Вчера разбирал старые папки в подвале своего родного НИИ. Нашел пожелтевшую перфокарту и пачку чертежей вычислительного центра образца 1970 года. Держал эту картонку в руках, смотрел на аккуратные дырочки и думал: вот она, настоящая история. Мы могли опередить весь мир на добрые два десятилетия. Но, как водится, сами же себе и вставляли палки в колеса.
Сегодня люди не расстаются с «облаками», смартфонами и электронными кошельками. Чуть интернет пропал - всё, паника, жизнь остановилась, жизнь остановилась. А ведь наш академик Виктор Глушков еще в начале шестидесятых годов предложил такой проект, от которого у нынешних программистов процессоры бы перегрелись. Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации. ОГАС. Советский интернет, который навсегда остался на пыльной бумаге.
Машинные залы вместо серверов
По задумке Глушкова, по всей стране от Калининграда до Владивостока должны были вырасти мощные вычислительные центры. Не эти ваши тонкие ноутбуки, которые от дуновения ветра гнутся. Это были настоящие железные монстры. ЭВМ занимали целые машинные залы площадью в сотни квадратных метров. Заходишь туда - и сразу бьет в нос густым запахом озона, нагретого металла и раскаленной канифоли.
Лампы грелись так нещадно, что зимой инженеры ходили возле стоек в одних рубашках с коротким рукавом. Чтобы эта ламповая база не перегрелась, под фальшполом мощные турбины гоняли кубометры ледяного воздуха. Стоишь у пульта управления - ногам холодно, а лицу жарко. Грохот стоял такой, что приходилось кричать напарнику прямо в ухо. Но именно в этом мерном гуле ощущалась реальная мощь отечественной инженерии.
Связь на честном слове и синей изоленте
Самые большие сложности начинались, когда весь этот вычислительный проект пытались связать воедино. Кабелей нужного качества катастрофически не хватало. Данные для первых ЭВМ приходилось гонять по обычным телефонным линиям. Да-да, по тем самым, по которым обычные граждане звонили в соседний город по личным делам. Никаких выделенных каналов связи в регионах тогда толком не было.
Использовали громоздкую аппаратуру передачи данных, которая пищала и трещала так, что зубы сводило. Привычных модемов не существовало даже в смелых фантазиях инженеров. Передача отчетов превращалась в настоящее испытание для нервов. Линии постоянно шумели, фонили, а связь обрывалась на самом интересном месте. Завод отправляет суточную сводку, перфолента крутится, лампы мигают. И тут на линии происходит обычный скачок напряжения.
Аппаратура моментально сбивается, и все данные превращаются в бессмысленную кашу. Приходилось звонить на тот конец провода, ругаться с местными связистами и запускать всю процедуру заново. Мы тогда горько шутили, что цифры надежнее передавать почтовыми голубями. Но главной бедой нашей автоматизации был пресловутый человеческий фактор. Сидит дежурный оператор на междугороднем коммутаторе, видит, что линия занята каким-то непонятным гулом, и решает проверить канал.
Вклинивается прямо в передачу данных со своим звонким «Алло, Сызрань, кто на проводе?». От одного этого «алло» суточный отчет крупного металлургического комбината безвозвратно терялся. Мы сутками сидели у пультов, молились на эти гудящие провода и пили крепкий чай, чтобы не уснуть. Но ведь работало же, если руки у наладчика росли из правильного места!
Электронные деньги до появления кредиток
Логика работы системы выбивала почву из-под ног у любителей бумажной волокиты. Каждое предприятие, каждый завод отправлял свои реальные данные в центр. Центральная машина собирала показатели, сводила их воедино и сама рассчитывала всю экономику. Кому сколько болтов производить, куда направить эшелон с углем, а где у нас откровенная дыра в поставках. Но Глушков мыслил шире. Мало кто помнит, но еще в 1962 году академик предложил перевести население на безналичные расчеты.
Да-да, внедрить советские электронные деньги. Никакой возни с бумажными рублями, инкассаторами и вечными недостачами. Зарплата капала бы прямо на счет, а в универмаге человек расплачивался бы специальной перфокартой. И это задолго до того, как на Западе появились их хваленые пластиковые карты. Мы же на местах работали с обычным картоном. Помню, оператор Маша Петрова за смену пробивала сотни таких перфокарт.
Каждая дырочка - это крупица информации. Держишь ее и понимаешь - вот оно, управление производством на кончиках пальцев.
Почему проект лег на полку
А дальше проект лег на сукно в профильных ведомствах. И тут же забуксовал намертво. ОГАС предполагала стопроцентную объективность цифр. ЭВМ выдает сухую статистику, исключая человеческий фактор из процессов планирования. Директор завода отчитался наверх, что выпустил десять тысяч деталей. А железная машина по расходу электричества и тоннажу металла видит, что максимум восемь. Искусственно завышать плановые показатели становилось технически невозможным.
Руководителям на местах такая электронная объективность встала поперек горла. Привыкли рисовать красивые бумажные отчеты, а тут машина выводит всех на чистую воду. Началось тихое торможение проекта по всем фронтам. Но главный удар нанесли рублем. Глушков выкатил смету на создание сети - около 20 миллиардов рублей. Сумма астрономическая. Ответственные лица дружно тяжело вздыхали.
Двадцать миллиардов на какие-то шкафы с лампами! Решили, что проще по старинке построить еще пару заводов. Академик с цифрами в руках доказывал, что инвестиции отобьются за несколько лет. Экономия от умного распределения ресурсов с лихвой бы покрыла все затраты на ЭВМ. Но деньги так и не выделили. Помню, как наш главный инженер Семен Аркадьевич возвращался с очередного заседания в столице.
Сидел в курилке, нервно смолил «Приму» и смотрел в стену пустым взглядом. Говорил: «Петрович, не пускают нас в будущее. Боятся». И он был абсолютно прав. К концу семидесятых масштабный проект окончательно пустили под нож. Что-то внедрили локально, автоматизировали пару процессов на заводах, но единой цифровой кровеносной системы страна так и не получила.
Сейчас зарубе корпорации диктуют стандарты, а мы покупаем их оборудование. А ведь могли быть впереди. Могли иметь электронные деньги и глобальную сеть, когда у остальных только-только появлялись ламповые телевизоры. Современным пользователям смартфонов не понять. Для них компьютер - это стекляшка в кармане. А для нас это были огромные гудящие шкафы, которые грели машинные залы и давали веру в нашу инженерную мысль.
А вы как считаете, потянула бы наша экономика электронные деньги в 60-х годах? И как бы мы жили сейчас, если бы тогда проект Глушкова получил зеленый свет? Делитесь в комментариях, давайте обсудим!