Часть 1. Барсук по-американски
Подготовка гидрографического судна к рейсу
Дело было в августе 1983 года. Стояли в базе. Мы готовили Гидрографическое судно «Армавир» к очередному походу на замену морских навигационных знаков в прибрежных водах Приморского края в Японском море. Эти работы были самые непопулярные. Ни тебе валюты (чеки, боны), ни тебе дальних морских надбавок, это я всё о прибавках к зарплате для экипажа, который в таком плавании получает так же, как если бы стояли у стенки в родном порту. Чистый каботаж, (плавание вдоль побережья) ничего интересного.
Гидрография флота обычно несёт ответственность за содержание и замену, если необходимо, буёв, знаков и прочих навигационных средств на своей территории. Судно практически было готово к плаванию - запасы получены, экипаж сформирован, оставались сущие мелочи.
В то время, во Владивостоке, как иногда выражаются местные, «погоды шептали», а это значит, что ветра еще не начались, и было очень тепло. В судоремонтном заводе нам полностью починили катер после удара волны Цунами в бухте Валентин. Кузьмич, наш помощник командира по политической части, завёз новое кино. Как говорится, полная готовность к выходу.
Вечер перед тревогой и внезапный вызов
Был поздний вечер пятницы 12 августа, я, как и подобает старшему помощнику командира судна уехал домой последним уже в десятом часу вечера, как говорят моряки, пошёл «на сход». В воскресенье я должен был заступить дежурным по дивизиону, поэтому в субботу мы с семьей собирались на городские пляжи покупаться, попрыгать с вышек в августовскую тёплую морскую воду, в общем, отдохнуть, как следует.
Легли поздно, я сразу «отрубился» и мне приснилось, как со скрипом открылась дверь в комнату и мой сын Роман, которому было почти два годика, шёл, неуверенно ступая своими ножками, а в руке держал игрушечный деревянный молоточек. Шёл мой маленький сынок и стучал молоточком по стене, по тумбочке, по кровати, а стук всё сильнее и сильнее. Я тянусь к нему, мол, что случилось? Почему так громко?! Бам!Бам!Бам! Когда стук молоточка стал невыносим, я проснулся и понял, что стучат в коридоре. Сразу вспомнил, как обещал починить дверной звонок, но, как всегда, не хватило времени. Машинально глянул на будильник – 02.34 утра, что-то случилось! Выбежал в коридор в трусах, открыл дверь, там стоял незнакомый мне матрос-посыльный:
- Товарищ старший лейтенант, срочно прибыть на судно! Выход в море по тревоге! Машина внизу ждёт!
Выход по тревоге, ничего себе! Первый раз за два года! Всё, давай бегом! Примчались на 36-й причал, народу – тьма, контр-адмирала Варакина, начальника гидрографической службы флота, я сразу заметил, кратко поприветствовал и поднялся на ходовой мостик. Акимов, командир «Армавира», коротко бросил мне:
- Пока не знаю, что за «шухер», но в твоей каюте уже разместилась военная разведка, а у меня сидит «кэгэбист», какая-то шишка! Готовь судно к выходу через 30 минут! «Главные» уже готовы, слава богу, «дед» сегодня дежурит!
Тревога, посадка на мостик и морской жаргон
На простом русском языке это означало: что за причина тревоги не говорят, но причина важная, судя по гостям. Главные двигатели к пуску готовы, потому что по судну дежурит старший механик и он уже все, что нужно, сделал.
Вот такая морская терминология, иногда, со стороны, ничего не понятно. Боцман зовётся «драконом», старший механик – «дедом», тонкий канат, на конце которого прикреплена свинцовая болванка, чтобы дальше летел – «выброской», судовой врач – «доком», коротко и ясно!
Обнаружение американского фрегата и постановка задачи
Вышли в море довольно быстро, уже в 04.00 я заступил на привычную для меня собачью вахту. Никто, конечно, не спал. На ходовом мостике собрались все офицеры. Капитан 1 ранга Королёв, представился и коротко сказал:
- Товарищи, непосредственно вблизи границ наших территориальных вод, прямо в заливе Петра Великого обнаружен фрегат УРО (управляемое ракетное оружие) ВМС США «Badger» бортовой номер 1071! Цели прибытия этого грозного корабля не ясны.
Нам поставлена задача слежения и сопровождения фрегата в период его нахождения вблизи наших границ! Я назначен старшим по операции слежения, командир судна отвечает лично за безопасность маневрирования и обеспечение работы группы военных разведчиков! – и представил троих молчаливых молодцев в штатском.
- Да, мой помощник мичман Сазонов! – из темноты ходового мостика шагнул к нам щуплый паренек в погонах старшего мичмана.
Да, и про ходовой мостик: это мозг любого корабля, где сосредоточены все органы управления кораблём, на ходу, в море. Здесь постоянно находится ходовая вахта – вахтенный капитан, вахтенный штурман, рулевой. Ходовой мостик расположен на самом верху корабельной надстройки, чтобы вахтенные могли осмотреть весь горизонт моря и всю обстановку вокруг. Все решения на любые действия принимаются тоже здесь, на ходовом мостике. На практике у него тоже есть свое сокращение – говорят по-простому «на мосту».
