал с детьми о будущем, как будто само собой подразумевалось, что Алексей пойдет по его стопам, а он и не возражал. Они только раз поговорили, что дорога в высшее военное училище может пролегать через Нахимовское или Суворовское училище, где ребята проходят серьезную двухлетнюю подготовку и после его окончания легко поступают в «вышку». Мама выяснила, что совсем рядом, в Приморском крае есть Уссурийское суворовское училище, предложила, может - туда. Разговоры разговорами, а стало ясно, что к военной службе надо готовиться.

Отец научил Алексея грести на вёсельной лодке. Он помнил первые кровяные мозоли, которые сразу появились от отсутствия навыка гребли, однако, папа спокойно отреагировал на его испуганный взгляд на окровавленные руки – до свадьбы заживёт!

Утренние пробежки и холодные обливания

Они с отцом ходили на шестивесёльном яле (шлюпка для шести гребцов и одного рулевого) под парусом, что приводило Алексея в какой-то первобытный восторг. На поворотах папа, сидящий на руле, как и подобает командиру шлюпки, закладывал крутой галс (путь движения парусного судна с поворотом), что иногда черпали бортом воду и сотни брызг обдавали всех сидящих в яле матросов и Алексея, полное удовольствие, смешанное со страхом попасть в оверкиль (опрокидывание шлюпки на крутом повороте вверх дном).

Работа родителей и мамина академическая карьера

Конечно, именно отец научил его не бояться и любить море, а также многим практическим жизненным навыкам. Часто всей семьёй, с друзьями, они отправлялись в походы по островам Рикорда, Попова, Рейнике, где ночевали в палатках, ловили рыбу, купались, отдыхали. Отец научил Алексея правильно разжигать костер, ставить палатку, организовывать, а точнее, разбивать, лагерь.

Все члены семьи, поголовно, ныряли с ластами, масками и трубками (сейчас этот способ ныряния называется «снорклинг») за мидиями, трепангами и гребешками, которых в те времена водилось огромное количество и их вылов был не запрещён.

Наловив в сетку гребешка, рассаживались вокруг костра и терпеливо ждали, когда раковина на огне вспухнет и откроется, тогда вырезали острым ножом самой вкусное – мускул гребешка, распахивали её полностью, остальные внутренности аккуратно складывали в баночку - они годились на наживку, ведь на гребешок брала и крупная камбала, и краснопёрка, а потом ели белый, мясистый чуть сладковатый гребешковый мускул, обильно полив выжатым лимончиком, полный улёт!

Планы о военной службе и выбор училища

Так летели школьные годы, и после окончания восьмого класса Алексей самостоятельно решил поступать в ближайшее к Владивостоку суворовское училище и, неожиданно для его одноклассников, и, даже возможно для его родителей, он поехал в Уссурийск, что в 100 километрах от Владивостока, прошел медкомиссию и поступил в Уссурийское суворовское училище.

Первый опыт гребли

Лишь одно событие тех времен перевернуло его жизнь навсегда – умер отец. Он так и не узнал о поступлении своего сына в СВУ. В семье, где мама была доктором наук и практикующим врачом, где всегда была гора медикаментов на разные случаи, Кирилла Константиновича спасти не удалось – обширный инфаркт миокарда.

Походы, лагеря и навыки выживания в море

Алексей уже был зачислен в суворовское училище и участвовал в первичных сборах курсантов-суворовцев. Неожиданно, его вызвали к начальнику училища. Алексей прибыл со своим классным офицером в кабинет к начальнику, где ему и сообщили эту новость. Ему первому из всего набора выдали черную с красными лампасами суворовскую форму и отпустили в отпуск на трое суток для участия в похоронах.
Алексей ехал в рейсовом автобусе во Владивосток и понимал, что с этого момента ему придется принимать все решения по своей жизни самому и вдруг поймал себя на мысли, что почему-то не сильно огорчен этим обстоятельством.

Глава 2. Яхты. Море. Пароход

Провал по химии и конфликт с учительницей

Алексей Марков оканчивал Уссурийское суворовское военное училище с одной четверкой, по химии, и ничего нельзя было с этим сделать. У него не заладились отношения с «химичкой» с самого первого урока еще два года назад. Наталия Александровна была маленькой, очень симпатичной молодой женщиной с красивыми ногами и прекрасной фигурой, по крайней мере, так казалось всему 4-му классу 2-й роты. На каком-то из первых уроков она привела класс на лабораторные занятия в химический кабинет, построила их всех вдоль стены и нудным менторским голосом начала урок. По стройному ряду курсантов пошли небольшие смешки и разговоры, мол, могла бы и посадить нас за столы. И, потом, очень смешно смотрелась маленькая учительница химии с указкой в руке, шагающая вдоль строя высоких и не очень, однако, все равно, выше ее, курсантов. Такая маленькая «Наполеоночка» выходила. Но это ведь военное училище и она, зная, что все понимают дисциплину, а она здесь командир, скомандовала:
- А ну-ка, смирно!!
При этом она ударила сгоряча указкой по ноге, а та треснула и сломалась, да так, что зацепила нейлоновый чулок Наталии Александровны, на котором сразу образовалась приличная дырка. Она отбросила в сердцах обломки указки в сторону мусорного ведра, но прочная (тогда советская) нейлоновая нитка, зацепившись за обломок деревянной указки, распустила практически весь чулок снизу колена, оголив, конечно красивую ножку, но больно уж все это выглядело нелепо и народ, не выдержав, заржал.

Алексей в поисках учительницы в кладовой

«Химичка» выбежала из лаборатории. Алексей был старшиной класса и «зашикал» на своих товарищей, мол, нехорошо вышло, но, вроде, мы не причём, поэтому пойду, успокою и верну учителя в класс. Он выскочил в коридор учебного корпуса и заглянул в ближайшую приоткрытую дверь, это была кладовая химических реактивов, всяких химических банок и склянок. Дёрнул дверь на себя и влетел в кладовую. Этот миг он запомнил навсегда! Наталия Александровна стояла босиком на куске картона, совсем без юбки, вернее в юбке, которая была задрана вверх, и снимала оставшийся целый чулок!

Шок от враждебности учительницы и новые двойки

У Алексея перехватило горло, и он не мог вымолвить ни слова, просто стоял и смотрел на ее красивое тело и ноги. Она повернулась к нему всем телом и с перекошенным от гнева лицом прошипела:
- Чего еще тебе надо?!!
В общем, тогда все улеглось каким-то образом, но лично Марков получил за первую четверть конкретную тройку, потом опять тройку, «химичка» не простила ему конфуз, а в итоге в аттестат Алексей еле выторговал четверку, хотя очень надеялся, в общем, на золотую медаль, но не получилось!

Положение о суворовских военных училищах (СВУ) в те времена гласило, что тех выпускников, кто желал продолжать обучение в танковых, общевойсковых (пехотных), артиллерийских и прочих армейских военных ВУЗах, зачисляли в эти ВУЗы прямо во время выпуска из Суворовского училища. Их переодевали сразу в курсантскую форму того ВУЗа, который они выбрали, отправляли в отпуск, а потом сразу курсанты отправлялись на учебу!

Выбор Маркова: путь в военно-морское училище

Алексей Марков и еще несколько выпускников из его роты изъявили желание поступать в Тихоокеанское высшее военно-морское училище им С.О. Макарова во Владивостоке. В этом варианте им предстояло сдать вступительные экзамены на общих основаниях, и только в случае их зачисления, затем отправиться в отпуск, а потом уже прибыть в училище на учебу. Все эти «перипетии» Марков со товарищи преодолели успешно и с сентября уже начали обучение в военно-морском училище.
Особо Алексею повезло в отпуске, он остался в городе, стояла августовская жара, и он часто ездил на городские пляжи и однажды встретился со старым знакомым отца, Виктором Павловичем, который остановил юношу со словами:
- Алексей?! Марков?! Ну ты и возмужал! Еле узнал тебя! – они не виделись с самих похорон отца Маркова, который два года назад умер от неожиданного инфаркта.
- Пошли с нами на яхте, пройдемся по заливу на два-три часа, искупаемся, если захотим, в чистой водичке… (имелся ввиду - Амурский залив)
- Да я ничего не умею на яхте… - Алексею было страшновато, но при этом очень хотелось попробовать себя на парусном судне.

Встреча с Виктором Павловичем у морского пляжа

Яхта у Виктора была, так, по крайней мере, показалось Алексею, огромной деревянной красавицей, старого немецкого проекта, еще довоенной постройки, «краснодеревая», одномачтовая, с вместительным кокпитом (пространство для яхтсменов), где были несколько сидений с мягкими кожаными подкладками и местом рулевого. Название у яхты было тоже романтическое – «Виктория», она была названа в честь дочери первого владельца яхты, а Виктор Павлович сказал, что, когда яхта ему досталась, то не стал ее переименовывать. Ступать в обуви на палубу было категорически запрещено! Снимали кроссовки на трапе и босиком шли по блестящей от лака деревянной палубе. Как только Алексей ступил на палубу и потом соскочил в кокпит, тут же из кубрика выглянула русоволосая девушка и тихим голосом сделала ему замечание:
- На лодке не принято прыгать, можно соскользнуть за борт! Надо аккуратно переступать!
- Вика, не приставай к человеку, он первый раз на лодке! – Алексей смутно вспоминал, кто это такая, дочка Виктора вроде была ещё маленькая…
- Ну что застыл? – Виктор подтолкнул легонько Алексея к ней – Это же Виктория, наша с Ириной дочь, ты что не узнал ее?

Приглашение на яхту: страх и любопытство

Да это была Вика, когда-то маленькая нагловатая и визгливая девчонка, с которой он виделся лет десять назад на каком-то семейном мероприятии. Теперь же перед ним стояла улыбающаяся загорелая русоволосая девушка в коротеньких шортах и полосатой футболке. Алексей замялся, покраснел, потом подал ей руку, она ее крепко пожала и просто сказала:
- Понятно, первый раз на лодке, тогда спускайся вниз, я все тебе здесь покажу!
- Давай, давай, дочь! Отходим через, минут десять! Готовьте лодку!
Алексей спустился в кубрик и увидел тётю Иру, точнее Ирину Витальевну, жену Виктора, уже переодетую в оранжевый спасательный жилет, и всё, больше никого не было. Что, мы всего вчетвером пойдем в море?! Алексей был не робкого десятка, но тоже одел жилет и начал внимать нехитрым, но важным премудростям поведения ради безопасности на парусном судне. Виктория расставила всех по местам, объяснила Алексею его обязанности на отходе и … все, отчалили и на малом ходу под тихий рокот дизельного мотора пошли на выход из гавани. Класс, Алексей почувствовал себя на вершине блаженства. Неторопливо вышли в Амурский залив, подул ветерок, поставили паруса «Грот» и «Стаксель». Паруса пополоскали совсем чуть-чуть, потом наполнились ветром, и в полной тишине (дизель заглушили) лодка пошла набирать ход. Вот именно эти первые ощущения запомнились Алексею на всю жизнь и именно тогда, видимо, возникла неимоверная тяга к «яхтингу»!

