— Сынок, передай Оле: мы баню заказали. Квартиру её оценили, денег хватает впритык, пусть не жадничает, — громко вещала свекровь, крутясь перед большим зеркалом в прихожей.
Оля сидела на краю дивана в единственной комнате. Внутри всё сжималось от накопившейся обиды и дикой усталости. Последние два месяца она жила словно в тумане, постоянно посещая врачей, пока её муж и его мать увлеченно делили чужие финансы.
Зинаида поправила воротник своей абсолютно новой, дорогой шубы. Она купила её всего неделю назад, заявив, что женщина в её возрасте обязана выглядеть статусно.
— Оль, ну ты слышала маму, — Антон зашел в комнату, довольно потирая руки. — Завтра нужно внести аванс строительной бригаде. Ты когда планируешь средства со счета снимать? Нам еще участок на даче ровнять придется, там работы непочатый край.
Оля посмотрела на мужа. Человек, с которым она планировала строить долгую семейную жизнь, сейчас выглядел как расчетливый, совершенно чужой мужчина.
— Антон, ты ничего не перепутал? — ровным голосом спросила она. — Это моя наследственная студия. Я продала её не для того, чтобы вы строили себе парилку на дачном участке.
Свекровь резко обернулась. Шуба распахнулась, обнажив цветастое платье. Зинаида решительным шагом прошла в комнату.
— А для чего же еще? — возмутилась она, уперев руки в бока. — Мы одна семья! У нас всё должно быть общее. Мой сын на этой даче все выходные проводит, ему отдыхать надо после тяжелой работы. Ты же жена, должна понимать такие простые вещи. Или ты эти миллионы под матрас спрячешь от родных людей?
Оля вспомнила, как еще недавно пыталась достучаться до мужа. Она показывала ему заключения врачей, объясняла риски. Но Антон лишь отмахивался, уверяя, что в государственных больницах работают отличные специалисты, и платить частникам — это пустая трата семейного бюджета. При этом сам он не экономил ни на своих увлечениях, ни на комфорте матери.
— Я просила вас помочь месяц назад, — Оля встала, чувствуя, как внутри разгорается праведный гнев. Она инстинктивно прикрыла живот рукой, словно пытаясь защитить малыша от равнодушия собственных родственников. — Когда мне назначили срочную процедуру. Платную и очень дорогую. Вы оба сказали, что свободных средств в семейном бюджете нет.
— Ну так ничего же страшного не случилось! — легкомысленно отмахнулся Антон. — Врачи вечно нагнетают обстановку, чтобы побольше выкачать из пациентов. Ты вон какая бодрая сидишь, румяная. Давай не будем портить настроение из-за пустяков. Переводи нужную сумму, и дело с концом. Бригада ждать не будет.
Оля вспомнила тот день, когда она вернулась из клиники с направлением. Ей требовалось срочное медицинское вмешательство, чтобы сохранить беременность. Ситуация была критической. Она просила мужа взять потребительский заем или занять у матери.
Но Антон тогда заявил, что ему срочно нужно менять резину на автомобиле и оплачивать страховку. А Зинаида на следующий день отправилась в меховой салон и приобрела ту самую шубу, в которой сейчас красовалась.
— Ты пойми, Оля, — Антон сменил тон на более мягкий, пытаясь манипулировать. — Мы же для будущего стараемся. Ребенок родится, будем его на природу вывозить. Свежий воздух, своя территория. А без бани на даче делать нечего. Мама уже и проект утвердила, и печь какую-то особенную заказала. Нельзя сейчас давать задний ход. Перед людьми неудобно будет.
— Перед какими людьми, Антон? — Оля скрестила руки на груди. — Перед теми строителями, которых наняла твоя мать, даже не спросив, есть ли у меня желание спонсировать этот праздник жизни? Вы всё решили за моей спиной. Вы оценили мою недвижимость, прикинули смету и просто поставили меня перед фактом.
Зинаида начала обмахиваться рукой, словно ей внезапно стало жарко.
— Да как ты смеешь так с нами разговаривать! — возмутилась свекровь. — Я для семьи старалась! Я ночами не спала, отзывы о бригадах читала! А ты свои копейки пожалела! Эгоистка! Только о себе и думаешь!
— О себе и о ребенке, — поправила её Оля. — В отличие от вас.
Она подошла к шкафу. Достала из своей сумки плотный белый конверт и бросила его на стол прямо перед мужем.
— Ваша стройка отменяется, — жестко сказала она. — Моя недвижимость уже продана. И денег больше нет.
Антон изменился в лице. Он быстро схватил конверт, явно ожидая увидеть там банковские выписки или пачку наличных. Но вместо этого на деревянную поверхность стола выпал черно-белый снимок УЗИ и чеки из частной медицинской клиники.
— Что это такое? — пробормотал он, разглядывая непонятные очертания на глянцевой бумаге.
— Это твой ребенок, Антон. Которого я могла потерять из-за серьезных осложнений, — Оля смотрела на него в упор, не отводя взгляда. — Средства ушли на сложнейшую операцию по сохранению беременности. Ту самую операцию, которую вы с матерью проспонсировать «забыли».
Зинаида громко ахнула и тяжело опустилась на ближайший стул. Дорогая шуба нелепо сползла с её плеч.
— Как продана? Как нет денег? — забормотала свекровь, переводя растерянный взгляд с сына на невестку. — А строительная бригада? Я же им уже пообещала! Я официальный договор подписала! Там неустойка огромная за срыв сроков!
— Это исключительно ваши проблемы, Зинаида, — Оля говорила абсолютно спокойно. — Вы заказали сруб за чужой счет, даже не спросив моего мнения. Теперь сами и расплачивайтесь с подрядчиками. Можете свою новую шубу в ломбард сдать, как раз на покрытие неустойки хватит.
— Ты не имела права так поступать! — взорвался Антон, бросая чеки обратно на стол. — Ты должна была со мной посоветоваться! Это огромная сумма! Мы могли найти другой выход!
Антон смотрел на чеки. Суммы там действительно были внушительными. Продажа небольшой студии на окраине города едва покрыла расходы на операцию, длительное нахождение в стационаре и дорогие препараты.
— Ты могла бы найти клинику подешевле, — буркнул он, пытаясь сохранить лицо. — Зачем было бросаться в самую дорогую?
— Потому что там давали гарантию, Антон. Гарантию, что я выживу и смогу выносить малыша. Но для тебя, видимо, гарантия на кирпичную печь гораздо важнее.
Оля подошла к выходу в коридор и указала рукой на дверь.
— А теперь собирайте свои вещи и уходите из моей квартиры. Оба.
— Оля, ты в своем уме? — Антон попятился, явно не ожидая такого поворота событий. — Куда я пойду на ночь глядя? Мы же ждем пополнение в семье!
— Я жду пополнение, — отрезала она. — А ты ждал новую парилку. Вот и иди к матери на дачу. Будешь стройку контролировать и долги раздавать. У тебя есть ровно десять минут, чтобы собрать свои пожитки.
Антон пытался спорить. Он начал говорить про семейные ценности, про то, что она рубит с плеча. Зинаида громко возмущалась, жалуясь на неблагодарную невестку и огромные финансовые обязательства перед строителями.
Но Оля стояла на своем. Она просто достала с верхней полки шкафа большую дорожную сумку мужа и бросила её к его ногам.
— Время пошло, Антон. Если не начнешь собираться, я сама выброшу твои рубашки на лестничную клетку.
Муж понял, что манипуляции больше не работают. Он злобно пнул пуфик в коридоре и начал швырять свои вещи в сумку. Зинаида стояла рядом и причитала, проклиная тот день, когда её сын решил жениться на такой расчетливой особе.
— Ничего, сынок, — громко говорила свекровь, специально чтобы Оля слышала. — Мы найдем тебе нормальную жену. Которая будет уважать старших и вкладываться в общее дело. А эта пусть сидит одна в своих четырех стенах!
— Главное, чтобы новая жена была с богатым приданым, Зинаида, — спокойно парировала Оля из комнаты. — Иначе вашу неустойку перед строителями оплачивать будет нечем.
Через полчаса за ними закрылась входная дверь. Оля осталась одна. Она выдохнула, чувствуя, как уходит тяжелое напряжение последних месяцев.
Она прошла на кухню. Налила себе стакан прохладного яблочного сока. Села у окна и посмотрела на вечерний город. Огни машин сливались в яркие полосы на темном асфальте. В квартире было тихо и невероятно уютно.
Больше никто не пытался распоряжаться её личным имуществом. Никто не обесценивал её здоровье ради своих эгоистичных прихотей. Впереди её ждал официальный развод и долгая подготовка к рождению малыша. Но это совершенно не пугало.
Оля погладила живот и легко улыбнулась. Она смогла защитить себя и своего будущего ребенка. И теперь в её жизни действовали только её собственные правила.