Близкий манёвр рядом с «Барсуком»
Через полтора часа подошли к «Баджеру», вы позволите его так называть, хотя в переводе с английского это означает «Барсук». Ну что это за название для фрегата УРО, подумал я, фрегат «Барсук»! Вот у нас названия красивые – «Строгий», «Стерегущий», а тут «Барсук», еще «Белкой», назовите! Ну, да ладно! Подошли близко, кабельтовых пятнадцать, не больше (кабельтов - это одна десятая морской мили, то есть примерно 182,5 метра).
Уже активно всходило Солнце, и было хорошо видно, что пароход уже потрепанный, но выглядел ухоженным красавцем. У нас на мосту давно валялся справочник «JFS-1979». Это американский справочник по военно-морским флотам всех стран мира Janes Fighting Ships за 1979 год. Толстенный фолиант, где даже наш «Армавир» был указан и показан со всех сторон. Я прочитал:
«…FF1071 Badger — заложен на судоверфи в Todd Pacific Shipyards (Сан Педро, Калифорния) 17.02.1968, спущен на воду 7.12.1968, вступил в строй 1.12.1970…»
13 лет, конечно, многовато, но такой срок службы для корабля – обычное дело.
- Старпом подходите ближе! На пять кабельтовых! – Королёв глянул на командира, Акимов кивнул. На руле стоял самый опытный, 2-й помощник Забралов Валентин.
«Баджер» шёл на самых малых оборотах, всего узла два (1 узел равен 1 морской миле в час), мы подскочили, как ужаленные, и встали, по инерции еще катились, обгоняя фрегат, потом выровнялись, потом я поставил самый малый вперед, и мы опять начали его обгонять! Я попросил в машинном, чтобы снизили обороты до минимально возможных, как тут же на мостике появился «дед» и начал ворчать, что, мол, так долго не продержимся, форсунки забьются маслом или что-то в этом духе…
Съёмка и длительное слежение за фрегатом
Наконец нашли вариант, идти на одном главном двигателе, второй держать «под парами». Так и двигались в паре, «Армавир» чуть сзади. Доложили наверх, что фрегат двигается строго вдоль территориальных вод, не нарушая государственную границу ни на метр. Нам приказали отснять на фото всё, что можно, «приклеиться» и продолжать слежение.
Так побежали вахты и сутки. «Баджер» шёл строго параллельно линии территориальных вод миль 7-8, потом разворачивался и шёл обратно в старую точку, потом снова туда, и снова обратно! Надо ли говорить, что мы сделали столько снимков, сколько смогли, как говориться, и в «фас» и в «профиль». Мы подходили уже так близко, что дух захватывало, пересекали курс фрегата и по носу и по корме, что иногда даже противоречило обычной морской практике. Ему всё было нипочём. На связь они не выходили, ничего не предпринимали.
Плакат на вертолёте и американский диалог
На седьмые сутки, неожиданно, в районе вертолёта они выставили какой-то плакат. Боже!! Это было красное сердце, нарисованное на куске фанеры, пронзённое стрелой!
На вертолетной площадке красовался противолодочный вертолет типа SH-2F «Sea Sprite» с бортовым номером 1319, а рядом фанерный щит с пурпурным сердцем!! Во, «штатники» дают!! «Штатниками» Королёв называл американцев, и это приелось на языке у всех на мосту.
Тем временем на борту «Badger»:
Экипаж вертолёта – три человека, капитан Джон Кроули - командир экипажа, второй лейтенант Фрэнк Робинс – второй пилот и старший техник сержант Дик Пёрл стояли у двери кабины и лениво обсуждали окружающую обстановку. Они уже третий контрактный срок «тянули лямку» на «Badger». Они уже много чего повидали, однако, впервые видели, что русский разведчик так близко подошёл к их фрегату. Можно было и без бинокля рассмотреть на юте «Армавира» собравшихся людей. Кроули сказал:
- Смотрите, у них на этом разведчике пара особей женского пола! Интересно, чем они заняты? А звания у них есть?
Скабрезно облизнувшись, Фрэнк хохотнул:
- Наверное, не ниже капитана КГБ!
- Вам бы только под юбку капитана КГБ ещё заглянуть! – Дик Пёрл уже был женат и имел двоих мальчишек 2 и 7 лет. Он не одобрял их офицерские забавы в каждом порту захода.
- Не хватило вам, господин капитан, 14-ти дней, которые вы провалялись в госпитале в Субик-Бее (база ВМС США на Филиппинах)!?
Джон Кроули от неприятных воспоминаний даже передёрнул плечом, сморщился и, косо глянув на сержанта, сказал:
- Эх, Пёрл, что ты понимаешь в филиппинских женщинах?! Из них, между прочим, уже две стали Мисс Вселенная! И знаешь, что меня в них сводит с ума?! Их разрез глаз! (Прим. автора: к 2018 году насчитывалось уже 4 филиппинки, обладающие титулом Мисс Вселенная)
- Командир, давайте их немножко подразним..! - Фрэнк смотрел в большой бинокль на корму «Армавира», где стояли две красы - русые косы, в шортах и коротких футболках.