Первая встреча на палубе с девушкой Викой

Крейсерская яхта типа «Л-6» была предназначена и для гонок, и для морских путешествий с почти неограниченным районом плавания. Внешние борта были выкрашены в традиционный для таких лодок белый цвет и блестели на солнце, омываемые набегающей морской волной. Все четверо сидели в кокпите на своих штатных местах – Виктор на руле, Алексей отвечал за шкоты стакселя (это такие веревки, которые нужно было натягивать или ослаблять в нужное время или по команде капитана), Виктория отвечала за шкоты грота, а Ирина была у них на подхвате, потому как на резком крене яхты приходилось набивать (натягивать) шкоты вдвоем, в четыре руки. Шли очень ходко, изредка помахивая руками соседским лодкам, в выходной день в акватории было много парусов.

Первый выход в море и восторг

К концу дня погода стала портиться, Виктор уже решил возвращаться на базу, как неожиданно резко налетел северный ветер, верхушки волн уже пенились и срывались. Во Владивостоке в августе это случалось нередко. Путь в яхтенную гавань лежал прямо против ветра, это для парусного судна даже очень хорошо, однако скорость снизилась и приходилось идти галсами (курсы судна, пересекающие линию ветра) то вправо, то влево, Виктор дал команду всем одеть штормовые непромокаемые куртки. Оказалось, на яхте есть практически все, что может потребоваться в любой морской ситуации.

Начинало темнеть, ветер усиливался, все на лодке были уже мокрые до нитки, брызги встречного ветра и волн сделали свое дело! Стаксель пришлось скинуть, на ветру и качке Вика с Алексеем стояли на коленях на носовой палубе и пытались убрать парус в форпик (пространство под носовой верхней палубой), иначе его бы просто смыло!

Шторм над амурским заливом и экипаж

Руки сводило от непривычной нагрузки, однако Алексей не мог показать слабость и пытался изо всех оставшихся сил помогать или хотя бы не мешать! Виктор запустил двигатель, это помогло стабилизировать лодку на курсе, а когда приблизились к береговой черте, качка улеглась, ветер уже не мешал, как в открытом море, огромный город прикрывал Спортивную гавань, где обычно швартовалась яхта Виктора. Уже ближе к 11 вечера на дизеле вошли в ковш Спортивной гавани и пришвартовались к причалу на свое место. У Алексея дрожали руки и колени, но было приятно и спокойно, что команда справилась и пришла в порт целой и невредимой.
- Ну что, моряк, зачислять тебя в экипаж нашей «Виктории»?! – Алексей даже не мог поверить, до такой степени он боялся показаться балластом (здесь, в смысле, помехой) на яхте!
- Я…, конечно, да…, если вы считаете, что я… смогу! – он сбивался под строгим взором Вики, глаза которой светились в сумраке кубрика игривым смехом.
- Если команда не против, принимаем Алексея Маркова матросом на яхту «Виктория» 18 августа сего года!
- Команда не против! Проверили парня, наш человек! Я и не сомневалась! – сказала Ирина Витальевна,
- Мы не против! – просмеялась Вика, отжимая промокшие вещи в ведро. Так и стал Алексей, нежданно-негаданно, яхтсменом!

Борьба со штормом и спасение паруса

Этим же летом они еще пару раз сходили в море, даже как-то с ночевкой на острове Рейнеке. Алексей освоился с обязанностями шкотового и уже действовал со знанием дела. Виктор Павлович хвалил Алексея за сметливость и быстрое схватывание и отработку яхтенных навыков, много рассказывал об отце Алексея, они работали с ним на номерном судоремонтном заводе в бухте Улисс почти десять лет. С Викой установились хорошие приятельские отношения, они гуляли вдвоем по отдаленным пустынным пляжам Рейнеке, удивлялись, почему раньше не получалось видеться чаще. Марковы бывали раньше здесь, Алексей хорошо ориентировался на Рейнеке, знал места, где ловилась рыба, а где можно было понырять и достать трепанга или даже, если повезет, вытащить гребешка.

Алексей понимал, что в сентябре начинает учебу в военно-морском училище, а там присяга и служба Родине, не понятно где и как. Он не хотел никаких обязательств, поэтому на откровенные намеки Виктории отвечал аккуратным непониманием. Вечером, когда родители Вики уже устроились на ночевку в палатке, они остались ночевать на лодке, благо на Л-6 места было полно!

Алексей принимает приглашение стать матросом

Вика, видимо, решила «взять эту неприступную крепость», пошла в атаку и разрешила себя поцеловать! Алексей, имевший уже опыт общения с дамами в суворовском училище, маневрировал успешно, то есть поцеловал девушку и не раз, но дальше дело не пошло, наконец усталость взяла своё и, нацеловавшись вдоволь, они улеглись в «гробах» спать. Гробом называлось небольшое помещение в кубрике, уходящее под кокпит с мягким матрасом, размером ровно чуть толще взрослого человека, по правому и левому борту лодки. Поэтому Алексей залез ногами вперед в гроб правого борта и, не раздеваясь, уснул сном праведника.
Утром он, проснувшись рано, сразу выбрался на верхнюю палубу, погода была сказочной, жара уже под 25 градусов! Недалеко оказался на якорях белый пароход с названием на борту «Тайга». Матросы красили белой краской борта, свешиваясь на подвесных люльках, играла музыка. Алексей засмотрелся на небольшой темно-синий флажок на мачте с каким-то черным знаком и военно-морским флажком в углу. Для него это была загадкой.

Летние походы на остров и обучение

Вика проснулась тоже и, потягиваясь, предложила сгонять на надувной лодке на берег, забрать родителей, и всем вместе позавтракать. Так мы и сделали.
На завтрак сделали омлет на газовой плите, потом пили чай с бутербродами и вчерашними гребешками.
- Какой красавец гидрограф, встал, наверное, привести себя в порядок, подкрасить борта перед заходом во Владивосток! – Виктор показал на корабельный флаг:
- Видишь, там на флаге изображен маяк и военно-морской флажок? Это значит принадлежность к ВМФ, но это судно относится к гидрографической службе ТОФ (Тихоокеанский флот). Я как-то пару лет назад участвовал в ходовых испытаниях после ремонта одного такого гидрографического судна, мне очень там понравилось. А ты куда планируешь служить после училища?
Алексей даже не знал, как на это ответить, только промычал чего-то невразумительное, типа, пока не знаю, определюсь позже.
- Ну, папа, ты и спросил! Он же первокурсник, чего с него взять! – Виктория мстила по-тихому за вчерашнее.

Подготовка к поступлению в военно-морское училище

Виктор Павлович очень подробно описал, что ему удалось увидеть на гидрографе. Капитан и помощники там – офицеры, как правило выпускники училища им М.В. Фрунзе в Ленинграде, единственного ВУЗа в стране с факультетом подготовки гидрографов, а средний командный состав и матросы – гражданские лица. Есть даже женщины, которые готовят пищу, накрывают в столовой, медики и научные сотрудники.
- Вот это точно то, что тебе нужно! – Виктория добивала Алексея за несговорчивость, встала из-за стола и направилась в кокпит готовить яхту к подъему якоря и началу движения. Алексей не отвечал на ее выпады, тоже начал готовить шкоты к постановке парусов.

Поцелуй на палубе и сон в «гробе»

Уже когда отошли от Рейнеке и пошли на бухту Славянка, где компания собиралась мощно пособирать гребешка, Алексей еще раз завел разговоры о гидрографе, Виктор рассказал все что знал, что эти суда, а принято называть их гидрографическими судами, очень много ходят, морских задач перед гидрографией флотов стоит уйма - от контроля за запуском космических кораблей до изучения толщи вод морей и океанов в военных целях.

Утренний взгляд на пароход «Тайга»

Марков потом очень много раз вспоминал эти разговоры на яхте, но особенно ему понравился сам гидрографический корабль, вернее судно, его внешний вид и оснастка, куча антенн, катера, подвешенные на мощных талях и вообще. Кода они снялись с якоря на «Виктории», Виктор сознательно, специально для Алексея, сделал круг «почета» вокруг гидрографа, чтобы подробно его рассмотреть со всех сторон, и, когда они проходили мимо кормовой части «Тайги», две девушки на юте (кормовая палуба судна), весело смеясь, помахали им руками.
- Вот, вот, началось, помаши им в ответ, Лешенька! – Вика улыбалась и сверлила его взглядом. Ирина Витальевна грозно помахала ей кулаком:
- Ну что ты к нему прицепилась, ему через неделю на службу, считай в тюрьму!
- Ну это ты хватила, в тюрьму! Отстаньте от парня, он стоит на пороге совсем другой жизни! – Виктор Павлович координировал всю беседу, но здесь Алексей, неожиданно для всех, перевел спокойным тоном разговор в другое русло:
- Вы знаете, я очень вам всем благодарен за этот мой отпуск, действительно через неделю мне на службу, как там все сложится я не знаю, но «Викторию» я не забуду никогда! – в этом месте Алексей поймал взгляд Вики, потом посмотрел на Виктора, который смотрел на них обоих.
- Да, за три похода ты стал уже опытным яхтенным матросом, когда мы все теперь увидимся? – Виктор посмотрел на Викторию с укоризной. Алексей продолжал:
- Пока ветра сильного нет, я подготовлю все для ныряния! – на борту «Виктории» были два легких акваланга и полный набор всех «прибамбасов» для неглубоких погружений.

Тот яхтенный поход запомнился ему надолго, но особенно сильно, именно тогда, ему запала мысль, а что, если попробовать попасть после выпуска из училища служить на гидрографическое судно. Эта мысль поселилась у него в сердце, душе и теле очень глубоко!

Глава 3. Приказано выжить

Старт первого курса и курс молодого бойца

Год первого курса в училище начался стремительно, с прохождения курса молодого бойца на Русском острове. В те годы остров был закрытой военной территорией и они, курсанты 1 курса, попав в батальон морской пехоты, прочувствовали всю тяготу молодого «мяса», которое попало в реальную мясорубку. Подъем в 6.00, бег два километра в сапогах (попробуй отстань!) в виде зарядки, потом скромный завтрак, потом военная подготовка, потом стрелковая подготовка (это очень интересно), где-то тут обед, потом опять физическая подготовка, потом полоса препятствий и так по кругу! Не мудрено, через неделю, двое наших кандидатов в курсанты «выбросили белые флаги», то есть были отчислены и поехали домой!
Когда на построении им объявляли вердикт, то командир полка морской пехоты, подполковник Молодцов, сказал:
- Мы здесь никого не держим, пока присягу не приняли, милости прошу… на выход! Никто вам ничего не скажет! Есть один и последний шанс, именно сейчас, кто не может больше, два шага вперед! - в душах многих из них пошевелилась предательская мыслишка, а что, может, и я тоже больше не смогу, может шагнуть и - домой?

Но, понятно, не у Алексея Маркова, он же был «кадетом», то есть из суворовцев, а это уже своя каста в училище, как и «питоны», выпускники Питерского нахимовского училища. Они все были приучены к муштре и бегу на длинные дистанции в сапогах, поэтому так уж серьезно не напрягались! Алексей уже давно поставил себе цель. Он решил строить карьеру военного.

