Скрежет сминаемого металла оказался громче шума осеннего ливня. Старенькую вишневую «четверку» швырнуло вперед так сильно, что Илья Матвеевич едва удержал непослушный руль. Затылок сильно тряхнуло от соприкосновения с жестким подголовником.
Салон мгновенно наполнился едким запахом горячего антифриза, вытекающего из пробитого радиатора. Пенсионер тяжело выдохнул, чувствуя ломоту в старых суставах. Он аккуратно заглушил мотор и посмотрел в зеркало заднего вида.
Его скромный универсал наглухо припечатал к обочине огромный матовый Рейндж Ровер. Британская махина даже не пыталась тормозить на мокром асфальте.
Илья Матвеевич поправил съехавшую набок кепку, накинул брезентовую куртку и толкнул тугую дверь. Ледяные капли тут же попали на лицо.
Из внедорожника уже выскочил водитель. Высокий, дерганый парень лет двадцати пяти. Модные кроссовки тут же утонули в придорожной слякоти, но его это не волновало. Зрачки парня были расширены, а от дорогого пальто несло тяжелым ароматом крепких напитков вперемешку с кислым потом.
— Ты вообще по зеркалам смотришь, рухлядь?! — визгливо заорал парень, приближаясь. — Да ты свой сарай вместе со всем имуществом продашь, чтобы мне царапину закрасить!
Илью Матвеевича звали «рухлядью» впервые за последние тридцать лет. Он спокойно прикрыл за собой дверь «четверки».
— Остынь, юноша. Тормозной путь на мокрой дороге рассчитывать надо, — ровно произнес пенсионер. Голос его звучал глухо, без малейших признаков паники.
— Я тебе сейчас так остыну! — брызгал слюной мажор. Его звали Вадим. Он шагнул к своей машине и резким движением достал из багажника длинный инструмент.
Именно в этот момент Илья Матвеевич бросил случайный взгляд на тонированные окна британского авто. От резкого толчка стекло задней двери немного опустилось. Внутри, вжавшись в темную кожу сидений, сидела девушка.
Ее лицо было очень светлым, почти белым. Рот плотно заклеен строительным скотчем, а руки неестественно вывернуты и стянуты широким пластиковым зажимом. В ее глазах не было слез. Там застыло абсолютное оцепенение человека, который мысленно уже совсем отчаялся.
Пенсионер медленно перевел взгляд на Вадима. Вся суета вечерней трассы вдруг отошла на второй план.
— Ты лишнее разглядел, старый, — Вадим заметил, куда смотрит дед, и его наглость моментально сменилась суетливой злобой. — Тебе сейчас очень сильно не повезет.
Илья Матвеевич сунул озябшие руки в карманы куртки.
— Положи железку в багажник. Выпусти девчонку. И мы сделаем вид, что этот несчастный случай на дороге — просто досадное недоразумение.
Парень истерично гоготнул. Свободной рукой он выудил из кармана пальто смартфон, нажал пару кнопок и перевел аппарат в режим громкой связи.
— Алло, пап! — закричал Вадим, не сводя мутного взгляда с пенсионера. — У меня тут заминка на трассе. Местный парень на ведре под колеса кинулся. И он груз увидел.
Из динамика раздался низкий, хриплый голос Бориса Романовича Сабурова. В городе эту фамилию произносили шепотом. Теневой бизнесмен, подмявший под себя половину местных подрядов.
— Ты можешь хоть раз всё сделать тихо?! — рявкнул Сабуров. — Кто там? Держи его. Я отправлю людей, они всё уладят. Никаких свидетелей.
Вадим победно осклабился.
— Слышал, пенсия? Тебе конец.
— Пусть этот дед падает на колени! — хохотал мажор, размахивая железкой. — Пап, скажи ему! Пусть извиняется, пока твои парни едут!
Илья Матвеевич сделал один плавный, бесшумный шаг вперед. Его пальцы мягко, но с невероятной силой перехватили запястье Вадима, в котором был зажат телефон.
— Позволишь? — тихо спросил старик, забирая аппарат. Парень от неожиданности даже не сопротивлялся.
Пенсионер поднес смартфон к лицу.
— Кедр на связи, — произнес он.
На другом конце повисла такая густая тишина, что было слышно, как в трубке трещит статика.
Для Бориса Сабурова этот пароль означал только одно. Двадцать лет назад именно человек с этим именем вытащил его, тогда еще совсем неопытного сотрудника, из такой ямы, о которой страшно вспоминать. Человек, который не оставлял следов и не прощал предательств.