- Посмотрите, командир!! – Он протянул бинокль Джону и вышел на площадку рядом с хвостом вертолёта.
Через несколько минут по пояс голый, тёмнокожий гигант Робинс выгодно смотрелся напротив заходящего солнечного диска. Он вытащил из вертолёта фанерный щит с нарисованным красной пожарной краской сердцем, пронзённым стрелой.
- Когда ты успел, Фрэнк?! Дамский ты угодник! - Кроули уже увидел, как зашевелились русские на корме «Армавира».
Советская реакция на странный сигнал
На борту ГиСу «Армавир»:
Во время моей вахты, в 17.45 влетает Акимов на мостик и вопит на меня:
- Какого хрена твои девки вылезли полуголые на ют?!
- Александр Евгеньевич, я же здесь! На мосту, на вахте! Я что, за их одеждой в личное время следить обязан?
- Нет, ты видел, эти черномазые выставили пурпурное сердце на вертолёте! А наши дуры и довольны!! Давай задами вертеть!
Постепенно, на мостике собрались все начальники и обсуждали, как реагировать на этот знак, прямо скажем, неординарного внимания, ведь враг всё-таки, потенциальный противник, понимаешь!! Через несколько минут Королёв неожиданно сказал:
- Там у них тоже мужики есть! Надо понимать!
Всё. Если старший сказал, что ничего страшного, значит ему видней! Так всё и затихло, правда, на следующий день плакат исчез, видимо там тоже ребят проработали.
Неожиданный пакет и раскрытие американского подарка
Так прошло ещё пару дней пристального наблюдения друг за другом. На мостике фрегата тоже всегда было много народу и все рассматривали в бинокли наш «Армавир». Мы подходили так близко, что можно было разглядеть выражения лиц американцев и без всякой оптики. Мы наперебой пытались угадать, кто там появился на мостике у них, на «Баджере», ну, и, видимо, американцы тоже этим занимались, в общем, было очень оживленно на обеих коробках. Видно было, что стороны фотографируют друг друга. У американцев стояли две оптические бандуры, как большие телекамеры, нам было видно, как они жестикулировали и что-то показывали, мол, посмотри вон там, эти русские! У них были видны расшитые золотом эмблемы и знаки различия и на плечах и на рукавах. Нам всё было в диковинку, так близко потенциального противника мы ещё не видели!
В самый разгар смотрин, когда расстояние между нами было всего метров 60-80, вдруг раздался гулкий хлопок швартовой пушки и с высокого мостика «Баджера» вылетела выброска и шлёпнулась прямо к нам на катерную палубу! Мы на мостике стояли окаменевшие, только старший из разведчиков тихо сказал:
- Не двигаться никому! Может провокация!
В этот момент канат натянулся, и по нему как по веревочному лифту сверху вниз, прямо к нам на борт скатился довольно объёмный пакет! Пакет шлёпнулся на катерную палубу рядом с гидрологическими лебёдками, в этот момент сработал отстежной карабин, и выброска моментально была утянута обратно на «Баджер». Акимов сказал:
- Да, классно сделано, ничего не скажешь!
- Тихо всем! - Это уже скомандовал старший группы особого отдела Королёв.
- Сазонов, ко мне! – К Королёву метнулся мичман Сазонов, и они быстро пошли по верхам на катерную палубу. Со всех трапов уже торчали головы любопытных из нашего экипажа!
- Командир, уберите зрителей по каютам! – Королёв уже злился!
Отход «Баджера», сбитие Боинга и финал
Неожиданно «Баджер» взял круто влево и сразу оторвался от нас метров на 300-400 и дальше стал удаляться, набирая скорость. Акимов дал команду застопорить машины и «Армавир» лёг в дрейф. Я подумал, что хорошо, что американцы не видят вблизи эту нашу суету вокруг пакета и, как всю нашу команду загнали по каютам.
- Александр Евгеньевич, прошу «добро» на катерную? – я направился на катерную палубу, вызвав туда же по громкой связи боцмана.
- Разрешите, мы вам поможем, если что?
Я обратился к Королёву, давая понять, что, мол, мы-то свое судно знаем досконально, мешать не будем. Он, молча, кивнул, и мы обступили пакет на почтительном расстоянии. Тут Картузов и сказал:
- А, по-моему, картонка какая-то, наверное, пустышка! По звуку слышно было!
Королёв даже посмотрел на пакет с двадцати метров в свой бинокуляр и выдохнул:
- Действительно, какая-то макулатура, перевязанная красивым шнурком, упаковано вроде в бумагу! Ну что, подходим? Нас, как говориться, было четверо! Остальные все вниз!
- Да тьфу на вас!! Господи, прости! – Картузов был гражданским боцманом, плавал на флоте уже более двадцати лет, повидал всякое, и поэтому всячески показывал, что ему ваши намёки вообще ни к чему. Мы подошли ближе. Боцман перекрестился и пнул пакет ногой, все вздрогнули, но ничего не произошло. Потом он смело наклонился и начал его распаковывать. Довольно быстро извлёк из него красивую, видимо, парадную фуражку с козырьком, расшитым золотыми листьями, и помпезной кокардой посередине.