Кадет Марков: путь к военной карьере

За первый месяц так набегались и похудели, что когда на церемонии принятия присяги, уже в училище, им разрешили пообщаться с родственниками прямо на плацу, мама Алексея спросила:
- Ты что, сЫночка, плохо кушаешь?
Потекли будни курсантской жизни, а будни эти даже не стоят вашего времени, мой дорогой читатель. Первый курс училища, как первый год воинской службы – приказано выжить, просто терпи, так надо.
На первом курсе все сбивались в свои группы – или по интересам, или по признаку «кто откуда» приехал, «питоны» (выпускники Нахимовского училища) или «кадеты» (выпускники суворовских училищ), а еще была группа «местные», то есть группа из тех, кто поступал из Владивостока. Однако, Алексей Марков не сильно метался и был принят везде, и там, и там.

Первый месяц: отбор и присяга

В те годы приветствовалось умение играть на гитаре и, потихоньку, в штурманской роте создалась своя «джаз-банда», в которой их было пока пятеро и объединяло только то, что они все как-то умели на чем-то музицировать, попросту говоря бренчать на гитарах и при этом мычать, но называть это пением. Алексей тоже немного играл на гитаре, хотя эти его способности были признаны слабыми и его пробовали на ударных. В суворовском училище он уже играл на ударных в вокально-инструментальном ансамбле, и его усадили за «кухню», так между собой музыканты называли ударную установку.

Они уже бредили объединением в рок-группу, так как всем нравился уже шагающий по миру хард рок, они все знали Beatles и любили английский язык, и, к концу первого года обучения, им разрешили заменить на танцах в училищном клубе старших товарищей из штурманского факультета, которые выпускались и уходили служить на флот.

Музыкальная джаз‑банда в штурманской роте

Как – то долгими вечерами, на первом курсе училища, они много спорили о том, кем быть, как сложится судьба, куда занесет военная служба. Алексей высказывался неопределенно, больше слушал. В компании был Сергей Греков, сын командира большого противолодочного корабля на Камчатке, он сразу заявил, что обязательно пойдет служить на новый корабль, и, конечно, станет его командиром, а там в Академию и - прямая дорога в адмиралы. Но многие пока просто не понимали, куда идти служить, на какие корабли, Марков пока помалкивал.

План формирования рок‑группы и танцы

Он уже с первых дней учебы навел справки о гидрографии, действительно во Владивостоке базировался целый гидрографический флот, два дивизиона кораблей, здесь же размещалось командование гидрографической службы ТОФ. Корабли или, если быть точнее, суда гидрографии несли на борту специальный, немного странный, флаг – на темно-синем фоне белый круг с маяком и в левом верхнем углу маленький военно-морской флажок. В справочнике было сухо указано – флаг гидрографической службы военно-морского флота.

Беседы о будущей службе и амбиции

Конечно, обводы корпуса гидрографического судна далеки от стремительных форм крейсеров, сторожевиков, даже боевых катеров, однако их элегантность, какая-то рациональная компоновка всего, «покладистость к морскому ходу» что ли, угадывалась сразу. Было понятно, что они ходят далеко и надолго. Их называли судами, и, казалось, что судно – это что-то далекое от боевых «склянок» (звуки сигнала боевой тревоги), авралов и стрельбы из корабельных пушек, существо вольное, куда хочу, туда и иду.

Гидрография: знакомство и символика флага

Но также известно, что слово «судно» имеет и другое значение, связанное с медицинскими экзекуциями, с совсем не лицеприятными, а порой, даже противными ощущениями, близкими к унижению личности, поэтому вообще, сама мысль о службе на судне считалась чуть ли не крамольной!? Ну, как можно служить на … судне? Но, тем не менее или, наоборот, тем более, Алексея это не пугало, ему уже хотелось послужить на гидрографе, «поморячить», набраться опыта, а там, глядишь, дальше видно будет.

Характеристики гидрографических судов

Так и текли курсантские будни. Подъем, зарядка, завтрак, занятия в классах, как в институте – лекции и практические занятия, потом обед, работы, самоподготовка, отбой, а с утра по-новой… Конечно, были редкие увольнения домой покушать, иногда на танцы, но больше всего запомнилась «картошка», минимум пару раз в месяц первокурсники чистили картофель поздно вечером для кормления всего училища на следующий день. На картошке случалось разное. Один раз Володя Верескин поспорил, что съест, не запивая, восемь банок сгущенки. Съел и тут же отъехал в санчасть училища, потому что стало плохо, пришлось ночью вызывать дежурного санитара.
Володя вообще был весьма необычным парнем, к концу первого курса он уже стал папой двух мальчиков-близнецов! Представляете, как ему было непросто!
После окончания занятий на 1 курсе училища, все курсанты отправились на корабельную практику. Все первокурсники попали на крейсер «Дмитрий Пожарский». Когда прибыли на причал, крейсер, в такой близи, показался огромным серым стальным чудовищем с хищно торчащими жерлами главных орудий на кормовой палубе. Всех курсантов построили на юте (кормовая палуба корабля), где командир крейсера, легендарный капитан 1 ранга Сергеев Валерий Николаевич, лично, тихим скрипучим голосом приветствовал курсантов и объяснял нехитрые правила поведения на крейсере.

Сомнения о службе на судне

Уже утром, в 8.00 на подъеме флага, выстроилась вся команда и они поняли, что попали в суровую действительность флотской службы. Кубрик (жилое помещение матросов на корабле), в котором жил их класс, располагался прямо над артиллерийским погребом, это такое специальное место на корабле для хранения артиллерийских снарядов. Само это место было глубоко в недрах крейсера, а люк артиллерийского погреба был в том числе и в нашем кубрике. Иногда он открывался и оттуда, как из преддверья ада, вырывался воздух избыточного давления с диким свистом и шумом, с запахами пороха и смазочного масла. Вообще, на ходу, на крейсере со всех сторон неслись разные звуки и шумы его огромного работающего механизма.

Повседневные будни курсантов

На переборке (стенка помещения) кубрика было размещено специальное устройство, из которого периодически неслись какие-то команды, звонки и прочие резкие звуки, например, «колокола громкого боя», когда объявлялась учебная или боевая тревога. Это был приемник громкоговорящей связи, по нему объявлялись все команды для личного состава и днем, и ночью!
Звук сделать тише было нельзя – не предусмотрено. Поначалу заснуть вообще было невозможно, однако, потом все привыкли, и практически не замечали, как скрипело, свистело и гудело нутро большого крейсера.

История Володя Верескина – папа двойни

Вообще, как оказалось, наш крейсер «Дмитрий Пожарский» оказался очень заслуженным кораблем, он был спущен на воду в 1952 году в Ленинграде, а с 1955 года вошел в состав действующего флота. С тех пор он сходил в множество дальних походов, был на боевой службе в Индийском океане, следил за американским авианосцем Констелейшн (USS Constelation), который маневрировал на боевом дежурстве в Персидском заливе. Крейсер побывал в десятках стран с заходом в порты – Могадишо, Карачи, Бомбей, Коломбо, прошел в общем более 200 тысяч морских миль. В 1990 году был продан индийской компании на металлолом.

Практика на крейсере «Дмитрий Пожарский»

Вот на таком заслуженном корабле проходили морскую практику первокурсники ТОВВМУ им. С. О. Макарова. Набили, конечно, себе шишек! Марков помнил, как стоял на посту во время стрельб на правом шкафуте и пренебрег требованием обязательно надеть наушники. После выстрела 100-мм пушки, которая была метрах в двадцати от него, ему показалось, что его шарахнули по голове молотом, да так, что ни слышать, ни говорить, ни даже дышать он не мог, минут тридцать! Старшина на него кричал в полный голос, мол, какого черта он тут прохлаждается без наушников, а Алексей только мотал головой и ни слова не слышал! Его отвели в лазарет, где он пролежал остаток дня просто глухой «тушкой».

Жизнь в кубрике над артиллерийским погребом

Там же, на крейсере, впервые познакомились с крысами. Матросы их звали «Ларисками», они были везде. По началу все были очень напуганы и плохо себе представляли, что делать, если она ночью прыгала тебе на шконку (это подвесная кровать) прямо с трубы, которая проходила прямо над твоей головой. Потом матросы с крейсера научили нас с ними «разбираться». Ставилась своеобразная ловушка из проволоки прямо на той трубе, и все ожидали момента, когда она туда попадет и повиснет в петле. Тогда ее аккуратно снимали с трубы прямо в проволочной петле, и кидали в пустую гильзу от снаряда главного калибра, где она отчаянно визжала, попав в кучу своих сородичей. За десяток таких «усатых морд» на камбузе (корабельная кухня) давали всякое разное угощение. Так вот и жили на крейсере целый месяц!

А тогда, на практике, они обошли вокруг Японии, через Корейский пролив, далее с заходом в Советскую Гавань (стоянка 4 дня) и обратно во Владивосток через четвёртый Курильский пролив и пролив Лаперуза.

История крейсера: путешествия и судьба

Усталые, но совсем не худые (регулярное питание на крейсере к концу практики всем шло на пользу), не побежденные судьбой, все, как один, вернулись на базу и, когда их привезли в училище и дали полдня на сборы и отправление в летний отпуск, многие повалились на курсантские койки и спали в тиши училищной казармы до следующего утра, благо, что никто их в это время уже не трогал.
Алексей же спать не стал и собрался в отпуск за 30 минут и первым делом позвонил Виктории:
- Ну, как там крейсер?! – она уже знала, что они «морячили» на «Дмитрии Пожарском».
- Да так, нормально! А мы увидимся?! – он старательно подавлял в себе нотки нетерпенья.
- Ну, приезжай в яхт-клуб, я свободна! – Алексей чуть не закричал в трубку:
- Конечно, дорогая, я за тобой заеду домой!! – он уже выскочил по трапу на выход из корпуса и дальше к КПП, на «свободу». Его охватило такое чувство свободы и вседозволенности, как никогда ранее! Он почти бежал к остановке автобуса, чтобы добраться до своей квартиры на улице 25-го Октября. Ему хотелось кричать от радости, что с завтрашнего дня не будет подъемов и проверок, осмотров и всяких построений, вахт и дежурств, по крайней мере, целый месяц! Это чувство первого дня отпуска залезло ему под корку, оно въелось во все существо Алексея, он запомнил это на всю жизнь, и в последствии многих лет, когда ему выпадал отпуск, это чувство возвращалось, вскипало в нем, будило самые смелые замыслы и планы, придавало силы и, буквально, проясняло весь смысл его дальнейшей жизни!
Этот первый день первого в своей жизни отпуска Алексей запомнил, буквально, по часам. Он прибежал домой, побросал форму, где попало, надел джинсы и новую футболку, взял темные очки – капли, которые ему привез в подарок из рейса, старый отцовский приятель Геннадий Синегурский, тоже судовой механик, ходивший в «загранку» (то есть с заходами в иностранные порты).

