Сон и пробуждение
Фёдор, удобно устроившись на стопке книг, мирно дремал за своим рабочим столом. За зарешечённым окном ярко светило солнце, а тёплый весенний ветер играл с молодой листвой грубо подстриженных лип. Ему снялась свобода. И Федя, подставив лицо солнечным лучам, безмятежно улыбался.
«Эй, Богачёв, подъём!» — бесцеремонно рявкнул охранник прямо ему в ухо. «Хорошо, ты тут устроился». Фёдор протёр глаза и поправил воротник. «Нужно что-то?» — спросил он, щурясь. «Говорю, хорошо ты тут устроился», — ослабился надзиратель Михаил, с которым Фёдор за несколько лет так и не смог найти общий язык. «Тебе что, сложно ответить?» «Да хорошо, хорошо», — поспешно кивнул Федя.
«Нравится здесь?» — продолжал скалиться Михаил. «Уютно. Неплохо, но дома получше будет», — смиренно отвечал арестант, не поддаваясь на провокации. «А так-то мне жаловаться не на что. Вам, может, книгу какую выдать?» Михаил немного покачался на цыпочках, перелистал пару книг, лежавших на столе, и небрежно бросил их обратно. «Не, я читать не любитель», — зевнул он. «Нет у меня воображения. Вот кино — другое дело. Ладно, Богачёв, трепаться некогда. Пошли, давай». «Куда это?» «Ха. Всё-то тебе знать надо. Твоё дело слушать, чего тебе говорят, и повиноваться. Раз говорю, шевели поршнями, значит, шевели. Ты же не дурак, вон книжки читаешь».
Путь по коридору
Надзиратель вывел его в узкий коридор, велел встать лицом к стене, после чего закрыл дверь библиотеки, и они двинулись дальше. Потолок в коридоре был таким низким, что до него можно было без труда дотянуться рукой. Так что Фёдору всегда казалось, что он вот-вот упадёт на него и раздавит своим весом. Из-за этой смутной тревоги он всегда старался пройти его побыстрее, но каждый раз двигался с нужной охраннику скоростью — медленно, но не быстро.
Неожиданный визит
Наконец они упёрлись в тупик с деревянной дверью, посередине которой был высверлен глазок. «Посетитель к тебе», — пояснил Михаил запоздало. «Ну заходи, что встал-то?» Он втолкнул Фёдора в небольшую комнатушку, так что тот едва не разбил голову о косяк.
За обшарпанным столом сидел худощавый мужчина в тёмном плаще. Увидев Фёдора, он улыбнулся, приподнялся и протянул ему руку. Федя с некоторым изумлением узнал в госте Анатолия Локтева — криминального авторитета и давнего знакомого. Судьба распорядилась таким образом, что Фёдор однажды сильно помог Анатолию, но предпочитал об этом не распространяться.
«Садись, в ногах правды нет», — предложил Анатолий. «Я тут попрощаться зашёл, узнал, что ты съезжаешь. Не терпится, небось?» «Есть немного», — улыбнулся Федя. «В гостях хорошо, но дома как-то получше». Анатолий засмеялся и снял с маленькой электроплитки закипевший чайник. Тут же на столе, будто по мановению волшебной палочки, возникли разные продукты: тарелка с колбасой, солёные огурцы, шпроты, бутылка беленькой и сладости. Фёдор вежливо отказался от выпивки, но вот едой не побрезговал, с удовольствием сообразил себе бутерброд.
Разговор о жизни и смерти
«Ну и куда намерен держать путь?» — спросил Анатолий, подперев кулаком лысую голову. «Домой, куда же ещё?» — вздохнул Фёдор. «В деревню поеду, в деда в дом. А жена ушла». Фёдор раздражённо махнул рукой. «Квартира за ней осталась, да и всё остальное тоже». Анатолий сунул в зубы сигарету и отошёл к окну. Фёдор заметил, что он снова горбится, как тогда, в первые дни их знакомства. Да и кожа была какого-то неприятного желтушного оттенка, а лицо и вовсе походило на голый череп.
Фёдор встревоженно посмотрел на авторитета, и тот, подобно ему, также махнул рукой. «Опять?» — спросил Фёдор. «Опять», — ответил Анатолий. «Врачи говорят, недолго осталось. Может, год, может, меньше. Но я же прооперировал». Фёдор схватился за голову и уставился в одну точку. «Как так-то? Почему?»
Анатолий долго молчал, вглядываясь в небо. Пальцы нервно постукивали по подоконнику. Плечи то опускались, то поднимались. «От судьбы не уйдёшь», — с усмешкой сказал он. «И смерть не обманешь. Ты выиграл для меня отсрочку, и я тебе за это благодарен. Хоть на дочь посмотрел, подышал свободно какое-то время. А что ещё надо?» Анатолий затушил окурок о стекло и вернулся за стол. Фёдор всё ещё находился в ступоре, так что авторитет не посмел ему мешать.
«Я тоже тебе благодарен», — не своим голосом проговорил Федя. «Вот… не поймёшь, никто не поймёт». Он как-то странно улыбнулся и покачал головой. Время тянулось медленно, как будто замерзающий ручей, а тишину, царившую в комнате, казалось, можно потрогать руками. Ни единого скрипа, ни шороха. Лишь тяжёлое прерывистое дыхание двух мужчин, сидевших друг напротив друга.
История Фёдора
«Ну, не хочешь говорить — твоё право», — вздохнул Анатолий. «Я не следователь, чтобы допрашивать. А про то, как сюда загремел, тоже ничего не скажешь». «Скажу», — произнёс Фёдор тихо. «Да ты всё равно не поверишь. Никто не верит». «А чего ж? Я всякое на своём веку слыхивал. Меня удивить сложно».
«Я тогда в отпуске был», — начал Фёдор всё тем же негромким тоном. «Сидел на рыбалке, карасей ловил. Вдруг звонок. Алексей, коллега мой и друг, срочно приехать просил, сказал, что тяжёлая операция. Женщина попала в аварию. Внутренности всмятку, позвоночник перебит. В общем, жуть жуткая. Сам говорит, справиться не может. А время-то ходит. Ну я в город. В чём был, так прямо и поехал. В сапогах резиновых, в камуфляжном костюме, грязный, как чёрт. Да и выпимши к тому же. Чего уж там греха таить. Приезжаю, а в операционной дым коромыслом. Кого только нет. Лёшка-гад всех знакомых созвал. Ну прямо целый консилиум. А делать-то ни черта не могут. Только топчутся, ругаются, советы друг другу раздают. В общем, выгнал всех, осмотрел пострадавшую. Дело и правда дрянь оказалась. Несколько рёбер было раздроблено, а осколки по всему телу рассыпались, вот как стекло битое. Я такое только раз видел у одного мотоциклиста, которого Камаз перешиб. Только вот его спасти-то удалось. Лёшка, когда осколки вытаскивал, случайно артерию перебил. Ну и вместо того, чтобы зашить её, потерял время. Вместе с ним и ту самую женщину».
Фёдор вдруг схватил со стола бутылку и присосался к горлышку. Анатолий, испугавшись, едва сумел её отобрать и привести Федю в чувство. Вид у того был жуткий. Налитые кровью глаза бешено вращались, зубы стучали, а из горла вырывался прерывистый свист. Анатолий уже хотел крикнуть охранника, но Федя остановил его и продолжил.
«Умерла в 16:15 и 4 секунды. Я это запомнил. Анастасия, так её звали. Меня обвинили в её смерти, потому что был пьян и не отдавал себе отчёта. Алексей подтвердил это на суде, сказал, что я повредил артерию своими дрожащими руками, и вся больница так считала». «Знаешь, я чуть было сам в это не поверил». «Да, чушь собачья», — поморщился Анатолий. «Им всем только это и надо было. Но это на их совести. С них со всех за это спросят». «Кто?» — хрипло спросил Фёдор. Анатолий указал пальцем куда-то вверх, и Федя лишь усмехнулся. Вера в высшую справедливость, разумеется, была достаточно утешительной вещью, но при этом недостаточно для него жизнеспособной. Здесь, в колонии, мотало срок немало людей, попавших в жернова правосудия по ошибке. И все они наверняка верили в то, что кто-то там наверху, всезнающий и всемогущий, рано или поздно во всём разберётся. Все, кроме Фёдора.