- Капитанская фурага! – Со знанием дела произнёс Королёв, а он знал про них точно всё, я это уже усвоил! Мы с интересом крутили и осматривали со всех сторон фуражку командира американского фрегата «Баджер».
- А это что за энциклопедия? Смотрите, всё на английском! – Картузов развернул ещё один пакет с цветным толстым журналом.
- Боцман, а вы хотели бы, чтобы вам всё на русском присылали?
Мы увидели, насколько я понял, бегло пролистав этот журнальчик, что эта была рекламная брошюра, где были указаны история постройки и спуска на воду фрегата ВМС США «Баджер», всех его командиров с момента спуска на воду, все его походы, а также основное вооружение и характеристики. В журнале было много схем корпуса фрегата в разрезе, где указывалось, что и где находится. Я посмотрел прямо в глаза Королёва, и мы подумали, по-видимому, одинаково. Этот акт американцев означал одно:
- Эй вы, русские, не мучайтесь, наверное, все глаза в бинокли проглядели! Нате вам нашу рекламную брошюру, там всё написано!
И ещё одно – я заметил выпавший листок из пакета с фуражкой, подняв его, я прочитал вслух размашистую рукописную надпись: «Sincerely, for the Captain!» и тут же перевёл с английского, это было несложно:
- С большим уважением, для Капитана!
- Так! Дайте-ка сюда, старпом! – Королёв тут же забрал все дары с собой и двинулся на ходовой мостик. Акимов, посмотрев на все это, сказал:
- Александр Сергеевич, журнал, понятно, нам точно не нужен, ну а фуражка-то вам зачем?? Всё-таки это мне подарок!!
- Так, разговорчики, командир, я старший от комитета госбезопасности здесь и своей властью принимаю решение изъять эти предметы для исследования в лаборатории на базе во Владивостоке!
Так и не отдал же, до конца слежения!
А конец неожиданно оказался близким. В ночь на 2 сентября в районе 02.30 часов утра, на командирской вахте, фрегат вдруг дал ходу. Даже в темноте было видно, как из его трубы выдохнули клубы чёрного дыма, потом полетели искры, и он понесся со всеми его штатными, в соответствии с энциклопедией, тридцатью двумя узлами скорости куда-то на северо-восток, курсом 35-45 градусов. Мы, конечно, доложили наверх. Нам приказано было прекратить слежение и следовать в базу. Утром мы уже ошвартовались у своего любимого 36-го причала.
Подтверждение события в западных источниках
А вечером, дома, мы все узнали, что утром, 1 сентября, над территорией СССР в районе острова Сахалин был сбит пассажирский "Боинг-747" (регистрационный номер HL7442) южнокорейской компании Korean Air, выполнявший регулярный рейс KAL-007 по маршруту Нью-Йорк – Сеул. Вот так. Так "Баджер", видимо, ждал его на конечной точке маршрута!
Мы не верили своим ушам! Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! Это что, война!?
По материалом западной прессы:
«…11 августа 1983 года FF 1071 «Badger» прибыл с целями наблюдения в Японское море. Задание было выполнено, и 2 сентября был получен приказ идти на север после трагического инцидента со сбитым самолётом рейса KAL 07 корейских авиалиний советским истребителем над островом Сахалин 1 сентября…»
Часть 2. Цель уничтожить!
Введение: отрывки прессы и выводы ИКАО
В этой части я приведу лишь отрывки из зарубежной и отечественной прессы, а также выводы комиссии ИКАО:
По материалам «Русская служба BBC News»:
«…Пассажирский "Боинг-747" (регистрационный номер HL7442) южнокорейской компании Korean Airlines выполнял регулярный рейс KAL-007 по маршруту Нью-Йорк - Сеул с посадкой для дозаправки в Анкоридже, на Аляске. На борту находились 23 члена экипажа и 246 пассажиров: южнокорейцев, американцев (в том числе конгрессмен Ларри Макдональд), тайваньцев, японцев и филиппинцев...»
«…1 сентября в 03:00 по местному времени (11:00 по Гринвичу) он вылетел из Анкориджа. Маршрут пролегал над Тихим океаном, огибая территорию СССР. Пролетая в районе радиомаяка в Бетеле, последнего пункта контроля на американской территории, самолет уже отклонился от курса в северо-западном направлении на 20 километров. Ситуация была штатной и не давала оснований для тревоги, но незначительная ошибка, постепенно накапливаясь, к моменту гибели самолета выросла до 500 с лишним километров...»
Отлёт из Анкориджа и отклонение курса
По данным расследования, проведенного Международной организацией гражданской авиации (ИКАО) и впоследствии подтвержденным информацией с "черных ящиков", экипаж неправильно настроил автопилот, а в дальнейшем не выполнял ручных проверок текущих координат, положившись на автоматику. В 04:51 по местному времени самолет вторгся в советское воздушное пространство и продолжил полет над запретной зоной на Камчатке, где располагалась советская ракетная база.
В тот день ожидалось очередное испытание советской баллистической ракеты SS-25, которая должна была стартовать с космодрома в Плесецке и поразить цель на камчатском полигоне Кура.