Первокурсники на практике: травмы и уроки

Перед квартирой Виктории он постоял немного, осмотрел себя, загорелые руки эффектно смотрелись с белой футболкой, и, удовлетворенный своим видом, протянул руку к звонку. Дверь вдруг открылась, как будто она смотрела в глазок и открыла ему сама. На пороге стояла Вика, смотрела прямо на него, загадочно улыбалась. Он потянулся за очками, которые еще не успел снять, как она сама сняла их легким движением и, … обняла, обхватив шею и прижавшись к нему всем телом.

Встреча с крысами и ловушки на судне

Марков тут же улетел в астрал, голова закружилась, и он понял, что сегодня, сейчас, это произойдет! Он подхватил ее на руки и бережно, по крайней мере ему так казалось, понес ее на диван в гостиную. Они погрузились в водоворот поцелуев и только через несколько минут Вика, вдруг совсем низким голосом, сказала:
- Погоди, Леша, я хоть дверь закрою! – Алексей заметался, в эту паузу не понятно было, что ему надо делать, хотя он, конечно, уже тысячу раз в мыслях прокручивал этот сценарий, все равно, не мог сосредоточиться. Она вернулась не сразу, зашла куда-то, и вдруг появилась перед ним в одной футболке и, улыбаясь, толкнула его спиной на диван, упала рядом. Марков стащил с себя, не без труда, все одежды, Вика сдернула с себя футболку. Он задохнулся от нахлынувших на него ощущений и прикоснулся губами к ее упругой коже и начал целовать ее наливающуюся грудь.

Кругосветное плавание и первые впечатления

Марков уже знал некоторые детали процесса, у него уже был опыт в суворовском училище, однако он не смог удержать плоть и, как говорится, «не доехал» до цели, очень смутился, однако, Виктория (девушки, почему-то, всегда мудрее мальчиков-сверстников) потащила его в ванную комнату, где они забрались вместе в теплую пенную воду, плескались, смеялись, смущение улетучилось, само собой.
Потом они стояли под душевой струей, прижавшись друг к другу телами, Вика дрожала, а Алексей целовал ее во все места, потом бросил на пол махровое полотенце и растянувшись на нем, они сделали это, теперь уже очень уверенно, несколько раз, до пота, до стона, до замирания, до беспамятства.
Он очнулся в постели Вики, за окнами была темень.
- А где родители? – Алексей чувствовал себя, как после хорошей физической нагрузки, все мышцы болели.
- Они уехали в отпуск, в Сочи!
- А ты, что же?
- А я осталась тебя ждать!

Глава 4. Без вины виноватые

Летний отпуск, звонок мамы и признание

Летний отпуск пролетел почти мгновенно, несколько дней Алексей провел с Викторией, не выходя из квартиры, они перекусывали бутербродами, пока все не кончилось, наконец, до них дозвонилась мама Алексея и пришлось врать ей, что они ходили с ребятами на яхте на остров Попова загорать и купаться. Вечером он поехал домой и прямо с порога сказал матери:
- Мамочка, кажется, я женюсь!
Мама Алексея, мудрая женщина, сказала, что это все понятно, мол, пока не торопись, что не надо жениться на каждой девушке, с кем ему удалось, мягко говоря, провести ночь или даже несколько ночей! Они даже повздорили немного, потом все успокоились, и Алексей вдруг почувствовал дикий голод, а у мамы всегда был полон холодильник всякой еды. На том и закончили прения.

Старт второго курса: учёба и танцы

Начались занятия 2-го курса в училище, все потекло по намеченной траектории, уже было полегче, начались интересные для будущих штурманов предметы. Местные, а Алексей относился к этой категории курсантов, ходили домой почаще, однако с ночевкой их не отпускали, поэтому многие ходили на танцы, активно знакомились и ухаживали за девушками, времени стало хватать на все.
Виктория тоже была занята в университете, и они виделись редко. Они иногда перезванивались по телефону, однако в очередь к городскому аппарату в жилом корпусе курсантов штурманского факультета была такой длинной, что хватало только сказать последние новости и совсем было не до сантиментов.

Дисциплинарные проблемы курсантов

Курсантов второго курса называли «без вины виноватыми» и не случайно, так как по статистике, основными нарушителями дисциплины в училище являлись именно второкурсники, которые, пережив тяготы первогодков, начинали утверждаться в своем новом статусе, начинали ходить в самоволки (самовольные отлучки из училища, без разрешения начальства), употреблять спиртное, в общем, вести себя, как уже опытные «старички». А училищное начальство бесцеремонно изгоняло нарушителей из своих рядов дослуживать положенные сроки в действующие подразделения флотов.

Отношения с Викторией

В классе Алексея тоже были потери, не все доучились до конца учебного года - сами виноваты, надо было быть умнее. Марков усиленно зубрил штурманскую науку, ему нравилось, он серьезно готовился в моря! Джаз-банда штурманского факультета уже вовсю играла на танцах в училищном клубе, свободного времени почти не было, и Алексей редко виделся с Викторией, с удивлением обнаружив, что их встречи уже не приносили ему той первобытной радости, которую он испытал год назад. Постепенно их отношения охладели и перешли в статус «отношений хороших знакомых».

Практика на корабле «Бородино» и ночные занятия

Завершался второй курс училища корабельной практикой на учебном корабле «Бородино». Обитаемость учебного корабля не шла ни в какое сравнение с условиями жизни курсантов на крейсере. По комфорту это был круизный лайнер, каюты и кубрики с кондиционером, превосходное питание, просторные учебные классы, все было очень комфортно и удобно, по крайней мере, Алексею так это показалось. Началась штурманская практика на самом деле. Вместе с «преподами» они вставали по ночам на астрономические занятия, учились работать с секстаном, измерять высоты светил, разбираться в ночном небе, определять точное место корабля в бескрайних морских просторах. Алексею все больше нравилась эта профессия. Он выиграл пару конкурсов на точность определения места в море по высотам светил (по звездам), уже завоевал славу «вечного пятерошника».

Изучение английского: карточки и словарь

Параллельно «грыз» английский язык, Алексей считал его основным для мореплавателя, поэтому поступил на курс военного переводчика в училище и взял с собой на УК «Бородино» пару учебников и большой англо-русский словарь. Еще отец научил его делать словарные карточки, это небольшие картонные квадратики с одной стороны которых были написаны английские слова, а на обороте были написан их перевод, и он каждый вечер некоторое время занимался заполнением словарных карточек по разной тематике. Этот метод действительно был эффективным, слова запоминались очень хорошо.

Шестидневный заход в порт Камрань, Вьетнам

Учебный корабль на пять суток зашел во вьетнамский порт Камрань, как принято говорить, для пополнения запасов. В основном это была пресная вода и бананы, которые выдавали на вечерний чай еще несколько дней.
В те времена там была размещена оперативная эскадра Тихоокеанского флота Союза ССР. Стоянка выдалась очень интересной. Алексей был во Вьетнаме впервые, да и вообще за границей впервые, его интересовало буквально все, особенно все, что связано с жизнью и бытом других людей, поэтому он записался и дважды посетил вьетнамскую деревню, познакомился с вьетнамской семьей и даже почерпнул какие-то знания о их быте.

Он пытался общаться на английском, однако, лейтенант Фу, как он назвался, когда-то учивший английский в школе, понимал его отрывочно, а говорил совсем плохо. Единственно что Алексей усвоил из разговора, это то что он – линсо, то есть, по-вьетнамски – русский!

Дом семьи Фу: простая вьетнамская изба

Семья лейтенанта Фу, состоящая из четырех человек, размещалась в небольшом собственном одноэтажном домике, где были две небольшие спальни и комната – гостиная, она же кухня и столовая, общей площадью, наверное метров двенадцать – пятнадцать квадратных. С улицы их дом напоминал небольшую деревянную коробку, с тростниковой крышей, стоящую на сваях. Вьетнамцы были очень радушны и напоили Алексея необычным для него чаем с маленькими сушеными бананчиками.

Алексей, конечно же едал бананы раньше, те, к которым мы все привыкли, большие желтые плоды. Эти же были маленькие и сморщенные, но очень сладкие и с необычным вкусом.

Ужин с семьей Фу: рис и сюрпризы

Когда на следующий день Алексей снова заявился к лейтенанту Фу, они его встретили очень приветливо, как старого знакомого, долго что-то обсуждали и цокали языками, потом жена лейтенанта вынесла плошку белейшего риса и поставила ее перед ним, потом добавила несколько небольших чашечек с какими-то цветными жидкостями. Алексей почувствовал себя неловко, за столом сидели дочери офицера, пяти и десяти лет, худенькие, маленькие вьетнамочки, а перед ними лежали все те же маленькие, сушеные бананчики. Алексей жестами пояснил, мол, спасибо, но давайте все-таки все вместе есть рис, мол ему одному не удобно! Лейтенант Фу долго что-то обсуждал с женой, обращаясь и к нему тоже, пододвигая плошку с рисом опять к Алексею, и он, из уважения, попробовал большой деревянной ложкой со странной короткой ручкой рис, макнув его предварительно в чашку с темно-желтой маслянистой жидкостью. Оказалось, неожиданно вкусно! Он заулыбался, а вьетнамцы закивали головами и радостно загалдели, что, мол, зря отказывался – вкусно ведь!

Прощальный ритуал

Алексей на прощание подарил лейтенанту военно-морскую пилотку с офицерской кокардой, которую практически выкупил у мичмана хозяйственника с УК «Бородино». Лейтенант Фу взял подарок в руки и, вытянув ладони вперед, встал на колени, жена и дети встали в низком поклоне, Алексей смутился еще больше и пулей выскочил из их дома.

Отплытие «Бородино»: прощание и морская честь

Когда УК «Бородино» отчаливал от пирса Камрани, все курсанты собрались на астрономической палубе и наблюдали за швартовкой и отходом, было весело, все обменивались впечатлениями, разговаривали, понимая, что через неделю будут дома. Алексей смотрел на большую группу провожающих вьетнамских военных и вдруг заметил, что один из офицеров оцепления у самого края пирса вдруг стал по-военному отдавать честь отходящему кораблю. Его фигура показалась очень знакомой Алексею, да это же был лейтенант Фу! Он узнал его и перейдя на спардек начал махать офицеру рукой, мол, прощай! Через минуту фигура ответила прощальным взмахом! Пока, линсо!

Глава 5. Веселые ребята

Новые спецдисциплины

Третий курс начался введением множества новых специальных дисциплин, таких как радиотехнические средства кораблевождения, навигационные комплексы надводных кораблей и подводных лодок и т.д., а самое примечательное то, что всех штурманов разделили по желанию на «подводников» и «надводников». Всем пришлось сделать этот выбор добровольно, а те, кто сомневался и не смог справиться с этой задачей самостоятельно, просто записали или туда, или туда! Дальше программы подготовки разделялись и шли по выбранным специализациям!

Третий курс – статус «веселых ребят» и свобода

Третьекурсников называли «веселыми ребятами», действительно, что уже печалиться – выбор сделан, тем более, что после окончания третьего курса, формально, ты свободен – уж и срочную отслужил и если отчислят из училища, то сразу на гражданку, можно университет или институт по специальности выбрать, уже не пропадешь и не зря 3 года мучился.
И еще одно немаловажное обстоятельство – начиная с 3-го курса, курсанта по средам отпускали в увольнение в город и ему разрешалось присутствовать на танцах в училищном клубе. На танцах играли курсантские коллективы, когда их было три, а одно время только два – от штурманского факультета и от факультета радиоэлектроники. А танцы в училищном клубе были в среду, субботу и воскресенье, поэтому Алексей частенько играл на ударной установке на танцах со своей группой и времени на увольнения практически не было.

Танцы по средам в клубе и отказ от увольнений

С Викторией они виделись нечасто, да и у нее в институте пошла специализация, тоже надо было «грызть гранит науки». Они планировали отпраздновать наступающий Новый Год вместе, да опять не получилось, Алексей был занят в клубе практически до 23.00, пока все убрали, пока переоделись, пока разбежались по домам, уже время шло к полуночи. Алексей в 23.35 взял такси и погнал к Виктории, однако даже в это время по городу было трудно проехать и, когда на площади Луговая вдруг все машины остановились, люди вышли из машин и начали друг друга поздравлять, он понял, что Новый год наступил, а он опять не успел, у него возникло странное чувство не вины, а досады, что он опять кого-то подвел, что не приехал вовремя. Он добежал по лестнице к квартире Виктории уже где-то в 00.15, позвонил, но никто не открыл дверь. Он вспомнил, что когда они в последний раз разговаривали, она сказала:
- Опоздаешь на Новый Год, я буду его встречать с другим! – неужели ушла, подумал раздраженно Алексей, пятнадцать минут не дождалась, эх…
Транспорт уже опять начал ходить, и он поехал обратно к себе домой на 25-го Октября, где мама собралась с подружками отмечать Новый Год. Она удивленно на него посмотрела, когда он уже во втором часу ночи добрался до дому и, устало махнув рукой ей в ответ, завалился спать. Проснулся он уже в другом качестве, вдруг поняв, что если он хочет попасть служить в Гидрографию, то сейчас надо учиться, а не «шашни водить», как сказала однажды его бабушка Клава, мамина мама!

Он не звонил Виктории уже месяц, а она и не проявлялась, дела закрутили Алексея целиком, ему предложили серьезную работу по РТСК (радиотехнические средства кораблевождения), связанную с освоением новой техники, он понял, что из этого может выйти финальный диплом, и ушел с головой в работу.

Работа над РТСК: путь к финальному диплому

Наступила весна, неожиданно, работа Алексея по истории КПСС, сделанная еще год назад, получила 3-е место во всероссийском конкурсе научных работ студентов. Работа оказалась единственной из училища и вынесла его на волну славы в дисциплинах «История КПСС», «МЛФ», «НК», если позволите, не буду расшифровывать, по всем этим общественным дисциплинам ему была обеспечена автоматическая «пятерка», так называемый «автомат», до конца обучения в училище. Дела пошли по всем фронтам лучше и, главное, легче!

Весна и победа в конкурсе истории КПСС

Наступило лето, и все третьекурсники пошли на катерную практику на остров Русский. О, опять этот остров Русский, сколько событий было связано у Алексея с этим местом! Их всех перемешали и разделили на экипажи учебных катеров, где им предстояло жить в течение двух недель и усваивать навыки парусного мореплавания на шестивесельных ялах, а по итогу предстояло сдать на самостоятельное управление катером.

Летняя катерная практика на острове Русский

С первого же дня их командир, мичман Якубенко, истинный «хохол» с Черниговской области, неожиданно объявил, что каждые из четырнадцати суток должны заканчиваться каким-то особенным блюдом на ужин всего экипажа катера. А так как все курсанты, приписанные на этот катер являлись на две недели его экипажем, то они долго совещались и решили, что в первый вечер сделают шашлыки из свинины на лимонно-сметанной основе. Получилось неплохо, правда мясо получилось жестковатым и немного не хватило, чтобы наесться всем. Якубенко поставил троечку, сказав, что на завтра готовим рыбу в красном маринаде.

Командир Якубенко вводит особенные ужины каждые две недели

Алексей днем позвонил маме, потому что это было ее коронное блюдо, и подробно записал рецепт! К вечеру все было закуплено в небольшом, но очень богатом на продукты, островном магазине. Вечером мы получили твердую пятерку за треску в красном соусе. Днем вовсю шли занятия по управлению катером, а после обеденной паузы курсанты ходили на шлюпках по всей акватории бухты Новик.
И так до конца практики, когда они сдали все нормативы на самостоятельное управление учебным катером и освоили порядка семи рецептов шашлыков, трех рецептов копченой или тушеной рыбы, двух рецептов рыбного и сладкого пирогов, а также рецепт классических чебуреков. Алексей спросил Якубенко, в чем секрет такого его командования на катере?
- Секрета нет, просто мое первое образование – повар-кондитер! - вот так ответил Якубенко.

Вот сколько ценного они вынесли тогда из этой практики! Алексей, благодаря мичману Якубенко, довольно неплохо готовил с тех пор и рыбу, и мясо и помнил пару секретов замачивания мяса для шашлыков и рыбы в красном маринаде. Третий курс закончился просто каким-то гастрономическим весельем!

Глава 6. Богатые женихи

Осенний выпуск фуражек и новые привилегии

Осенью, в начале четвертого курса, всем курсантам выдали фуражки – принадлежность к старшим курсам. Фуражка, очень похожая на офицерскую, положена была только на 4-м и 5-м курсах училища, в увольнение теперь можно было ходить с ночевкой, уже многое разрешалось, четверокурсники не чистили картошку, пересели в курсантской столовой за столики по четыре человека, в общем жизнь наладилась совсем по-другому. Оставалось менее двух лет, уже не шуточки, надо определяться куда идти служить. Все разговоры в кулуарах были только об этом.

Выбор Алексей: путь в гидрографию

Алексей для себя твердо решил идти в Гидрографию, начал прорабатывать возможные варианты решения этого вопроса. В его классе неожиданно оказался еще один любитель Гидрографии – Володя Крымов, с которым они случайно поговорили об этом и обнаружили общность интересов. Володя владел вопросом намного лучше Алексея, рассказал ему о больших ОИС (океанографических исследовательских судах), где было много офицерского состава на разных должностях, командовал ОИСом, как правило, уже капитан второго или даже первого ранга. Только в штурманской части этого судна было два офицера и целый мичман, а таких судов в большом дивизионе было порядка десятка, и поэтому вероятность попасть служить на первичную должность в большой дивизион была конечно значительно больше. Но как попасть туда, это и был главный вопрос.

Понятно было одно – везде был конкурс, и проходили на нужные места только лучшие в своем деле. А для выпускника военно-морского училища – это хороший диплом, по возможности, с отличием, и, конечно, успешная стажировка там, где ты хотел бы служить.

Джаз‑банда: музыкальная традиция курсантов

Джаз – банда, в которой Алексей участвовал, как и следовало по истории развития процесса, передала бразды правления на танцах следующему поколению музыкантов, которые тоже сначала таскали инструменты в «музыкалку» после танцев, а потом и сами начали играть, отпустив их состав «старичков» по своему основному назначению.

«Богатые женихи»: жизнь четверокурсников

И действительно, ведь не зря четвертый курс называют «богатыми женихами», трое из состава музыкантов на 4-м курсе женились, а «женатикам» на 4-м курсе уже разрешалось жить дома с пятницы по понедельник, да еще с вечера среды до утра четверга. Сейчас не те уж времена, и это может звучать смешно, подумаешь, отпустили в увольнение с ночевкой, а тогда это имело свой великий смысл!

Учебный проект и личное фиаско Алексея

Алексей написал неплохую работу по специальности в рамках курсового проекта. Он серьезно занимался обработкой результатов измерений навигационных приборов, сам поднял теоретическую статистику и статистические методы оценки случайных величин, дипломная работа была у него в кармане. Его руководитель сформулировал ему основные задачи на диплом и направил все его старания в определенное русло. В учебе проблем не было, а на личном фронте Алексей потерпел фиаско, Виктория вышла замуж за своего институтского однокашника. Они уже почти не виделись около года, да и не очень-то хотелось, по-видимому, это было взаимным процессом, поэтому не вызвало никаких проблем!

Практика на «Бородино»: путь в Шри‑Ланку

Практика у четвертого курса была опять на учебном корабле «Бородино», однако, теперь планировался заход в иностранный порт!! А это не вьетнамская Камрань, это столица очень своеобразной страны Шри-Ланка. Готовились к этой практике шумно, с большим желанием и удовольствием, Алексей только что сдал экзамены на военного переводчика английского зыка, получил диплом и был готов на все «сто» пообщаться с жителями этой страны!

Экстренный визит на мостик и перевод

Погрузились на «Бородино», вышли. Штурманов распределили на штурманские вахты круглосуточно, для этих целей была выделена специальная штурманская рубка, связанная с главным мостиком специальной связью, и вахтенный штурман-курсант должен был докладывать по ходу «всей пьесы» координаты места судна и все такое. А из основной штурманской рубки корабля им ставили навигационные задачи, и их выполнение строго проверяли. Через пару недель, рано утром пришли на рейд порта Коломбо. Алексей с товарищами сидели на астрономической палубе и внимали красотам иностранного порта. Неожиданно, по главной трансляции корабля, прозвучало:
- Курсанту Маркову срочно прибыть на ходовой мостик!
Чтобы это значило? Алексей метнулся по коридорам и трапам на ходовой мостик, который еще назывался и ГКП, как главный командный пункт корабля.
- Разрешите войти? – он открыл дверь и смутился от неожиданности – на мостике было человек двадцать, царила суета, сыпались доклады и давались какие-то указания, здесь был и старший похода – капитан 1 ранга Рогов из училища, соответственно несколько старших офицеров корабля, включая командира, который сразу спросил Алексея:
- Мне доложили, что вы неплохо владеете английским?!
- Так точно!
- Ну тогда поговорите, что они от нас хотят! – протянул Маркову трубку переговорного устройства. Алексей долго слушал, потом медленно, но уверенно перевел слова администрации порта о том, что УК «Бородино» предписано встать на якорь в 30-ю якорную точку и ждать лоцмана. А по прибытию лоцмана, выполнять его команды!
- Будь здесь с нами на мосту, пока не войдем в гавань!
- Есть! – Алексей знал, что начальство любит краткость и немногословие, а главное - результат, все остальное не важно!

Наблюдения на командном мостике корабля

Он встал в определенное ему место и наблюдал за процессом. Он первый раз был в ходовой рубке реального корабля, ему все было интересно, он впитывал все происходящее, как губка. Всем процессом руководил один человек – командир корабля, капитан 2 ранга Сергеев, ему же адресовались все доклады с мест, которые он принимал и давал какие-то указания на места. Функционал многих, кто там находился, Алексей не представлял, но потом догадался с течением времени, пока ждали лоцмана.

