— Так, стоп! Я не поняла… Где деньги на ремонт?! Ты отдал их брату на раскрутку бизнеса?! Опять?! — голос Марины звенел от негодования, заполняя собой всю кухню и отражаясь от потрескавшегося кафеля.
Она стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и смотрела на мужа так, будто видела его впервые. В её взгляде смешались гнев, обида и усталость от бесконечных обещаний. Сергей, сидевший за столом, медленно поднял голову от тарелки с остывшим ужином. На его лице промелькнула тень досады, он явно не ожидал такого напора.
— Он мой брат, Марин. Что я должен был сделать? — вяло попытался оправдаться он, но тут же осёкся под её испепеляющим взглядом. Он знал этот взгляд. Он означал, что мосты сожжены и разговор будет долгим.
— Он уже прогорел три раза! Ты спустил в унитаз двести тысяч, пока мы живём с ободранными обоями и текущим краном?! — Марина уже не говорила, а кричала. Она подошла к раковине и демонстративно ткнула пальцем в тёмное пятно на потолке, где вода оставила свой ржавый след. Капля сорвалась вниз и упала прямо в тарелку Сергея, разбившись о недоеденную гречку.
Сергей молчал, глядя в стол. Его плечи поникли. Это молчание было красноречивее любых слов. Оно было признанием вины, которое он не хотел озвучивать вслух. Он просто устал бороться с братом и устал от скандалов дома, поэтому выбрал самый простой путь — отдать деньги и надеяться на чудо.
Марина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Все обещания, все планы на новую кухню с мягким уголком и уютную спальню с нормальным матрасом снова рухнули из-за этой бесконечной семейной «солидарности», которая всегда почему-то била только по её карману и её нервам. Она вспомнила, как полгода назад откладывала с каждой зарплаты, как отказывала себе в новой куртке, чтобы накопить на этот чёртов ремонт.
— Звони этому неудачнику и требуй возврата, — отчеканила она ледяным тоном, от которого в комнате будто стало холоднее. Её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Прямо сейчас. И чтобы деньги были здесь завтра же. Иначе я пишу заявление в полицию на вас обоих!
Сергей вздрогнул и наконец посмотрел на неё. В его глазах читалась не просто усталость, а какая-то глухая обречённость. Он понял: шутки кончились. Это был не очередной скандал с битьём посуды, который закончится примирением. Это была точка невозврата. Он медленно потянулся за телефоном, лежавшим на подоконнике, и его пальцы показались Марине непослушными и чужими. Экран вспыхнул синим светом, освещая его бледное лицо. Он знал, что звонить бесполезно — у брата никогда не было денег на возврат долгов. Но ещё страшнее было нарушить эту ледяную тишину, повисшую между ними.
Сергей долго смотрел на экран телефона, словно надеясь, что тот подскажет ему выход. Пальцы, державшие аппарат, побелели от напряжения. В кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды из крана в раковину. Марина не сводила с него глаз. Её поза оставалась напряжённой, но гнев в глазах начал сменяться чем-то другим — холодной, отстранённой решимостью.
— Ну? — её голос разрезал тишину, как нож.
Сергей вздрогнул и разблокировал экран. Он открыл список контактов, палец завис над именем «Димон (брат)». Он нажал на вызов. Гудки казались бесконечными. Каждый из них отдавался в голове Сергея глухим ударом молота. На том конце щёлкнуло.
— Алло, Серый? — голос брата был бодрым, даже слишком. На заднем фоне слышалась музыка и чей-то смех. — Ты чего звонишь? Всё норм?
Сергей сглотнул, горло пересохло. Он покосился на Марину. Она стояла, скрестив руки на груди, и её взгляд не сулил ничего хорошего.
— Дим... слушай, тут такое дело... — начал он хрипло, но Марина тут же выхватила у него трубку.
— Дай сюда! — рявкнула она.
Сергей не сопротивлялся. Он безвольно уронил руку с телефоном на стол и опустил голову, уставившись в тёмное пятно на клеёнке.
— Дима? Здравствуй. Это Марина, — её голос был ледяным и абсолютно спокойным, что пугало ещё больше. — Слушай меня внимательно. Я знаю про двести тысяч. Которые мой муж, твой брат, одолжил тебе на «бизнес». Срок возврата — вчера.
На том конце провода повисла пауза. Музыка стала тише — видимо, Дима отошёл в сторону.
— Марин, ну ты чего? Какие деньги? Это же инвестиция... Мы же семья...
— Семья?! — перебила она его, повысив голос. — Семья живёт в квартире с обвалившейся штукатуркой! А твоя «инвестиция» — это деньги на отпуск с какой-нибудь очередной дурой! Мне плевать на твои отговорки. Деньги должны быть у нас завтра до обеда. Наличными.
— Да нет у меня сейчас такой суммы! Вы же знаете, как это в бизнесе... оборот...
— Меня не интересует твой оборот! — отрезала Марина. — Или ты привозишь деньги завтра, или я иду в полицию. И поверь, я напишу такое заявление, что мало не покажется ни тебе, ни Сергею как соучастнику в доведении семьи до нищеты. Я приложу чеки на обои, которые мы не купили, и справку от сантехника по текущему крану. Всё понял?
В трубке повисло долгое молчание. Было слышно лишь тяжёлое дыхание Дмитрия.
— Ты не посмеешь... — наконец выдавил он уже без тени веселья.
— Проверим? — холодно усмехнулась Марина и нажала на отбой.
Она швырнула телефон обратно на стол перед Сергеем. Тот даже не поднял головы.
— Ты всё слышала, — тихо произнёс он.
— Слышала, — кивнула она. — И я не шучу насчёт полиции. Если завтра денег не будет, я сделаю вашу семейную жизнь очень интересной. Для начала — через участкового.
Она развернулась и вышла из кухни, оставив Сергея одного в полумраке. Он сидел неподвижно, слушая, как затихают её шаги в коридоре и как громко бьётся его собственное сердце. Капли из крана продолжали свой мерный отсчёт, отмеряя секунды его позора и краха очередной семейной легенды о «великом бизнесмене».