Тест баллистической ракеты SS‑25 над Камчаткой
Разумеется, американцам было небезынтересно, как работает советская ПВО (противовоздушная оборона). К берегам Камчатки всякий раз направлялись самолеты-разведчики Р-135, которые при помощи бортовой аппаратуры наблюдали за пусками, полетами и падением ракет. Разведчики Р-135 строились на базе всё тех же "Боингов" и внешне почти не отличались от них, особенно в темноте и в облаках.
Американский интерес к советской ПВО и разведка Р‑135
Разведывательный самолет P-135 достиг границы СССР в 02:35 и начал курсировать в заданном районе. В определенный момент он и пассажирский "Боинг" сблизились настолько, что слились на экранах дальних радаров в одну точку.
Вероятно, затем "Боинг" продолжил движение в сторону Камчатки, а Р-135 удалился в направлении, более или менее совпадавшем с международным воздушным коридором.
Встреча разведывательного P‑135 и пассажирского Боинга
Система ПВО страны приняла пассажирский лайнер за воздушного разведчика. На перехват поднялись шесть истребителей МиГ-23, которые сопроводили подозрительный объект над Камчаткой и вернулись на базу, когда он в 06:05 покинул советское воздушное пространство и продолжил полет над Охотским морем.
Советская ПВО приняла лайнер за разведчик
По материалам «Русская служба BBC News»:
«…Средствами электронного контроля было зафиксировано, что в 06:10 экипаж сообщил по радио наземным службам на Аляске и в Японии, что полет проходит благополучно. В 06:13 "Боинг" вновь пересек советскую границу, на этот раз над Сахалином. Навстречу взлетели два перехватчика Су-15. В 06:24 поступил приказ: «Уничтожить цель!»...»
Электронный контроль фиксирует сообщение и приказ уничтожить
«…Советский лётчик капитан Осипович выпустил две ракеты, поразившие авиалайнер. Через 12 минут обломки упали в море с высоты девяти километров в районе острова Монерон, юго-западнее острова Сахалин...»
Судя по опубликованным записям переговоров Осиповича с землей, пилот и его командиры не предполагали, что самолет пассажирский, а больше всего были озабочены тем, чтобы нарушитель не ушел.
Осипович выпустил ракеты, поражающие авиалайнер
Как корейский экипаж и пассажиры могли не заметить маневрирования в непосредственной близости у «Боинга» двух советских истребителей Су-15, которые работали парой и выстраивались параллельным курсом, потом опережали «Боинг», уходя на разворот, как пилоты «Боинга» не заметили предупредительных выстрелов Осиповича из авиационной пушки, а ведь он выпустил 243 снаряда? А может, и не было никаких пассажиров? А экипаж был специально проинструктирован в Анкоридже?
Переговоры Осиповича: цель не была пассажирским самолётом
По материалам советской прессы:
«…В своих воспоминаниях и интервью 9 сентября 1996 года пилот перехватчика Су-15 Геннадий Николаевич Осипович отмечает, что предупредительные выстрелы были сделаны бронебойными, а не трассирующими снарядами (их просто не было), и пилоты лайнера могли их не заметить. Также он не пытался связаться с самолётом по радио — это требовало перехода на другую частоту. Лётчик признался, что не смог идентифицировать самолёт-нарушитель: «Мы не изучаем гражданские машины иностранных компаний». Однако, Осипович уверен, что его присутствие не осталось незамеченным: самолёт-нарушитель снизил скорость до 400 км/ч (по прибору), что советский пилот принял за попытку ухода от перехвата — дальнейшее снижение скорости привело бы к сваливанию перехватчика в штопор. По мнению комиссии ИКАО, расследовавшей данный инцидент, снижение скорости было вызвано началом набора высоты для занятия другого эшелона...»
Почему корейский экипаж не заметил советских истребителей?
«…В 18:26 с земли поступил приказ об уничтожении нарушителя, и Осипович с дистанции 5 километров выпустил по цели две ракеты «Р-98». Первая ракета пролетела мимо (под левым крылом лайнера), вторая взорвалась рядом с хвостом, повредив системы управления. Первоначально после поражения лайнер начал набор высоты, а затем стал снижаться со скоростью 1500 м/мин и вошёл в глубокую спираль. Через 12 минут после атаки рейс KE007 на почти сверхзвуковой скорости рухнул в пролив Лаперуза и при ударе о воду полностью разрушился…»
Воспоминания Осиповича: бронебойные выстрелы и снижение скорости
Остаются нераскрытыми две ключевые загадки. Кто отдал роковой приказ? Почему экипаж "Боинга", которому, по официальной версии, приказывали изменить курс и сесть на советском аэродроме, не подчинился?
На волне эмоций в СССР высказывались предположения, будто американцы умышленно направили самолет в советское воздушное пространство с целью проверить на прочность ПВО потенциального противника, а в США же - будто "русские коммунисты" сознательно уничтожили мирных пассажиров, чтобы запугать мир своей неумолимой жестокостью.
Приказ 18:26: две ракеты Р‑98 поражают Боинг
Лишь 7 сентября 1983 года советское правительство признало факт уничтожения лайнера и выразило сожаление по поводу гибели ни в чем не повинных людей.
Плановая встреча советского министра иностранных дел Громыко и госсекретаря США Шульца 8 сентября 1983 года в Мадриде вылилась в небывалый скандал с публичным обменом обвинениями.
Кто дал приказ и почему
Реакцией на гибель «Боинга» стали антисоветские акции в США (62 жертвы, в их числе сенатор Лоуренс Макдональд) и Корее (82 пассажира и 23 члена экипажа). Люди устраивали шествия протеста и жгли флаги СССР. С испепеляющей критикой в адрес Советского Союза выступил президент Рейган, назвавший случившееся «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто», а также «актом варварства и нечеловеческой жестокости». Репутации СССР был нанесен колоссальный ущерб.
Спекуляции о провокации США и СССР
Относительно ответственности советской стороны комиссия ИКАО пришла к выводу, что в момент отдачи приказа на уничтожение самолёта, командование ВВС СССР считало, что имеет дело с американским самолётом-разведчиком RC-135, но не произвело исчерпывающей проверки принадлежности самолёта из-за фактора времени, так как неопознанное воздушное судно вскоре должно было покинуть воздушное пространство СССР.
Часть 3. А где же тело?
Международный поиск обломков в море
Советские, американские и японские ВМС практически сразу, в сентябре 1983 года начали поиски обломков сбитого самолета. О сотрудничестве при тогдашних отношениях не было и речи.
Уже 11 сентября 1983 года «Армавир» снова вышел в море и направился в зону падения южно-корейского Боинга с целью гидрографического обеспечения группировки советских военно-морских сил и оказания поддержки поисково-спасательному отряду.
Прибыв на место, мы обнаружили небывалое скопление кораблей и судов в районе падения южнокорейского самолёта. Это было что-то с чем-то!
Американские, японские, северокорейские, южнокорейские, канадские, русские корабли, суда, лодки и «лодчёнки», кого здесь только не было. Глубина в месте падения была около 180 метров – это не много, но и не мало. Небольшие подводные течения, проливная зона (практически зона падения обломков покрывала половину пролива Лаперуза), скопления японских и советских рыбаков и уже начинающая портиться осенняя погода сделали свое дело. Работать, в смысле полного обеспечения безопасности поисковых работ, было невозможно!
Фрегат «Баджер»
Вдобавок, в светлое время суток, над каждым нашим бортом висел вертолёт «вероятного противника». Мы заметили наших «старых знакомых». Фрегат «Баджер» был тут, как тут, и его вертолет Sea Sprite регулярно осуществлял вылеты на осмотр всех операций советского спасательного отряда.
Тем временем на борту «Баджер»:
Капитан Джон Кроули, командир вертолёта, опять был не в духе. Уже четвёртые сутки экипаж был по 10 часов в воздухе. Сегодня, 16 сентября, контр-адмирал Уильям А. Кокелл, командующий оперативной группой ВМС США в районе аварии вызвал его на ходовой мостик и представил худого и угрюмого капитана, по всем параметрам из военной разведки:
- Знакомьтесь, Кроули, это ваш четвёртый член экипажа до окончания операции. Капитан Джон Диккенс, военно-морская разведка, отдел специальных операция, вчера прибыл на эсминце «Норфолк»!
- Есть, сэр! - Кроули устало махнул капитану рукой, мол, за мной, и они погромыхали по трапам на вертолётную палубу. Фрэнк Робинс – второй пилот и старший техник сержант Дик Пёрл сидели в техническом помещении вертолётного ангара и пили бесплатный кофе. Этого «добра» на «Баджере» было много, прямо в ангаре был кофейный автомат, однако, как у всего бесплатного, вкус у него был отвратным.
- Джон, будете пить кофе? – спросил Дик Пёрл, понимая, что вопрос прозвучал риторически.
- Давайте-ка за моё вторжение! – Диккенс вытащил откуда-то плоскую флягу и достал из кармана складные пластиковые рюмки.
- Всегда таскаю с собой, вот опять пригодились!
Боевая тревога и подготовка к вылету
Команда опустошила флягу, даже не задумываясь. Кроули подумал, что, да, устали! Сменный экипаж застрял на Хоккайдо (ближайший японский остров), погода не давала возможности взлететь транспортному вертолёту. Он с тоской глянул в большой квадратный иллюминатор – ветер усиливался, неба уже видно не было, начинало покачивать. Видно, застряли мы здесь надолго!
- Всё! Всем спать! Завтра в 6.30 полная готовность!
Команда разошлась по каютам.
В 04.00, неожиданно была сыграна боевая тревога, сирена выла неприятно долго. Командиров собрали на ЦПУ (центральный пост управления) «Баджера» и Кокелл проинформировал, что русские что-то нашли, так как обнаружены сигналы радиобуя, которыми оснащены «чёрные ящики», место удалось определить и все силы направляются именно туда.
- Джон! - Он обратился к Кроули отдельно..
- Прошу тебя быть в немедленной готовности к вылету! Я понимаю, вы работаете без смены, но сейчас это особенно важно!
Уже рассвело, видимость была плохая, серое небо не предвещало ничего хорошего, однако ливень уже прекратился, и ветер немного стих. Экипаж уже в полной готовности находился в техническом помещении ангара, как последовал сигнал «На взлёт!».
Sea Sprite: техника и фотосъёмка
Кроули был уверен в машине, как в самом себе. Они получили свой первый усовершенствованный «Sea Sprite» SH-2F всего 2 года назад. На нём был установлен новый несущий винт с увеличенным ресурсом и более простая система управления сервозакрылками. Вертолёт управлялся буквально двумя пальцами. Взлетели нормально, пошли курсом прямо на группу русских кораблей.
Там в 8 милях (примерно 16 км) от предполагаемого места падения «Боинга» собралась необычно большая группа русских. Они облетели район несколько раз, со всех сторон, и Диккенс заметил, что с одного океанского буксира с названием «Bogatyr» («Богатырь») спускают под воду какой-то аппарат. Он несколько раз показал Кроули палец вниз, мол ниже!
- Нельзя! Ближе не дадут!
Диккенс выпучил глаза, махая пальцем вниз, и показывая ему перед носом:
- Давай, Кроули! Надо сделать фото!!
Кроули снизился и пролетел метрах в сорока над палубой «Богатыря», чуть не задевая мачту. Диккенс сделал очередь из примерно 50-ти фотоснимков и удовлетворенно махнул рукой:
- Снято!!! Можно домой!!
Неудачная посадка, крушение и выживание
Командир сделал вираж и двинулся на «Баджер». Ветер усиливался, видно было как «мотыляются» антенны на фрегате. Начали манёвр посадки, Кроули держал штурвал левой рукой, а правой включил дополнительный прожектор на шасси вертолета. «Баджер» дал курс и скорость на посадку, командир пошёл на снижение. Уже виднелась бригада посадки с указательными фонарями, а ветер всё усиливался. Первый заход был неудачным, и командир, едва не «чиркнув» винтами антенну на вертолётном ангаре, вывел машину на второй круг.
На втором заходе, когда оставалось до края вертолётной площадки метров сорок, прижимной порыв ветра дёрнул машину так сильно, что Кроули опять едва вывернулся от пролетающей мимо антенны, но кормовым винтом всё-таки её задел. Кормовой винт тут же встал, загорелись аварийные красные лампочки, и включилась звуковая сигнализация, хвост начал вращаться и винтокрылая машина потеряла управление! Последнее, что увидел Кроули еще посуху, это как Диккенс застегнул жесткий резиновый чехол фотокамеры и набросил его себе на шею.
Дальше было мокро - они плюхнулись в пролив Лаперуза, Фрэнк уже «отстрелил» двери и все четверо выпорхнули на поверхность воды. Вертолёт завис хвостом кверху, лопасти по инерции еще били по воде какое-то время, вода быстро проникала в кабину, и через минуты три-четыре он исчез в глубине.
Вода показалась Кроули очень холодной, хотя в погодной справке, он это точно помнил, значилось 51-52 градусов тепла по Фаренгейту. Ребят разбросало волнами, один, два, три, вроде все, посчитал он и успокоился, зная, что новые гидрокостюмы удержат на плаву долго, даже если человек потеряет сознание. Краем глаза он заметил, как заметались на «Баджере» посадочные матросы, как медленно «Баджер» удалялся от места их падения, потом, видно, машины застопорили и дали с мостика в воздух три ракеты. В затылке ломило, во рту стояла горечь, но одна мысль его успокаивала – всё, эта миссия их завершена!
Международные реакции и советские подводные операции
По материалам американской прессы:
«…Во время наблюдения за поисковыми операциями советских кораблей ВМФ СССР 17 сентября 1983 года вертолет американского фрегата «Badger» HSL-37 неудачно маневрировал при посадке на палубу фрегата и упал в море. Находившийся неподалеку от места падения корабль береговой охраны США «Munro» оперативно спас из воды экипаж из четырёх человек. На этом миссия «Badger» была завершена и фрегат закончил своё участие в поисковой операции KAL 007 и 21 сентября уже был в порту Йокосука (Япония)…»
Тем временем все силы американцев, японцев и южнокорейцев сконцентрировались в районе русского буксира «Богатырь», где явно работал погружной поисковый подводный аппарат.
Контр-адмирал Кокелл перенёс свой морской штаб на «Норфолк» и они «кружили» вокруг «Богатыря». Задействованы были ещё два вертолёта, они вели постоянное наблюдение за тем, что поднимал на поверхность глубоководный поисковый аппарат русских. На фото, которые сделал Диккенс, ясно было видно, что на палубе «Богатыря» скапливалась куча ненужного хлама, например, гора женских сумок, связанных одним канатом, несколько связок очков, женских пудрениц, странные мелкие обломки фюзеляжа. И из-за этого дерьма мы потеряли вертолёт?!
Канадский спасатель и советский экипаж
Канадский спасатель «Мунро» работал тремя группами водолазов по 12 часов в сутки, однако, ни тел, ни конкретных доказательств найти так и не удалось. Среди поднятых обломков не было найдено также ни одной обгорелой вещи. Да и по составу находок у водолазов складывалось впечатление, что самолет был загружен заведомо случайными, уже ненужными вещами.