Встреча с лоцманом и морской чай

Лоцман (специальная должность в портах, для завода судов на рейд или к причалам порта) подошел на специальном катере и его приняли на борт. Он вошел на мостик во всем белом, с золотыми значками на груди и на одном плече. На прекрасном английском за пару минут он опросил всех, выяснил кто капитан, и кто будет переводить его команды, и кто командует на машины корабля, на руль, и пр. Его усадили на командирское кресло и, как требует старая морская традиция, преподнесли чай. Он сказал просто:
- Well, is everyone ready? Then let's go! Raise the anchor, slow forward! (пер. автора с англ.: Ну что, все готовы? Тогда поехали! Поднять якорь, малый ход вперед!) – он странновато подмигнул Алексею, поняв, что он перевел и все зашевелилось, мол, нормально меня понимаешь?

Якорная постановка в Коломбо и первая сдача

Через полчаса медленного хода мы бросили якорь посреди главной бухты Коломбо. К пирсу нас так и нет пустили, на берег мы должны были ходить своими катерами. Сергеев пожал руку Маркову, когда все улеглось, и лоцман отвалил от борта на своем катере, и отпустил его восвояси. Марков был мокрый, как мышь от пота и волнения, ведь это был первый в его жизни синхронный перевод с английского, да еще в такой ответственной обстановке! Но, спасибо Елене Николаевне, преподавателю английского языка на курсах, которая гоняла их на переводе с радиопередач и заставляла переводить сразу, прослушивая эти записи на магнитофоне!

Ребята в кубрике забросали его вопросами, что, да как! Он гордо признался, что практически заводил корабль в гавань!

Экскурсия в Коломбо: кафе и Coca‑Cola

После обеда их поделили на группы, и курсанты в белой парадной форме вывалились в город. Жара стояла градусов под тридцать, всех, как бы придавило этой жарой, двигаться было не удобно, однако, новые впечатления, знакомство с реальной капиталистической страной перевешивало все неудобства. Они слонялись по магазинам, хотя выдали им всего по сорок долларов США на нос, покупали знаменитый цейлонский чай, который стоил сущие копейки, всякие сувениры и прочие мелочи. Группа, в которую входил Алексей, решила посидеть в открытом кафе рядом с берегом какой-то реки, которая текла посреди города. По реке сновали лодочки и катера, все сильно раскрашенные во все цвета радуги, с множеством флажков, разных блестящих побрякушек и кучей пассажиров. Алексей увидел в меню: Coca Cola – 1,5 $, попросил принести и с удовольствием выпил из маленькой бутылочки с белой надписью коричневую жидкость, вкус которой он узнал много лет назад, когда один из друзей отца привозил им в подарок из заграничного рейса ящик этой удивительной газировки.

Знакомство с местными: жвачка, тамилы и сингалы

Он вспомнил, как дядя Гена Синегурский, сидя у них в гостях, курил с отцом сигареты Camel, с верблюдом на пачке, Алексею перепадала жвачка Spearmint, и все пили Coca Cola из маленьких бутылочек. Тогда, она, эта Coca, Алексею казалась какой-то неземной жидкостью!
Однако, в Коломбо однокашники его не поняли, зачем такие «деньжищи» тратить на какую-то газировку, даже пробовать отказались! Не знали они еще тогда, что через какие-то десть лет в Союзе будут стоять десятки заводов по производству этой воды! Они сидели в прохладной атмосфере и разглядывали прохожих, а что еще остается делать курсантам, впервые увидевших иноземцев. Местные, в большинстве своем, жевали какую-то жвачку, кто-то подсмотрел, как один парень вынул из кармана довольно большой кубик темно-зеленого цвета и отправил его в рот, при этом он сплюнул, видимо, старую жвачку, оранжевого цвета, обнажив оранжевый рот и абсолютно черные зубы. Все, почти поголовно мужчины, носили либо юбки, либо простые, завернутые вокруг ног, матерчатые штаны, а женщины были в длинных юбках, типа индийских сари.

Шри‑Ланка и смысл традиционных масок

Алексей активно вступил в контакт с первым встречным, и тот все ему рассказал. Как оказалось, из разговора, ланкийцы очень покладистый народ, легко откликаются на просьбы незнакомцев-иностранцев, почти все неплохо владеют английским языком, готовы показать и рассказать все, что знают.
Как выяснилось, что жуют они смесь семян пальмы «арека катеху» или бетелевой пальмы, гашеной извести и табака, завернутые в листья бетеля. Вся эта гремучая смесь обладает мощным тонизирующим эффектом, попросту говоря, является слабым естественным и растительным (правда исключая гашеную известь) наркотиком.
А так, вообще, нормальный народ, правда разделенный на тамилов и сингалов, которые воюют себе потихоньку уже много лет. Тамилы, как правило, воинственные, очень темнокожие, и мужчины – тамилы носят усы, а сингалы, с кожей чуть посветлее, более миролюбивые, но жуют эту гадость почти все и мужчины, и женщины.

Возвращение во Владивосток и тревожный сигнал

Как выяснил Алексей, Шри-Ланка в переводе с санскрита означает «Благословенная земля». За три дня стоянки Марков был три раза на сходе (выход в город с борта корабля), накупил чая в подарок всем родственникам, пару деревянных масок. Маски на Шри-Ланке имеют двоякий, но очень глубокий, уходящий корнями в древность, смысл. Конечно, Алексей сначала купил, а потом уже разобрался что он приобрел себе. Одна из масок – самая красивая, называлась Гиниджал Ракша, где вместо волос изображены языки пламени, она оказывается вешается над входной дверью жилища и помогает привлечь в семью счастье и деньги. Вторая маска – Гурулу Ракша, изображение мифической птицы Гурулу, которая защищает владельца от сглаза и недоброжелателей. Обе маски он подарил маме и повесил их в коридоре на стену.
Обратно во Владивосток «летели», как птицы! Прошли сингапурские проливы, приближался Тайваньский пролив. На вахте Алексея вдруг была сыграна «Боевая тревога»! Всем курсантам приказано разместиться по кубрикам и не выходить на верхнюю палубу! Ребята и Алексей возбужденно обменивались впечатлениями от неожиданной ночной тревоги.

Обнаружение подводной лодки у «Бородино»

Наконец прояснилось! От радости не осталось и следа! Курсантов построили на астрономической палубе, и все вдруг увидели рядом с УК «Бородино» в нескольких десятков метров болтающийся темный корпус подводной лодки со светлыми фигурками людей, суетящимися на верхней палубе ПЛ. Все сразу догадались – атомная ракетная лодка первых поколений с ядерным реактором на борту!
Пришел старший офицер практики и объяснил, что на лодке случился пожар, который пришлось затушить фреоном, при этом порядка пятнадцати человек погибло, потому что они пришли чистить картошку в отсек, который в итоге загорелся, а у них по расхлябанности не оказалось с собой аппаратов ИДА (индивидуальный дыхательный аппарат), который необходимо одевать, когда используется газ фреон для тушения пожаров.

Пожар на субмарине и спасательная операция

Их попросили, без приказа, помочь в переносе тел с лодки в морозильные камеры «Бородино», ввиду того, что экипаж ПЛ, по понятным причинам, этого сделать был не в состоянии. Алексей с ребятами, в кромешной темноте, в составе десяти человек спустились на ПЛ, где открылась жуткая картина. Оставшийся в живых экипаж весь находился на верхней палубе, потому что внутри ПЛ уже стоял жуткий запах газа и разлагающихся тел. Курсантам выдали противогазы, и они под руководством одного из подводников начали продвигаться в 3-й отсек, где случилась беда. Вытаскивали погибших подводников почти четыре часа, одного из курсантов начало рвать прямо в противогазе и его самого пришлось спасать и нести обратно на «Бородино»! Однако, справились!

Самолёт‑разведчик, спасение и возвращение домой

После всего, уже на рассвете, появился самолет НАТОвской разведки, базирующийся на японских островах, который долго кружил, однако ничего уже не было видно, и он покинул район! Лодка, как лодка, стояла рядом с бортом «Бородино», все люки задраены, на верхнем мостике флаг ВМФ, вроде все в порядке! К вечеру медленно двинулись во Владивосток, таща на буксире аварийную подлодку. Скорость движения в связи с ее буксировкой резко упала, настроение у всех было на нуле, а для тех, кто планировал служить на ПЛ, получилась наглядное пособие по безалаберности и разгильдяйству, что привело к такой трагедии. Во Владивосток пришли ночью, подлодку принял буксир и потащил ее в завод. Пришвартовались на 30 причал уже днем, без пафоса и оркестра. Так печально закончился их четвертый курс.

Глава 7. Отцы и дети

Привилегии пятого курса и статус курсантов

Не зря им говорили старшие товарищи, что пятый курс, «отцы и дети» – это уже вершина положения в училище, элита, как говорится, старше тебя только сами преподаватели, руководство, а все остальные курсанты соответственно – младшие и должны выказывать им всяческое уважение.

В армии и на флоте в те времена это называлось «годковщиной». «Годки», это те военнослужащие, которым до завершения службы или обучения осталось меньше года. Они автоматически переводились на привилегированное положение, не ходили в наряды, не чистили картошку, им многое позволялось и прощалось!
А еще пятикурсников называли «папашами», потому что многие уже имели детей, жили по домам и приходили в училище по утрам только на занятия, а потом могли быть свободны!

Те, кто добрался до пятого курса, а их было по статистике процентов 80% от первоначального набора, получал право, так называемого, свободного посещения, что означало самому определять свою жизнь, выбирать - ночевать в городе или в казарме, в общем, вольница! Конечно были и построения, и собрания, но все понимали, что написание диплома, подготовка к государственным экзаменам требуют особой подготовки и отдельного времени, поэтому выпускников никто в это время не трогал по пустякам.

Свободный график и подготовка к стажировке

Пятикурсники уже ходили постоянно в городской форме, тогда как остальные курсанты в училище были в робе (рабочая форма одежды) и одевали городскую форму только в увольнение.

Во второй половине пятого курса, весной, была такая дисциплина – стажировка на кораблях на действующем флоте, когда основной учебный курс закончен, остается только стажировка и защита диплома.

Зимой этого же года Алексей предпринял жутко бестолковый ход. Они с одноклассником Володей Крымовым, пытаясь любой ценой попасть на стажировку в Гидрографию, попросили приема у начальника ГС ТОФ (Гидрографическая служба Тихоокеанского флота) контр-адмирала Варакина Г.С. и, когда им сообщили, что встреча согласована и их ждут, прибыли поздно вечером на улицу Ленинскую (ныне Светланская), дом 80, на прием.

Неудачная встреча с контр‑адмиралом и приказ

В управлении было уже тихо, рабочий день закончен и основные сотрудники разошлись по домам. Только на втором этаже горел свет на лестнице и в приемной Варакина.
- Ну, входите - … спокойным, каким-то даже тихим, голосом сказал Георгий Сергеевич.
- Чего пожаловали?
И тут Марков, набравшись смелости, выступил первым. Мол, его отец, Марков Кирилл Константинович, когда-то служил в гидрографии и был механиком, на что Варакин сразу прервал и быстро сказал:
– Не знаю такого! Более того, такого офицера никогда и не было в Гидрографии ТОФ.

Какой он был тупица! Ну, мог ли он предположить, что Варакин, прослужив в ГС ТОФ более тридцати лет, знал и помнил всех офицеров пофамильно, а некоторых и поименно, он знал лично даже выдающихся мичманов и капитанов катеров и даже некоторых гражданских боцманов!
Как оказалось, действительно офицеров в ГС ТОФ было немного, основной состав - гражданские. Офицерские должности на небольших ГиСу (гидрографическое судно) занимали только командир и помощник. На ОИС (океанографическое исследовательское судно) – там побольше, человек двадцать-тридцать, но таких судов на всем флоте было десятка два-три, поэтому, конечно начальники знали всех офицеров, а Варакин, тем более. Пришлось признаться, что отец умер рано, много лет назад, а Алексей просто очень хочет служить в гидрографии.

Поговорили минут двадцать, они с Володей сказали, что очень хочется поплавать, что, мол, мечтаем о море, что просим взять нас на стажировку на суда ГС ТОФ.
- Ну, чего-чего, а морей я вам обещаю очень много..., если попадете к нам, конечно!
Вот собственно и все, разошлись, и мы так и не поняли, а дальше-то, что будет?!
А дальше просто – пришел приказ, Крымов в большой дивизион гидрографии на ОИС (океанографическое исследовательское судно) «Белоруссия», а Марков – в малый дивизион на ГиСу (гидрографическое судно) «Армавир». 6-го марта прибыть на борт с вещами и ку-ку! Все-таки Георгий Сергеевич решил рискнуть и взять нас «на пробу».

Это была пятница, Алексей нашел «Армавир», он стоял на 36 причале, все понятно, пароход так себе, борта грязно-серые, местами ржавые, показался очень маленьким, он такие видел мельком, считал их разведчиками или судами ОСНАЗ, ну типа особого назначения. Тут же рядом он заметил белоснежную «Тайгу», даже вздрогнул от нахлынувших воспоминаний, когда встретил ее тогда на острове Рейнеке.

Первый контакт с кораблём «Армавир»

На «Армавире» же надстройка (основное сооружение на палубе судна, где расположены каюты и ходовая рубка), вроде, тоже белая, но местами уже тоже с ржавыми подтеками, мачта - одна, вся с антеннами, труба ему показалась какой-то огромной, с голубой полосой, но смотрелась красиво. На юте (кормовая палуба судна) народ какой-то разношерстный стоит, курят, никакой вахты. Что-то засосало «под ложечкой», куда он попал, чего ему тут надо на этом пароходе, хотя..., ведь только на стажировку, надо потерпеть, посмотрим, как сложится!
Как только Алексей подошел к трапу, сразу его окликнул человек с повязкой на рукаве - ага, видимо, дежурный! Ну, ладно, объяснились и вот я у командира под дверью. Стучу, вхожу…
- Разрешите?
На командирском месте сидит капитан 3 ранга, черноволосый и усатый, рядом старший лейтенант, маленький, рыжий, с рыжими усами. Черноволосый кап-три коротко спросил:
- На стажировку, значит??
- Так точно! – бодро ответил Алексей.
- Давай вот без этих, «так точно», щелканье каблуками оставь пока! Скажи лучше – зачем пришел? К нам в гидрографию хочешь служить попасть?
- Очень хочу!
В общем, разговор был короткий, Алексей сказал, что мечтал, просился у Варакина и, видимо, это его решение, ну и все такое.
- Меня зовут Артем Суренович, фамилия – Аванесов! - Аванесов смотрел с прищуром, как бы примеряясь, что это за фрукт перед ним.
- Вещи взял с собой? Утром уходим. А вот это - твой командир, Александр Акимов! - и показал на рыжего.
- Помощника у него пока нет, место вакантное! А я здесь временно, его обкатываю! – потом повернулся к Акимову:
- Ты место ему определил?
- Да, в каюте навигаторов.
- Ну все, иди готовься, разберемся уже на ходу.
Вот так просто, завтра выходим в море! Кто бы мог подумать, что через некоторое время он будет не просто молиться на этот пароход, а считать его своим домом, лучше которого у него никогда и не бывало!

В каюте навигаторов, которая была ниже главной палубы, было темно, две койки - одна над другой. Алексей вошел, поставил свой нехитрый баул, как сверху включился надкроватный светильник, и кто-то легко спрыгнул на палубу.
- Володя! – протянув руку, еще щурясь, невысокий крепкий парень.
- Алексей! Меня к вам подселили, я на стажировку! – вот и все знакомство.
- Располагайтесь на нижней, я люблю верхнее место! Вы не против?
Каюта, как каюта, метров всего девять, две кровати, одна над другой, стол да два кресла кожаных, небольшой металлический платяной шкаф, диванчик. На борту полностью задраенный (закрытый) иллюминатор, из-за этого в каюте темновато, но в общем жить можно!

Володя, по должности электронавигатор, оказался общительным парнем и быстро ввел Алексея в курс дела. Рано утром они поднялись в штурманскую рубку, и Володя показал все приборы и приспособления, которыми пользуются вахтенные офицеры и помощники. Алексей быстро разобрался что к чему, он любил штурманское дело и предвкушал возможность попробовать себя в реальном походе.

Стартовое задание

Алексей провел все утро на ходовом мостике, даже не позавтракав, дождался, когда на мостик поднялись Акимов с Аванесовым и, забившись в угол, беззвучно наблюдал за процессом. Была объявлена готовность к отходу, запустили главные двигатели, все судно начало мелко подрагивать, просто ожило, звонил телефон внутренней связи, на мостик поступали доклады о готовности, приближался момент отхода от причала. На мостик поднялось ещё несколько человек, только теперь Алексей понял, что он лишний, потому что каждому здесь было предназначено свое место. Аванесов неожиданно просто обратился к нему:
- Алексей, тебя на завтраке никто не видел, в чем дело?!
- Я … не успел, я в штурманской рубке с утра был… - Алексей вдруг почувствовал дикую неловкость.
- Мне голодные помощники на мосту не нужны! Место в кают-компании тебе определено, будьте любезны быть вовремя!
- Есть! – коротко произнес Алексей.
- Всем внимание на мосту! У нас курсант-стажер Марков Алексей, прошу любить и жаловать! Помогите ему «въехать» в курс дела и не «шнуркуйте» его пожалуйста хотя бы первое время! – по мостику прокатился легкий смешок.
Командовал Акимов. Судно, медленно подрагивая, двинулось к середине бухты Золотой Рог, поднимая носовой якорь.
- Якорь чист! – послышался доклад боцмана с баковой палубы. И хотя якорь был весь в иле и морской капусте, он все равно был чист, потому что не намотал на себя никаких кабелей, чужих якорных цепей и прочих важных подводных предметов.
- Малый ход! Обе машины по четыре вперед! – Акимов стоял на правом крыле мостика и давал команды управления судном.

Армавир медленно пошел на выход из бухты. Подул встречный ветерок, прохладное мартовское солнце уже ярко светило прямо в глаза, повернули на восток, шли точно на восходящий диск. На мостике стояла деловая тишина, только стрекотали приборы и датчики. Штурман Степанов стоял у радиолокационной станции, постоянно докладывал о ближних и дальних целях. Алексею все было в новинку, но он с первых минут начал вживаться в «тему»!
Хотя, он вспомнил, когда год назад на практике, на учебном корабле «Бородино», его вызвали на мостик, как знатока английского языка, и командир учебного корабля обратился к нему:
- Курсант, мне сказали, что вы свободно говорите по-английски?!
- Так точно!
- Послушайте, чего они от нас хотят?
Из динамиков радиостанции неслось:
- Motor vessel Borodino, motor vessel Borodino! We have massage for you! We have massage for you! (…Теплоход «Бородино», у нас есть сообщение для вас!...)
Алексей провел переговоры достаточно быстро, тогда все оказалось просто – им предписывалось встать на якорь в якорной точке №30 порта Коломбо и для этого давались подробные инструкции, Алексей волновался, но справился достойно, и УК «Бородино» встал куда надо и ждал прибытия лоцмана. Тогда, Алексею, мостик учебного корабля показался огромной базарной площадью, на которой одновременно находилось человек двадцать, и все они что-то делали, что-то говорили, докладывали, отвечали и так далее.

Каюта навигаторов: соседи и знакомство

На ходовом мостике Армавира царила деловая тишина, каждый из пятерых человек занимался своим делом, и изредка следовали команды на руль и на пост ВРШ (управление винтами с регулируемым шагом). Командир Акимов назначил Алексея за штурманское обеспечение движения судна в назначенную точку, а штурмана Степанова – за наблюдением за окружающей обстановкой, после чего у Маркова появилась полная занятость и исчезло чувство лишнего человека на этом «празднике».

Пришли в Находку, город-порт, где располагалась Тихоокеанская океанографическая экспедиция, приняли на борт несколько ученых, которых все на судне называли «яйцеголовыми». В том рейсе они должны были заниматься тоже своей работой.

Утреннее маневрирование и первое хождение

Вечером в каюте командира собрались все начальники, Алексей тоже был приглашен, чему он был очень польщен. Артем Суренович, в белой рубашке, с черной шевелюрой, выглядевший очень импозантным, держал речь, мол, что все, здесь собравшиеся, под его командованием выходят в море для выполнения правительственной задачи, которую провалить нельзя, поэтому он надеется на собранность и сплоченность всего экипажа в целом, вместе с экспедицией, что позволит всем без исключения вернуться домой целыми и невредимыми, а главное - с честью выполнившими задание командования. В конце речи он легким движением вытащил из тумбочки бутылку красного вина, а завпрод (заведующая продовольствием), Елена Николаевна, театральным жестом сняла большую бумажную накидку с накрытого заранее командирского обеденного стола. Нашим взорам открылись разносолы и закуски из запасов завпрода.

Все с улыбками засуетились, усаживаясь вокруг командирского стола, разбирая приборы и тарелки, раскладывая закуски и наливая вино по бокалам. Командир Акимов усадил Алексея напротив себя со словами:
- Вот место старпома, садись сюда, может судьба сведет когда-нибудь нас с тобой за этим столом еще раз! – не знал тогда Алексей, как близок Акимов к истине…
Утром Армавир полным ходом пошел курсом на Сангарский пролив, весело разрезая волну форштевнем. Этот выход в море для Алексея стал действительной проверкой его знаний и навыков в штурманском деле. Алексей Степашин, второй штурман по судовой роли Армавира (штатный список членов экипажа на данный конкретный рейс), ночью по скорой уехал в Находкинскую городскую больницу с резкими болями внизу живота.

Как сказал судовой доктор на следующее утро на завтраке:
- Лехе повезло неимоверно, не дай бог, в море бы воспалился отросток, пришлось бы возвращаться с маршрута или резать аппендицит прямо на борту судна! Бывает же такое, стояли-то всего один день в Находке?!
Тут же командир Акимов поставил Алексею новую задачу – взять на себя штурманское обеспечение перехода в точку назначения. Артем Суренович добавил:
- Да, студент, а штурманскую вахту за Степанова будешь стоять со мной! – с легким прищуром посмотрел на Маркова. Однако, Алексей уже был готов, навигатор Володя его уже предупредил, что штурмана ночью увезли с аппендицитом и предложил, что, мол, обращайся, что нужно, помогу!
- Есть! – коротко, по-военному бросил Алексей и, уже не глядя на Аванесова, дожевал свой бутерброд и встал из-за стола.
- Давай, давай, в 12.00 на мостике, посмотрим, чему тебя там научили!
Сказать, что Марков заволновался, значит ничего не сказать, однако, когда он разложил на штурманском столе приборы, заточил под себя простые карандаши, ему стало спокойнее. Он пришел в штурманскую рубку заранее, когда вахту стоял еще второй помощник командира Забралов Владимир Иванович. Конечно, на гидрографическом судне, обстановка была намного спокойнее, чем на учебном корабле, где вход на мостик лицам, не несущим вахту, был строго воспрещен. Когда Алексей поднялся на мостик, Забралов вполне мирно спросил:
- Ну что там у вас в училище, наверное, уже всюду сплошная космическая навигация и цифровые комплексы?
- Да нет, нас много гоняли и по ручной астронавигации, в том числе и по пеленгам, и по радиомаякам и прочим! – Алексей на самом деле любил астронавигацию и вообще свою работу, которую называл «штурманией». Ему нравилась какая-то семейная обстановка на судне, где все было подчинено определенному порядку и вахтовой системе, где каждый знал свое время и место.
Аванесов поднялся на мостик ровно в полдень. Пошла пересменка, Акимов с Забраловым сдавали вахту Аванесову с Алексеем. Обстановка вокруг судна была спокойная, целей (судов, кораблей, которые могли попасть в обзор радиолокационной станции на ближайшие пятьдесят миль) видно не было. Командиры (так их называл боцман Картузов) обменялись последними новостями и Акимов со своей сменой пошли обедать.
- Что-то я вас на обеде не заметил, Алексей? Наша смена обедает с 11.30! Вы что с перепугу уже на мосту были?
Алексей притих в штурманской рубке, Аванесов перешел на «Вы», это что-то новенькое. Шагнув на ходовой мостик, увидел, что Аванесов сидел в командирском кресле и смотрел в бинокль, негромко произнес:
- Хотел чуть подразгрузиться…, вес сбросить, Артем Суренович!
- Ужин отдай врагу! Вот что классики говорят! А обед пропускать нельзя, испортишь желудок себе! – уже совсем мирно сказал Аванесов. Они много говорили о навигации вообще и, в частности, об использовании спутников, здесь Марков был на высоте, потому что только-что написал работу о сравнении точности измерений разных навигационных параметров, которая вошла в его выпускную дипломную работу.
Он показал Аванесову и свое умение измерять высоту Солнца и умение считать координаты по навигационным таблицам, даже пообщался на английском с проходящим мимо «рыбаком», в общем, прорекламировал себя, как мог!

Опыт с «Бородино» и новое штурманское задание

Четыре часа пролетели, как одна минута, так показалось Алексею и, когда он спускался по трапу в свою каюту, коленки предательски дрогнули, он зашатался, но все же устоял, все-таки четыре часа стоял в напряжении, усталость, с непривычки, давала себя знать. На кровать он просто рухнул и лежал, прислушиваясь к своим ощущениям после первой своей настоящей вахты. Ему это все очень понравилось. Сердце стучало в висках гулкими ударами, но в душе было восторженно приятно, как после выигранного забега.

На ходу вахты сменяли друг друга, все шло по накатанному. Пришли в точку по программе «Колонна» за пару суток, как и положено, легли в дрейф. Они должны были в назначенной точке обеспечивать запуск космического аппарата. Начали отработку спасательной команды, которая выдвигается на катере в случае приводнения космического спускаемого аппарата для спасения космонавтов и обеспечения их эвакуации. Начали спуски катеров, левый отработал, как говориться, как «часы», команда отошла от борта на катере точно в нормативное время.

После обеда, Алексей стоял на вахте на мостике, командир Акимов спустился на шлюпочную палубу, Аванесов стоял на крыле, начали спуск катера правого борта. Все шло вроде нормально, боцман Картузов стоял на управлении катерными балками (это две огромные стальные руки, которые удерживают катер на борту и работают на его спуске на воду). Катер пошел на спуск, и неожиданно носовая балка застряла, как будто ее кто-то резко затормозил и катер перекосило. Картузов остановил спуск катера и начал отрабатывать назад на подъем, переключил контроллер, катер потянуло наверх, как в ту же минуту послышался визг тросов и резкий хлопок. Кормовой трос оборвался, корма катера полетела вниз и катер повис на носовом тросе, который скрипел, но держал.

Прибытие в Находку и офицерское собрание

Возникло замешательство на шлюпочной палубе, народ забегал, слышно было что Акимов кому-то на высоких тонах выговаривал! Аванесов, матюгнувшись в сердцах, тоже побежал на шлюпочную палубу. В дрейфе Армавир покачивался с борта на борт, вроде немного, но этого хватило, чтобы катер, висящий на носовом тросе, раскачавшись, сел своим днищем на носовой катерный упор, который называют носовым башмаком или подпятником. Послышался треск проломанного пластика, в воду посыпались обломки корпуса. Катер намертво застрял в вертикальном положении.
На совещании решили закрепить катер покрепче, а после завтрашнего мероприятия заниматься дальнейшим спасением катера и подготовкой судна к возвращению в базу.
Аванесов был весь белый, мы его понимали, он был старший на борту и за все отвечал головой!
- Молитесь, чтобы запуск КА прошел без проблем! – все понимали, что если что…, а «если что» одно не ходит! Если уж пошло все не так, то по закону Мерфи жди еще чего-нибудь плохого! Марков после своей вахты участвовал в совещании командира и боцмана, решали, что делать с катером, как его доставать на борт. Закончили к ночи, зашел Аванесов, спросил, что надумали, после короткого обсуждения достал из пакета бутылку водки «Столичная», «заполировали» проблему до утра!
Запуск прошел на «Ура!», всем судам дали отбой, мы начали подготовку к движению на базу. Погода испортилась, поднялся ветер. На ходу и нечего было и думать подымать катер на борт. Алексей, как лицо неофициальное, старался не лезть никуда, не мешаться под ногами и смотреть на весь процесс со стороны.
Двинулись на базу, пришел отбой всем готовностям, Армавир начал движение во Владивосток. Через пару дней погода утихла, море было спокойным, и командир решил лечь в дрейф и попытаться поднять катер на свое штатное место. Провозились долго, боцман Картузов придумал сложную систему блоков, завели троса и начали двигать злополучный катер. Для его подъема надо было сначала снять его с носового подпятника, это удалось с тридцать третьего раза, катер сошел-таки с подпятника, но отвалился в сторону и на глазах всей команды переломился пополам, именно в том месте где была большая пробоина в днище. Кормовая часть висела на тросах, а носовая – на крюках носовой кранбалки, так мы их и подняли поодиночке. Закрепили обе половинки катера на носовой палубе и полным ходом пошли на базу. Больше приключений не было.

Ошвартовались без замечаний на 36 причале, Аванесов доложил коротко Адмиралу Варакину о результатах похода и о поломке рабочего катера правого борта. Все прошли в каюту командира и продолжили обсуждение деталей похода. Алексея тоже пригласили, он тихо сидел на краешке командирского дивана. Неожиданно Варакин повернулся к нему лицом и спросил:
- Ну что, студент, справился?
- Так точно, товарищ контр-адмирал! – быстро ответил Алексей.
- Ну как он, стоящий? Берете его к себе, Артем Суренович? – вопрос адмирала был обращен к Аванесову.
- Наш парень, толковый, берем, если вы «добро» дадите, тем более что у Акимова место помощника свободное! – Варакин повернулся к Акимову:
- Ну, что скажете, Александр Евгеньевич?
- Я не против, а даже «за»! - Акимов был немногословен…
- Ну ладно, поглядим, поглядим…! – Варакин встал, давая понять, что разговор закончен и деловито вышел из каюты, Акимов бросился за ним вслед – провожать!
Так и пролетели три недели стажировки, Алексей получил письменный положительный отзыв, который он сам и написал. Александр Евгеньевич, подписывая отзыв, отметил:
- У нас всегда так, когда нет ни времени, ни сил, сами все и пишем, привыкай, не на крейсере!
А через три дня, уже на кафедре технических средств кораблевождения, делился новостями с ребятами и любимым преподавателем о хитросплетениях судовой жизни на гидрографе.

Последний рейс, оценка и перевод в гидрографию

Наступило время защиты диплома и сдачи выпускных государственных экзаменов. Они готовились, репетировали свои выступления на защите дипломных работ, рисовали плакаты и всякую «наглядную агитацию», время пролетело очень быстро. Наконец, все сдали, все защитили, Алексей получил красный диплом, наступила пауза перед читкой приказа о зачислении молодых лейтенантов к местам их дальнейшей службы. Алексей приставал к Володе Крымову, мол, узнай там, как дела, куда нас определили? Но информации не было.

На следующий день всех курсантов собрали в училищном клубе, начали зачитывать фамилии и номера воинских частей и соединений, куда надо было прибыть после отпуска уже на службу лейтенантом. Алексей с Володей сидели вместе на последнем ряду и ловили каждое слово начальника отдела кадров, который зачитывал приказ о назначении. Почти всех уже назвали, а их фамилии все не называли и не называли. Вот послышалось…:
- Марков Алексей Кириллович - в/ч № 49283! – и сразу:
- Крымов Владимир Сергеевич - в/ч № 49283! Приказ зачитан!
Единственно, что понял Марков, так это то, что они вместе с Володей в какую-то «вэ/че»! А что это за номер, у Алексея даже закружилась голова от долгого ожидания и он, конечно, не запомнил этот набор цифр. Но это точно не Гису «Армавир», потому как номер в/ч Армавира он запомнил еще на стажировке, это был другой номер! Как же так, куда же все-таки их распределили?! Алексей увидел, как Володя подбежал к начальнику отдела кадров, который замешкался на выходе из клубного зала, и бросился к ним. Подбегая он услышал:
- Владимир Сергеевич, вы с Марковым в Гидрографию ТОФ, что еще не понятно?! Это войсковая часть Управления ГС ТОФ!
В этот момент у Алексея вдруг что-то тяжелое отцепилось от головы, она облегчилась и прояснилась. Нахлынуло чувство покоя и тишины! Его кто-то тряс за руку, кто-то хватал за плечо и спрашивали прямо в ухо:
- Ну что, куда вы с Вовчиком идете? – он ничего не отвечал, двигался в коридоре, как в тумане, подчиняясь толпе, в голове крутилась только одна фраза – «Цель достигнута! Цель достигнута! Цель достигнута!».
Вовчик потряс его, взяв за оба плеча, и крикнул прямо Алексею в лицо:
- Очнись! Мы с тобой в Гидрографии ТОФ! Сработало!
На следующий день им вручили лейтенантские погоны и личные военно-морские кортики, они прошли строем и, как полагалось выпускникам ТОВВМУ, вскинули над головами новенькими белыми офицерскими фуражками! Все, это были последние часы в училище, чемоданчики уже собраны, все слова сказаны, наступала самостоятельная жизнь! Жизнь в Гидрографии Тихоокеанского флота! Цель достигнута!

Предыдущая часть:

Продолжение:

Другие рассказы автора на канале:

Навигация по каналу: