Автор: Константин Витальевич Павлов
Константин Витальевич Павлов, кандидат медицинских наук, сертифицированный специалист по консультированию организаций и организационному развитию, директор Восточно-Европейского Гештальт Института, проедставил доклад «Доверие в семьях, группах и организациях» на 12-м Зимнем фестивале «"Мы в воздухе одном..." Искусство контакта в психологии и жизни», посвященного 30-летию «Психологической газеты».
Я бы очень хотел, чтобы это не был теоретический доклад.
В практической сфере, там, где психолог или рядоположенный какой-то специалист, социальный антрополог, культуролог, социальный работник, врач, психотерапевт хочет что-то сделать, чаще всего получается, что действие размещается в рамках одной из двух моделей.
Это модель клиническая или модель развитийная.
Клиническая модель — это когда профессионал оценивает состояние человека, пары, семьи, сообщества, организации, подмечает в соответствии с собственным знанием и подготовкой сбои, места, где заболело. И, зная практику, зная верные приёмы действия, предпринимает эти действия вместе с пациентом, которым можно руководить на благо, конечно же, пациента.
Вам знакома такая модель, не правда ли? Вот медицинская психология, клиническая психология, психотерапия, психиатрия… Это области, где врач или психолог, психотерапевт много думает за пациента.
Только специалисту ясно, что не так в системах пациентов, клиентов. И, зная, что правильно сделать, специалист помогает клиенту, клиентской системе эти действия осуществить. Это клиническая модель.
Развитийная модель принципиально другая.
Развитийная модель полагает, что в системе существует всего достаточно для того, чтобы система могла, опираясь на собственный внутренний потенциал, разворачиваться и оправдывать своё предназначение, достигая того, чего положено достичь, и не достигая того, от чего Бог убережёт.
И мы как гештальтисты, а я директор Гештальт Института, верим в эту развитийную модель, верим в теорию поля, которая может быть понята как специальный высокодуховный опыт.
Развитийная модель не предполагает, что кто-то — внешний специалист — лучше, чем система, знает, как ей развиваться. Моя задача — не лечить, исправлять то, что мне кажется неправильным, но всемерно содействовать развитию потенциала, который заложен в системе. В отношении семей, пар, групп и организаций это тем более значимо.
Это нужно же представить себе такой уровень доверия, что люди почему-то выбирают внешнего специалиста, который лучше их самих понимает, как им нужно быть. Ну, конечно, мир семимильными шагами бежит в автократию, все это знают…
Смотреть, как системы могут разворачивать себя сами, довольно интересно и к практике имеет отношение. Я буду из развитийной модели говорить. Клиническая во мне живёт не очень сильно, хоть я и кандидат медицинских наук, но, пожалуй, я оставил в стороне эту практику для людей, которым это более мило.
Развиваться — это значит рисковать. Сейчас я говорю, во многом опираясь на идеи, которые созрели внутри одной из субкультур гештальт-подхода, «Кейп-Код модели». Соня Марч Невис, Джозеф Мелник — это мои учителя, которые эту модель строили.
Она, в первую очередь, предназначена для работы с парами и малыми группами, так называемыми intimated systems, неважно: семейными или организационными.
Так вот, развитие — это риск. Как вы наверняка слышали, лучшее — враг хорошего. Я понимаю это изречение так, что для того, чтобы возникла возможность двинуться в нечто новое, даже если это нечто новое для нас желанно, необходимо расчистить место для этого нового.
Что делают строители, когда стоит избушка негодная старая? Её нужно снести, перестраивать будет дороже. Теперь уже и приборы не ремонтируют…
Развитие — это риск для стабильности. Изменения и стабильность — это силы, которые в динамическом взаимодействии всегда существуют.
Но мы, конечно же, хотим развития. Мы хотим лучшей жизни, мы хотим лучшей участи, мы хотим больше возможностей, хотим наслаждаться благами, которые нам предоставляет цивилизация. Мы, в конце концов, хотим быть добрее, умнее, честнее…
Итак, для того, чтобы рисковать, желая развиваться, необходимо то, что называют безопасностью.
Психологической безопасности посвящены большие исследования в современной практике, существуют школы, которые занимаются этим вопросом. Это очень индустриально сфокусированные школы. Видите ли, та часть психологии, которая обещает прибыль бизнесам, хорошо финансируется.
Тот, кто понимает, как создать безопасность в организации, в сообществе, в группе, это очень востребованный специалист. Перспективно для человека, который хочет быть востребованным обществом и одновременно делать доброе дело, потому что, ну, никому не надо объяснять, чем занимаешься, — психологической безопасностью.
Все слова в словосочетания хороши. Но мы должны понимать, что безопасность — это, конечно, иллюзия. Это ведь такая интерпретация, такая оценка. Столько могущественных людей, вероятно, сделали всё, чтобы чувствовать себя в безопасности и считать себя в безопасности, и тем не менее погибли.
То, что называют безопасностью, по сути есть доверие. То есть что можно получить?
Можно доверять, можно получить вот это ощущение «Я в безопасности». Оно опирается на доверие. Доверие тому, что есть, доверие людям, которые участвуют в этой встрече, в этой ситуации, доверие ситуации, в конце концов. И это всё лежит на основании так называемого оптимизма. Это некоторое отношение к миру, которое позволяет делать следующий шаг.
Итак, пирог. Базовая философия оптимизма, отношение к миру как месту для разворачивания возможностей, доверие как условие, на котором зиждется то, что мы можем назвать «Я ощущаю себя в безопасности». И этого, конечно, очень хочется в паре, в семье…
Любовь — слово очень большое, логически ориентированные авторы легко подвергают деструкции этот нестрогий термин. И действительно, любят люди по-разному…
Ощущения из отношения, в которых есть доверие, это очень интересные состояния и отношения. Итак, доверие нестабильно и не является свойством.
Доверие живёт в отношениях и является динамическим явлением. То есть, простите за тавтологию, динамический феномен двигается постоянно, не стоит на месте.
Говорят, доверие горизонтально. Доверие, в котором один выше, чем другой, очень специфично. Но наиболее приятные формы доверия — это доверие между равными на какой-то основе людьми.
Доверие всегда бывает нарушено. Коллеги, не часто, не порой, не иногда, но всегда. Всегда бывает нарушено. Нарушение доверия — это в большей или меньшей степени предательство. Ну, в быту так называют. Это, конечно, не психологический термин про предательство… И дело не в том, чтобы сохранить отношения без нарушения доверия, но в том, как система проживает моменты, когда доверие бывает нарушенным.
Соня Марч Невис говорила очень важную фразу: «Мне не важны твои извинения. Мне важно понимать, важно ли тебе знать, какой эффект на меня производят твои действия?»
То есть для доверия, для отношений доверия важны не слова: «Ой, извините». Я знаю людей, которые тысячу раз извиняются. К сожалению, я полагаю, вы тоже их знаете. Они вновь и вновь приносят извинения, но невозможно верить этим извинениям, потому что за ними ничего не следует, и в итоге я просто вынужден признать, что нет, этому человеку неважно то, какой эффект на меня оказывают его действия.
В организационном консультировании и в организационном развитии говорят, что, если в управленческой команде нет доверия, то совершенно невозможно достичь самых высоких результатов.
Казалось бы, достаточно быть профессионалом, наверное, достаточно быть умным и честным, но говорят, что не долетает. Для того, чтобы изобретать самое новое, нужна смелость — что не заклюют, не подставят, не продадут, если ты предложишь что-то, что не кажется сразу выигрышным. И если этого нет, тогда лучше не изобретать, лучше быть осторожным.
Еще один момент. Доверие не создаётся и не растёт быстро. Поэтому, если вам предлагают: «Давайте мы в вашей организации или вашей семейной системе быстро наладим доверие», знайте, это обманщики.
Нужно съесть пуд соли. Вот такая реальность, неказистая, очень сильно подрезает крылья фантазёрам, фокусникам и обманщикам.
Нужно время. Потому что нужно посмотреть, как ты себя поведёшь в трудных ситуациях. Смогу ли я поверить, что тебе не всё равно, как твои действия влияют на меня? Для этого нам нужно попасть в непростую ситуацию.
Мы работаем с темой доверия за счёт того, что возвращаем ответственность каждому человеку.
Тебе небезопасно, заяви об этом. Тебе небезопасно, сделай что-нибудь с этим. Тебе неуютно, найди способы, как повлиять на ситуацию. Это возврат ответственности и могущества человеку. Очень трудная дорога, очень хочется, чтобы тебя заметили, поняли, о тебе позаботились и сделали всё правильно, не задавая дурацких вопросов, но сразу угадали.
Этого всего хочется, и очень часто, к сожалению, это путь боли. А путь возвращения в частично управляемую жизнь — это путь жизни в ситуациях, где что-то задето, где доверие пошатнулось, где мне неуютно.
Интеллигентные, воспитанные люди трудно говорят о том, что им неуютно, неудобно, они останавливают себя от того, чтобы делать замечания людям, которые засоряют пространство шумом, какими-то действиями. В группах потихонечку с этим можно работать. Это большая долгая практика.
Я уже 15 лет езжу по стране и помогаю людям проговорить трудные разговоры, которых что в личной жизни, что на работе всегда существует превеликое множество.
Не буду вам желать, чтобы трудных разговоров у вас было меньше. Их от этого моего пожелания меньше не станет. Я пожелаю вам, чтобы вы лучше знали себя и могли опираться на свои сильные стороны в проживании ситуации, где необходим трудный разговор. Чтобы вы не теряли оптимизма, нашего трезвого оптимизма, который гласит: мы будем продолжать делать следующий шаг вперёд, принимая в расчёт то, что мы не знаем, встретит ли наш следующий шаг твердь или это будет шаг в пустоту.
Полная видеозапись выступления К.В. Павлова:
