- Злой ты стал, агрессивный, так и чую я на тебе отпечаток негативной энергии. Пьёшь ты, а значит легко тебя нечисти охомутать.
- Не пугай, Игнат, - Михаил махнул рукой, - я как Гришка вешаться не стану, не такой я уж и дурак, чтобы вот так с собой любимым поступать. А пью я от радости. Раньше вот пил, потому что не имел реализованности. Картины писал, да всё зря было, слыл забытым деревенским художником. Знал бы ты, что я сейчас покупаю. Эх, коньяк, винцо, вермут даже имелся в коллекции моего желудка. Вот это жизнь пошла. Теперь я не пьянь подзаборная, не может на меня никто пальцем ткнуть и посмеяться, состоялся я теперь, человеком стал. Мои картины даже в Москве покупают. Недавно две уехали как раз туда. Больше всего людям заходит не пейзаж, не красота наша местная, а история убиенной Анфисы, которую Антипка из ревности порешил пятьдесят лет назад. Рассказываю я на страницах своей социальной сети. Как она тут по Елисеевки бродит, да жить нормальным мужикам мешает. Кто-то боится соприкоснуться, а другой только этого и жаждет.
- Вот чую я, что холодом несёт, опасно всё это может быть.
- Чего же опасного, когда я просто бабу с длинными волосами, да в красном платье рисую? Никто же и не знает, как она может выглядеть. Сколько портретов, где женская красота изображена, да и тут тоже самое. Ты бы видел, я сегодня поднялся утром, а там красивая девица на меня смотрит с холста. Я вчера её создал, я, понимаешь? Вот этими вот руками, - сначала Михаил ударял кулаком себе в грудь, затем выставил обе ладони, показывая их Игнату, - я настоящий художник, талантище, прёт мне в последнее время. Как ты хорошо тогда придумал с этим блогером Аркашкой, что являлся в нашу деревню. С него же всё и началось, - Михаил гордо выставил грудь вперёд, - ничего, мир обо мне ещё узнает, я ещё самым знаменитым стану.
- Если выживешь, мало кто в бою со спиртным выиграть смог, - тут же оповестил спокойным голосом Игнат, - ладно, приду я и посмотрю, что там у тебя ночами в мастерской творится. Чует моё сердце, что ведёт тебе нечисть, да и не понятно куда ведёт. Надо бы разобраться.
- Не надо, - тут же отрезал Михаил, - если и так, я этой нечисти благодарен, картинами восхищаются, их берут в три раза дороже, чем пейзаж с местными красотами. Никому не нужен лес и деревня русская, всем женщину мёртвую подавай, которая с портрета улыбается. К тому же ты и сам вон душу Дьяволу отдал, разве не так?
- Не так, - спокойно ответил Игнат, не вступая дальше в бессмысленные рассуждения с человеком, который был уверен в своей правоте на все сто процентов и не собирается отдавать хоть капельку собственного ложного мира, чувствуя себя в нём комфортно.
Михаил и раньше строил из себя деятельного бизнесмена, уверенно стоящего на ногах и всемогущего в местном мирке. Другие его видели беспробудным пьяницей, вечно придумывающим, как можно выманить у соседей деньги на очередную бутылку.
Рисовать Миша любил с детских лет, имел он к этому предрасположенность. Когда Игнат объявился в Елисеевке, то Михаил стал первым, кто предложил ему дружбы и своё открытое миролюбивое сердце.
И хотя Игнат помог Михаилу гораздо больше, придумав, каким образом можно сделать так, чтобы о местном художнике узнали, но второй почему-то всегда чувствовал себя благодетелем, поддерживающим человека, оказавшегося в трудной ситуации.
Игнат прекрасно понимал, что для самоуважения Михаилу было важно совершать какие-то поступки, где он мог бы себя чувствовать взрослым и самостоятельным мужчиной. В момент, когда они познакомились, Миша никогда не был женат, хотя ему в то время было уже 54 года.
Совет нового товарища помог и в личной жизни Михаилу. Долгое время ему нравилась местная жительница Лида, вокруг которой он всё нахаживал круги, боясь выразить свою симпатию.
В результате того, то Миша рискнул и последовал советам Игната, у мужчины, всегда проживающего с родителями, неожиданным образом появилась жена и деньги.
Но не всё так просто. Противницей такого счастья почему-то оказался самый близкий человек – Ираида Ивановна. Мать Михаила устраивала разного рода интриги, старательно пытаясь его отвадить от Лиды, которая претендовала на разрушение её мира, где Миша был только её сыном, нуждался в ней и никуда не собирался уходить.
За советом Михаил приходил к Игнату постоянно, пытаясь как-то утихомирить двух воюющих между собой дам.
Несмотря на то, что у Михаила был заносчивый характер, но злым он никогда не был, поэтому агрессивные искорки, периодически исходящие из его глаз, Ворона настораживали.
- Ладно, позже с тобой разберёмся, давай-ка чай заварим, - Игнат установил принесённые бутылки с водой под навес, рядом со столом и поднял голову, смотря в сторону своего товарища.
- Ну вот, другое дело, - обрадовался таким переменам в разговоре Михаил.
Гость тут же отправился к вороху уже нарубленных дров, взяв оттуда несколько поленьев и отправляясь к месту, где Игнат всегда устраивал костёр.
- Мне бы что покрепче, чтобы в себя прийти, - сообщил вслух Михаил товарищу, который в этот момент доставал из своего укрытия пачку чая и мешок, в котором находилось несколько лепёшек, приготовленных утром, - вы вот меня все ругаете, что я пью, а как не пить, ежели вот нет настроения, надо для настроения выпить, а если есть настроение, так тем более надо выпить, чтобы такой момент даром не пропадал.
- Выходит, что жизнь вся крутится вокруг твоего настроения? А настроение близких тебя не интересует? – усмехнулся Игнат такому рассуждения товарища.
- Не виновать меня, без тебя найдутся манипуляторы в моей жизни, которые только и объясняют мне, что я должен жить во благо родителей, жены, а теперь ещё и будущей дочери. Кстати, ты в курсе, дочка у меня будет, известно уже, - Михаил прищурился, наклонив голову в сторону, наблюдая за реакцией своего товарища.
- Ого, отличные новости! – порадовался Игнат.
- Ну вот, как тут не выпьешь за мою будущую красавицу, - подытожил Михаил, отрывая кору от одного полена, чтобы положить под уложенные дрова и зажечь костёр.
- Дочь – это хорошо, я уверен, что она будет такой же красивой, как Лидия, - продолжил Игнат, - кстати, я тебя спросить хотел. Тут такую легенду довелось услышать от одного мальца. Так вот он рассказывал, что был в Вяземке дед Еремей. С женой что-то случилось, так он разгневался и стал камни разбивать на реке, а после исчез совсем.
- Дед Еремей? Был такой, у меня из Вяземки одноклассник, так я к нему иногда езжу, знаю эту легенду. Он давно жил, вроде бы как основателем его называли, а в Вяземке целый род этих Еремеевых. Много их было вроде. А что за малец тебе рассказывал? Не понял я.
- Было дело, долго объяснять, так ты мне расскажи, что знаешь про него.
- Ох, ну давняя история эта, можно у мамани спросить. Одно точно помню, что этот дед Еремей был здоровый и крепкий. Поговаривали, что гонял он свою жёнушку по чём зря. Вот та и не выдержала, свела счёты с жизнью. На него стали говорить, что он довёл бабу-то, а тот чего-то психнул с горя и ушёл. Да, слышал я эту легенду, что он там камни раскалывал. Не думаю, что ему это было под силу, но поверить в то, что он с дури свою силу не знал куда девать, в это уверовать можно. Мог он с великой дури камни кидать. А после пропал мужик, но местные охотники поговаривали, что видели его в лесу. Он себе там избу справил и в отшельники записался, как ты совсем.
- Могло же быть и так, что не доводил он жену свою, а его оговорили, - задумчиво сказал Игнат вслух.
- Не знаю я, не думал. Чего мне за этого деда Еремея переживать? – Михаил поднялся, махнул рукой и пошёл к навесу, чтобы в небольшом ящике рядом взять котелок, куда после налил воду и, установив предварительно палку на уже выставленные по краям две ветки-рогалины, повесил взятую посудину, налив туда воды, - а чего ты про него спросил?
- Пока не понял для чего это мне, видимо позже настанет время, - Игнат подошёл к уже разгорающемуся костру, чтобы насыпать в воду щедрую щепотку чайного порошка, - человек может быть не виноват, а его оговорили. Так он и ушёл в мир иной, ему там может быть не спокойно.
- Тут бы со своими проблемами разобраться, а ты ещё про мёртвых думаешь, - усмехнулся Михаил, - когда дом будем начинать ставить? Ты определился с фундаментом? Что решил?
- Определился, да камни для него нашёл. Буду просить Виктора, чтобы он на своей тарантайке мне помог сюда их довести. По реке если идти, то ближе к Вяземке есть низина. Там пологий берег и такой, что спуститься сложно, упасть можно. Снега ещё много и камней изобилие. Надо их вытаскать.
- А как?
- Свяжем несколько брусьев, на них будем класть камни и поднимать верёвкой вверх. Я уже всё продумал, помощь нужна твоя и Виктора. Подсобите?
- Конечно, друг. Да я ради такого дела и задевать его перестану, пусть живёт с Иришкой этой, да рога свои спокойно носит, главное, чтобы быстро тебе дом поставить. А то ты в землянке спишь, не дело это в современном мире. Зря ты от помощи нашей с Лидой отказался, мы же тебе предлагали жить у нас.
- Не моё это – жить на чужой территории, - улыбнулся Игнат, - не люблю быть кому-то обязанным.