— Илья... Матвеевич? — сипло выдавил из себя Сабуров. Спесь слетела с него в долю секунды. — Это... какая-то ошибка.
Вадим непонимающе захлопал ресницами.
— Пап? Чего ты с ним разговариваешь?
— Заткнись! — сорвался на визг динамик. — Вадим, выкинь железку! Не смей на него дышать! Ты хоть понимаешь, чью машину ты зацепил?!
— Твой сын везет в салоне связанного человека, Борис, — ровным тоном перебил Илья Матвеевич. — Ты потерял контроль. И над сыном, и над собой. Разговор окончен.
Старик бросил дорогой телефон прямо под колесо Рейндж Ровера.
Вадим взревел. Лишившись отцовской поддержки, он впал в панику и с силой замахнулся инструментом, целясь пенсионеру в голову.
Это было предсказуемо. Илья Матвеевич не стал уворачиваться. Он просто сместился на полшага влево, сокращая дистанцию. Его левая рука скользнула по предплечью парня, а правая жестко зафиксировала локоть. Короткий рывок на себя.
Парень охнул, роняя инструмент на мокрый гравий, и мешком осел в мутную лужу, прижимая к себе вывернутую руку.
Пенсионер даже не сбил дыхания. Он спокойно подошел к задней двери внедорожника и распахнул ее. Девушка зажмурилась.
— Всё хорошо, Яна. Выдыхай, — старик достал из кармана потертый складной предмет с костяной ручкой. Аккуратно подцепил пластиковый зажим. Затем бережно, стараясь не причинить дискомфорта, снял скотч с ее губ.
Девушка судорожно глотала холодный воздух, растирая онемевшие запястья.
— Откуда... откуда вы знаете мое имя? — прошептала она, дрожа от холода.
— Это моя работа, дочка, — Илья Матвеевич накинул на ее худенькие плечи свою куртку.
Через десять минут на пустую трассу без единого звука сирен выкатились три неприметных черных микроавтобуса. Они остановились так, чтобы полностью заблокировать проезд. Из открывшихся дверей вышли крепкие, молчаливые мужчины в неприметной гражданской одежде. Никаких криков и лишнего шума. Только холодный профессионализм.
Двое сразу подняли скулящего Вадима из лужи и без церемоний закинули в салон.
Следом примчался серебристый седан. Борис Сабуров вывалился из-за руля, даже не заглушив двигатель. На влиятельном бизнесмене был накинут домашний кардиган поверх домашней одежды. Он постарел лет на десять за эти полчаса.
Он бросился к Илье Матвеевичу, на ходу заламывая руки.
— Наставник... Илья Матвеевич! Я не знал! Клянусь, я не лез в эти дела! Пацан сам оступился. Заберите мои фирмы, счета, всё забирайте! Только не отправляйте его в казенный дом! Ему там конец!
Илья Матвеевич смотрел на него тяжело и брезгливо.
— Ты всё знал, Борис. И покрывал. Счета твои государству и так отойдут. А пацан твой посидит, подумает. В подобных заведениях быстро спесь сбивают.
Сабуров попытался схватить старика за рукав, но двое крепких мужчин из микроавтобуса жестко оттеснили его в сторону, профессионально убрав его руки за спину. Империя Сабурова рухнула за один дождливый вечер, разбившись о бампер старенькой «четверки».
Яна смотрела на происходящее из теплого салона неприметного фургона. Ей уже налили горячего чая.
Илья Матвеевич подошел к окну.
— Поезжай с этими ребятами, Яна. Они довезут до дома, там безопасно. Завтра нужно будет дать показания, — он слегка улыбнулся, и его строгое лицо вдруг стало по-домашнему теплым.
— А вы? Как же ваша машина? — девушка кивнула на разбитый вишневый универсал.
— А за мной сейчас внук приедет, — усмехнулся старик. — Эту железяку эвакуатор заберет. Давно пора было менять.
Один из молчаливых мужчин в штатском почтительно кивнул Илье Матвеевичу, и микроавтобусы растворились в ночной мгле так же незаметно, как и появились.
Старик остался стоять на обочине. Дождь почти закончился. Воздух пах свежестью и мокрой листвой. Где-то вдали послышался шум мотора — это действительно спешил его внук. Илья Матвеевич достал из бардачка помятой машины термос, налил себе немного горячего чая и с наслаждением сделал глоток. День выдался непростым, но свои дела он завершил достойно.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!