Сегодня в салоне тихо, только телевизор в углу бормочет что-то про погоду. Наталья пришла ко мне на покраску корней. Она всегда выглядит уставшей: руки в мелких трещинках от антисептиков, глаза потухшие. Наталья из тех женщин, на которых держится мир, но которых никто не благодарит.
- Ксюш, представляешь, Олег завтра приезжает, - вздохнула она, глядя в зеркало. - Мать уже неделю на ногах: пироги, закрутки, все простыни перестирала. Сказала мне, чтобы я «не отсвечивала» со своими жалобами на зарплату, чтобы братика не расстраивать.
Я знала эту историю. Олег для матери был идолом. Раз в год он вкатывался во двор на блестящей машине, привозил коробку конфет и набор дешевой косметики, и мать сияла месяц. А то, что Наталья каждый день после смены бежит к ней мыть полы и покупать лекарства - это воспринималось как должное.
Вечером в субботу Наталья пришла к матери. На кухне уже сидел Олег - вальяжный, в модной футболке, рассказывал про московские пробки и «сложные переговоры». Мать смотрела на него, как на икону.
- Наташ, ты присядь, - официально сказала мать. - Мы тут с Олегом решили. Ему в Москве расширяться надо, ипотека душит. Я решила квартиру на него переписать. Сейчас, пока жива. А ты… ну, у тебя же муж есть, дача. Тебе хватит.
Наталья замерла с чайником в руках. Она не ждала этой квартиры, но такая открытая несправедливость обожгла.
- Мам, а ты подумала, где ты жить будешь, если что? - тихо спросила она. - И кто за тобой ухаживать будет, когда ноги совсем откажут? Олег из Москвы приедет судно выносить?
Олег усмехнулся, пригубив чай.
- Наташ, ну что ты начинаешь? Я мать заберу, как только квартиру продадим и я взнос внесу. Будет в нормальных условиях жить, а не в этой дыре. Ты просто завидуешь, что у меня амбиции есть, а ты тут застряла.
Наталья не стала спорить. Она просто вышла в коридор, чтобы не расплакаться. И тут на тумбочке завибрировал телефон Олега. Он забыл его, увлекшись поеданием маминых блинов.
На экране светилось: «Коллекторское агентство. Срочно».
Наталья нахмурилась. Она знала, что Олег любит пустить пыль в глаза, но это было серьезно. Она не стала отвечать, но через минуту пришло сообщение, которое высветилось на заблокированном экране: «Срок выселения по суду - 15 число. Долг по кредиту 1.2 млн. Машина в розыске».
Она вернулась на кухню. Олег как раз убеждал мать, что завтра же надо ехать к нотариусу.
- Мам, подожди с нотариусом, - Наталья положила телефон на стол экраном вверх. - Тут Олегу важные люди пишут. Про какой-то долг и выселение. Олег, ты же говорил, у тебя всё в шоколаде?
Олег побледнел. Он схватил телефон, попытался что-то соврать про «ошибку в банке», но голос сорвался.
- Какой долг, Олег? - мать испуганно переводила взгляд с сына на дочь. - Ты же говорил, премию получил…
Наталья не выдержала. Она достала из шкафа ту самую мамину записную книжку, куда та записывала все траты.
- Посмотри, мам. Вот здесь записано: «Олегу на бизнес - 200 тысяч» (твои гробовые). «Олегу на ремонт машины - 50 тысяч». Он не «пробивается» там, мам. Он просто живет не по средствам. И квартиру твою он хочет продать завтра, чтобы свои дыры закрыть. А тебя он никуда не заберет. Ему самому жить негде.
Олег вскочил, опрокинув стул.
- Да если бы не эта провинциальная нищета, я бы давно поднялся! - заорал он. - Мне просто не повезло! А вы тут сидите, копейки считаете, и радуетесь, что я в дерьме!
Он вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Машина его, та самая «блестящая», завелась не с первого раза и с ревом исчезла со двора.
Мать сидела, обхватив голову руками. Весь её придуманный мир, где сын был героем, рухнул за пять минут.
- Как же так, Наташочка… - всхлипнула она. - Я же ему всё… самое лучшее. Думала, он выбился в люди.
Наталья подошла, обняла её за худые плечи.
- Выбился, мам. Только не в те. Пей чай, остынет.
- И что в итоге? - спросила я, докрашивая Наташе волосы.
Наталья вздохнула, но взгляд её стал спокойнее.
- Квартиру мать переписала на меня. Сразу, на следующий день. Сказала: «Прости, дочка, старую дуру. Чуть без угла на старости лет не осталась». Олег больше не звонит. Слышала, машину у него всё-таки отобрали за долги, сейчас где-то в подмосковье на стройке подрабатывает.
Она встала, посмотрела на обновленный цвет.
- Знаешь, Ксюш, мне не радостно от этого. Обидно просто. Столько лет она в него вкладывала, а он её как разменный рубль хотел использовать. Хорошо, что телефон этот высветился.
Наталья ушла, а я подумала: как часто мы ослеплены блеском чужого «успеха», не замечая тех, кто стоит рядом в стоптанных туфлях, но с чистым сердцем. В нашей жизни «золотые сыновья» часто оказываются обычными позолоченными пустышками, а настоящая опора - это та самая «незаметная» дочь, которая просто покупает хлеб и вовремя записывает мать к врачу.
Как вы считаете: должна ли Наталья теперь помогать брату, если он окажется на улице, или его попытка оставить мать без жилья перечеркивает все родственные узы?
Напишите, что вы думаете об этой истории!
Если вам понравилось, обязательно поставьте лайк и подпишитесь на канал.