Тем временем, на борту «Армавира»:
- Михалыч, принимай гостей! - Командир Акимов показал на катер «Богатыря», идущий к нам на всех «парах».
- Есть, командир! – Я уже дал боцманской команде готовить правый борт к приёму катера.
Гости в составе капитана 1 ранга Семёнова и двух «кап-три», так на флоте сокращённо называют капитанов 3-го ранга, поднялись на борт. Семёнова Александра Васильевича я уже знал, мы познакомились на постановке задач перед началом всех работ. Он командовал тем самым глубоководным аппаратом, на который были все надежды. Совещание в каюте командира было около часа. Уже практически месяц безуспешных поисков.
Семенов рассказывал:
- У меня совершенно четкое впечатление: самолет был начинен мусором, и людей, скорее всего, там не было. Почему? Ну, вот если разбивается самолет, даже маленький. Как правило, должны оставаться чемоданы, сумочки, хотя бы ручки от чемоданов... А там было такое, что, мне кажется, нормальные люди не должны были везти с собой. Ну, скажем, я вчера поднял манипулятором рулон амальгамы, как с помойки…, или одежда вся, как со свалки - из нее вырваны куски. Или, как будто простреленная — пробита во многих местах. Я лично никаких останков не встречал. Мы уже почти месяц почти работаем! И практически ничего.
Поиск ценностей и реакция командования
- Александр Васильевич, а какие-нибудь вещи нашли?! Ну, хоть что-нибудь стоящее?!
Контр-адмирал, командующий силами советских морских сил в районе поиска, нервничал, ему надо было доложить в Москву результаты работ.
- Да нет! Носильных вещей - курток там, плащей, туфель, — очень мало. А то, что находили - какое-то рваньё! Вот нашли, скажем, россыпь пудрениц. Они остались целыми, открывались. Но, что странно, у всех — разбитые внутри зеркальца. Пластмассовые корпуса абсолютно целые, а зеркальца все разбитые. Или зонты: все в чехлах, в целых чехлах, даже не надорванных! Чертовщина какая-то!
Траулерные находки и теории о Боинге
По материалам советской прессы:
«…Не менее интересен рассказ корреспонденту «Известий» начальника водолазной службы производственного объединения «Арктикаморнефтегазразведка» Владимира Захарченко: «Глубина там была 174 метра. Грунт ровный, плотный — песок и мелкая ракушка. Безо всяких перепадов глубины. И буквально на третий день мы нашли самолет. У меня было представление такое, что он будет целый. Ну, может, чуть покореженный. Водолазы зайдут внутрь этого самолета и все увидят, что там есть. Но на самом деле он был очень сильно разрушен — разнесен, что называется, в щепки. Самое крупное, что мы увидели, это несущие конструкции, длина полтора-два метра, ширина 50-60 сантиметров. А остальное — разбито на мелкие кусочки... Но самое главное - это не то, что мы там видели, а чего не видели совсем - водолазы практически не обнаружили человеческих останков...»
Наконец, в начале ноября, одним из советских рыболовных траулеров были выловлены предметы, похожие на чёрные ящики авиалайнера. Они были немедленно доставлены на берег и переправлены в Москву. В течение последующего месяца все работы были прекращены, и группировка судов и кораблей советского флота была расформирована, и мы все вернулись по домам. У всех было странное ощущение, что мы искали чёрную кошку в тёмной комнате и ничего не нашли!
До сих пор загадка южнокорейского Боинга не разгадана. По одним сценариям любителей конспирологии, на Западе, самолет приземлился где-то на советской территории, и пассажиров и экипаж отправили в сибирские лагеря. Был даже создан международный общественный комитет по их освобождению. По другим – опытные южнокорейские пилоты сумели посадить самолет в Японии, и пассажиры были эвакуированы.
Судебные решения и рассекреченные документы расследования
В качестве доказательств этих гипотез приводятся описания таких «случаев», например, инженер, обсуживавший электронные системы на борту южнокорейского авиалайнера, неожиданно позвонил матери, но лишь успел сообщить, что с ним все в порядке, после чего сразу же повесил трубку. Появлялись и сообщения том, что пассажиров «Боинга» часто встречали их знакомые, но «воскресшие» делали вид, что те обознались. Есть и размещенное в интернете заявление американки, чей отец, кадровый разведчик, не стал садиться на рейс 007 буквально за десять минут до вылета - по совету своих сослуживцев.
Не смотря на все эти гипотезы и версии, Федеральный суд округа Колумбия (США) 7 ноября 1988 года отказался ограничить размер материальных претензий родственников погибших американцев к компании Korean Airlines, признав, что экипаж авиалайнера допустил в ходе полета непрофессионализм и халатность.
По материалам советской прессы:
«…Через 2 месяца после катастрофы обломки самолёта были найдены советскими водолазами. Были подняты все приборы, включая бортовые самописцы, однако мировой общественности ничего из поднятого не было доступно вплоть до обнародования результатов расследования второй комиссии ИКАО в 1993 году...»
Рассекреченные документы и данные попавших в руки советских властей бортовых самописцев сбитого "Боинга" свидетельствуют лишь о том, что случилось чудовищное недоразумение, помноженное на атмосферу холодной войны!
Продолжение: