12 апреля исполняется 120 лет со дня рождения выдающегося этнографа, лингвиста Ерухима Абрамовича Крейновича (1906–1985)
Автор: Дарья Грачева, научный сотрудник
Как один человек мог одновременно быть уполномоченным по туземным делам, воспитателем и этнографом на Сахалине, лагерным фельдшером на Колыме и величайшим лингвистом Севера, чьи блокноты ценились дороже золота? В его биографии переплелись романтика первых экспедиций, суровый приговор системы и невероятный подвиг: возвращение голоса исчезающим народам Севера.
В 10 коротких фактах мы собрали длинный путь человека, который потеряв свободу, не потерял себя и обрёл бессмертие в редких наречиях, став их единственным и верным хранителем.
1. Точка сборки или педагогическое наследие в характере Крейновича. Говоря о Крейновиче как о выдающемся учёном, нельзя не вспомнить тех, кто стоял у истоков его призвания. Его учителя не просто передавали ему знания и опыт — они вдохновляли, наполняли содержанием и развили ту этику научного поиска, которая стала делом всей его жизни.
Иван Иванович Соллертинский. Ерухим Абрамович с детства питал интерес к литературе, занимаясь в литературном и драматическом кружках. Ему повезло, поскольку его творческие занятия проходили под руководством гуманиста И.И. Соллертинского, который отличался универсальной образованностью во всех областях гуманитарных знаний, талантом оратора, выдающимся аналитическим даром и умением широко обобщать разнородные художественные явления. Он свободно владел 26 иностранными языками и знал порядка 100 диалектов. Этот пример «человека-энциклопедии» стал для Крейновича эталоном на всю жизнь.
Лев Яковлевич Штернберг. Он стал для Крейновича главным научным «отцом» и наставником.
«Все, о чем рассказывал Л.Я.Штернберг, для меня, 17-летнего юноши, было ново и интересно <...> Я стал посещать его лекции по эволюции религиозных верований и социальной культуры. Я стал узнавать на этих лекциях о неизвестных мне до этого времени народах, религиозных представлениях и обычаях. Я забросил все и стал заниматься одной лишь этнографией» Е.А. Крейнович
Ерухим Абрамович принял из его рук «эстафету» исследования нивхского народа. Лев Яковлевич научил его главному принципу настоящего этнографа - «включенному наблюдению», необходимости жить среди народа, знать его быт и верования изнутри. И, конечно, привил будущему исследователю этическое отношение к информантам: видеть в них не «объекты исследования», а друзей и соратников.
Владимир Германович Богораз-Тан. Он - третья ключевая фигура, завершающая триумвират судьбоносных наставников Крейновича. Если Соллертинский был интеллектуальным кумиром юности, Штернберг — научным отцом, то Богораз стал для него проводником в суровую практику Севера и соратником по созданию письменности для малых народов. Он называл своего ученика «лирическим тенором». Именно он, читая курс этногеографии, посоветовал ему заняться изучением гиляков (нивхов).
Перед отъездом Крейновича на далёкий Сахалин Владимир Германович вручил ему шутливое четверостишие:
Юре малахольному, шкетному, аскетному,
Камню самоцветному.
Нет ему сочувствия,
нет в любви сопутствия,
Лишь одна тематика —
нивхская грамматика.
2. Сказочный начальник
В июне 1926 г. в селении Арково на Северном Сахалине в нивхском стойбище появился серьёзный молодой человек с карандашом и тетрадкой, местные жители встретили его молчаливым недоверием. Для них он был очередным "луча" (в пер. с нивхского «русский») — чужаком, приехавшим учить их жить. Но всего через пару месяцев всё изменилось. Этот "луча" не просто ел с ними из одного котла и спал на нарах в юрте — он заговорил на их языке так, будто рос среди них.
После окончания учёбы на этнографическом отделении в 1926 г. молодой исследователь отправился на практику на остров Сахалин. Сначала он работал Уполномоченным по туземным делам, затем учителем-воспитателем в школе-интернате для детей северян, параллельно вёл этнографические и лингвистические исследования, глубоко погружаясь во все аспекты жизни нивхов.
Они в шутку назвали его «сказочным начальником», и не только из-за его особого интереса к нивхским легендам, сказкам и преданиям, но и потому, что он читал им нивхские сказки, записанные еще Штернбергом, одновременно практикуясь в языке.
«Я понял теперь, что такое полевая работа и какие трудности она представляет. Самое тяжелое — это всё же язык вначале, а затем не менее тяжелый сбор фактов и постоянная проверка их». Е.А. Крейнович
3. Ни дня без строчки
Добравшись на Сахалин, Крейнович с первого же дня начал вести дневники. Это были простые общие тетради в толстых картонных обложках, где мелким почерком он каждый день записывал всё, что видел и слышал, общаясь и живя рядом с нивхами. Позднее эти данные лягут в основу его монументальной монографии «Нивхгу», не теряющей своей актуальности и по сей день, а благодаря проведённым лингвистическим исследованиям им был создан нивхский учебник и букварь.
4. Лингвистика под конвоем
Научная работа была прервана арестом в 1937 г.. Его обвинили в участии шпионско-террористической операции, связанной с японской контрразведкой. Находясь в ссылке в Магадане он не отчаивался и возобновил научную деятельность: изучал и собирал материал по корякам, эвенкам и юкагирам. Впоследствии опубликовал ряд работ, на основании которых в 1947 г., после освобождения, защитил кандидатскую диссертацию.
В 1949 г. он был вновь арестован с тем же обвинением. По приговору суда местом отбывания наказания для него стал Туруханский край, там он изучал эвенков, селькупов и кетов.
Несмотря на то что почти шестнадцать лет своей жизни он провёл в лагерях и на поселениях в Сибири, находясь в тяжёлых условиях, это не остановило его продолжить исследования и зафиксировать живую речь народов, которых оставались считанные единицы.
5. Лингвист и фельдшер в одном лице
В лагере он работал санитаром, а чтобы не терять времени даром, писал конспекты по медицине, составлял справочник фельдшера с описанием симптомов разных болезней и первой помощи. В 1944 г. окончил шестимесячные фельдшерские курсы при больнице Магаданлага. Здесь ему позволили приглашать к себе после отбоя заключённых — представителей северных народов, с которыми он продолжал лингвистические изыскания. За ценные сведения учёный благодарил своих информантов единственным, что имел, — скромной пайкой хлеба.
Вскоре после освобождения, в 1949 г., последовал второй арест и ссылка в Сибирь. В Игарке он работал фельдшером здравпункта местного лесокомбината. В 1951 г. экстерном окончил Красноярскую фельдшерскую школу и успешно сдал экзамены. Учёный-лингвист стал акушером.
«Белые стены. Большие окна. Класс и я за партой. Только мне не 8 и не 10, а 45. Вокруг были девушки, юноши. Некоторые из девушек едут в Красные чумы на Крайний Север. Одной из них я рассказываю о Таймырском п-ове, о тавгийцах (устаревшее название нганасан), с которыми она встретится. Я смотрю на зеленоватые глаза этой девушки и вспоминаю свою молодость — зеленую, пылкую, перрон Московского вокзала и отъезд на Сахалин. Что она — моя жизнь? Муки и нелепое, наивное подвижничество». Е.А. Крейнович
6. Полиглот Севера
Крейнович был одним из ведущих специалистов в области редких и исчезающих языков народов Сибири. Учёный анализировал и скрупулёзно разбирал сложнейшие лингвистические системы, абсолютно непохожие друг на друга. Он изучал ительменский, эвенский, чукотский, юкагирский, нивхский, ненецкий, китайский языки. Многие из них знал в совершенстве.
7. Охотник за кетами
В ссылке в Красноярском крае увлёкся изучением кетов, проживавших на Енисее и его притоках. Численность этого этноса - чуть более тысячи человек. Это рыболовы и таёжные охотники, говорящие на редком, изолированном языке. После освобождения он продолжил исследование и ездил в полугодовые экспедиции в самые отдалённые селения кетов на р. Сым. По результатам многолетних полевых работ составил словарь кетского языка, записал фольклор. Занимательная «охота за кетами» Крейновича завершилась защитой его докторской диссертации в 1972 г., посвящённой кетскому глаголу.
8. Герой книги «Архипелаг Гулаг»
О научном подвиге Ерухима Абрамовича узнал весь мир со страниц великой книги Александра Солженицына. Писатель был поражен верностью учёного своему делу и увековечил его образ как символ несгибаемого духа. Солженицын писал о нём:
«...Лингвист с мировым именем, он и в лагере не переставал работать. В каждом лагере он выискивал представителей вымирающих народностей и составлял словари и грамматики».
Интересный факт: в 1973 г. в Париже был издан «Архипелаг ГУЛАГ» почти в то же время, что и книга Крейновича «Нивхгу» в Москве. Это совпадение символично: пока один автор описывал саму систему лагерей, другой представлял результат своего научного подвига, совершённого вопреки этой системе.
9. Лимитированная коллекция
В Хабаровском краевом музее им. Н.И. Гродекова находится одна из крупнейших и уникальных коллекций материальной и духовной культуры нивхов. В 1927 г. командированному на Сахалин для изучения языка и быта нивхов Е.А. Крейновичу, поступил заказ из Хабаровского музея собрать этнографическую коллекцию артефактов традиционной культуры нивхов. Собранные им предметы были переданы в музей. Сегодня эти редкие экспонаты воссоздают атмосферу прошлого, передавая историю быта и традиционной культуры нивхов.
10. По нивхскому обычаю
Вплоть до середины ХХ в. нивхи практиковали кремацию на погребальном костре. На месте сожжения устанавливали надмогильные домики - раф, где могла найти приют душа умершего. По завещанию учёного, его тело, в соответствии с нивхскими обычаями, кремировано. Ерухима Абрамовича Крейновича не стало 20 марта 1985 г.
Десять фактов — это лишь малая часть описанной жизни, отданной Северу. Без научных трудов Крейновича карта языков России выглядела бы как дырявый невод.
Его имя - Ерухим в переводе с древнееврейского означает «помилованный» или «нашедший сострадание». Но 16 лет лагерей стали для него не милостью, а испытанием на прочность. В этом есть горькая ирония: лишенный свободы, Крейнович спас целые миры, запертые в исчезающих наречиях. И именно это сохранило его самого.