— Паш, ты не искал сегодня мою синюю папку с документами? Она всегда лежала корешком к стене, а теперь сдвинута, и тесемки завязаны иначе, — спросила я, стараясь говорить максимально ровно и глядя мужу прямо в глаза.
Муж даже не отвлекся от экрана телевизора, продолжая невозмутимо жевать ужин.
— Кому нужны твои бумажки? Сама переложила и забыла. На работе устаешь, вот и мерещится всякое. Или кот запрыгнул.
Я посмотрела на нашего восьмикилограммового ленивого кота Марсика, который мирно спал на кресле. Он даже за мухой прыгнуть не мог, не то что аккуратно перевязать узлы на картоне. Я смотрела на мужа и понимала: он бессовестно врет. Ничего мне не мерещилось.
Собственно, подозрения появились не сегодня. Все началось с мелочей, которые безошибочно фиксирует любой женский взгляд. Я точно помнила, что складывала свои шелковые сорочки в нижний ящик комода стопкой, одна к другой. Возвращаюсь вечером — они лежат аккуратным рулончиком. Потом моя шкатулка с повседневными украшениями вдруг перекочевала с туалетного столика на подоконник.
— Паша, у кого-то есть ключи от нашей квартиры? — задала я следующий вопрос, отбирая у него пустую тарелку.
Он неестественно дернул плечом и ответил слишком быстро:
— Откуда? Мой комплект у меня, твой у тебя. Тот запасной, который лежал в тумбочке, я еще полгода назад потерял.
Я нутром чуяла неладное. Я знала только одного человека, ради которого муж мог пойти на такое мелкое укрывательство. Тамару Николаевну. Его маму. Она жила в трех остановках от нас и с самого начала нашего брака считала своим долгом контролировать всё: от марки стирального порошка до наших расходов. Но я наивно полагала, что, не дав ей ключи после переезда, обезопасила нашу территорию.
Утром, едва за Павлом закрылась дверь, я достала из сумки портативную камеру наблюдения, купленную накануне в переходе за наличные. Потратив минут десять на возню с настройками домашнего интернета через телефон, я поставила ее на книжную полку в спальне, замаскировав старыми словарями. Объектив охватывал комод и рабочий стол.
На работе я не могла сосредоточиться на отчетах, постоянно поглядывая на экран смартфона. Около двух часов дня телефон в кармане коротко завибрировал. Сработал датчик движения.
Я закрылась в пустом кабинете переговорной. Разблокировала экран и почувствовала, как перехватывает дыхание от возмущения.
В нашу спальню хозяйским шагом вошла Тамара Николаевна. Она не сняла уличную обувь — прямо в своих тяжелых ботинках протопала по светлому ламинату. Первым делом свекровь подошла к моему комоду. Открыла нижний ящик. Я смотрела, как ее пальцы бесцеремонно перебирают мое кружевное белье, брезгливо приподнимают бюстгальтеры.
Затем она переместилась к столу. Вытащила ту самую папку, достала распечатки наших банковских счетов и принялась методично фотографировать их на свой телефон. Но и этого ей показалось мало. Она открыла нижний ящик стола, вытащила мою медицинскую карту из платной клиники, долго вчитывалась в результаты недавних анализов, недовольно качая головой. Напоследок подошла к туалетному столику, открыла баночку с дорогим ночным кремом, зачерпнула пальцем и размазала по руке.
Это был тотальный, наглый шпионаж в моем собственном доме, происходящий с молчаливого согласия человека, который клялся меня защищать.
Я отпросилась с работы пораньше. По дороге домой вызвала мастера из сервиса. Угрюмый мужчина с чемоданчиком прибыл через полчаса. Я попросила его полностью вытащить старую сердцевину и врезать новый, самый сложный механизм, который у него был в наличии. Вскоре на моей ладони лежали три блестящих ключа. Старые я без сожаления швырнула в мусорное ведро.
Затем я тщательно вымыла полы, стирая грязные следы ботинок. Собрала всё белье, до которого она дотрагивалась, и закинула в стиральную машину. Заварила крепкий чай, поставила ноутбук на кухонный стол и стала ждать.
Паша вернулся в начале восьмого. Я услышала, как он ковыряется в замочной скважине. Звук металла, шуршание, потом раздраженное пыхтение. Наконец, раздался звонок.
Я медленно подошла и открыла дверь.
— Аня, открой! У нас механизм заел, вообще не проворачивается, — муж стоял на площадке, хмуря брови.
— Он не заел. Там теперь новая секретка, — спокойно ответила я, пропуская его внутрь.
Паша замер в коридоре, так и не сняв куртку.
— В смысле новая? Ты зачем это сделала? Что за фокусы без согласования?
— Проходи на кухню, Паш. Нам нужно поговорить.
Он раздраженно бросил сумку на пуфик, стянул обувь и прошел за мной. Я сидела за столом, положив руки поверх закрытого ноутбука.
— Ну? И к чему этот цирк? — он навис надо мной.
— К тому, что запасные ключи своей матери тоже не передают без согласования, Паша, — произнесла я совершенно ровным голосом, и муж тут же сбавил обороты. Он засуетился и отвел взгляд, начав зачем-то поправлять манжеты.
— Ты опять за свое? Я же сказал, что потерял их! Мама тут вообще ни при чем!
Я молча открыла ноутбук, развернула экран к нему и нажала на воспроизведение.
Секунда, две. На экране появляется Тамара Николаевна. Вот она роется в моем белье. Вот фотографирует наши счета. Вот изучает мои анализы.
Паша смотрел в монитор, и его физиономия вытягивалась всё сильнее. Он попытался что-то сказать, открыл рот, но издал только невнятный звук. Бесцельно провел ладонью по столу, смахивая несуществующие крошки.
— Она просто переживает... — пробормотал он в свое оправдание. — Хотела убедиться, что у нас всё нормально с деньгами. Зачем из-за этого скандал раздувать?
Я встала. Гнев, который я сдерживала весь день, прорвал плотину, и терпение лопнуло окончательно.
— За мое белье она тоже переживает? Или ищет повод придраться к моим медицинским диагнозам?
— Аня, не утрируй! — попытался повысить голос муж.
— Твоя мама — не третий член нашей семьи! — отрезала я. — Это мой дом. Моя территория. Место, где я хочу чувствовать себя в безопасности. А ты отдал доступ человеку, который приходит сюда тайком и собирает на меня досье.
На кухне стало так тихо, что я слышала, как монотонно гудит мотор холодильника. Я достала из кармана один из новых ключей и положила его на стол перед мужем.
— Вот. Один у меня, второй у тебя. Третий я отдала своей сестре. У тебя есть выбор. Либо ты берешь этот металл, прямо сейчас при мне звонишь матери и говоришь, что старые ключи больше не подходят. Либо оставляешь его здесь, собираешь вещи и едешь жить к своей маме насовсем.
Паша смотрел на стол так, будто там лежала граната.
— Это перебор. Она расстроится на всю жизнь.
— А мне плевать на ее обиды. Мне не плевать на мою личную жизнь. Решай.
Он сидел так несколько минут. Наконец достал телефон. Он заговорил тихо и сбивчиво.
— Алло, мам? Да, я дома. Слушай, мам. Мы сегодня обновили механизм во входной двери... Нет, новых ключей не будет. Если захочешь в гости — звони заранее. Всё, мам, я устал, давай потом.
Он сбросил вызов и медленно сгреб новый ключ со стола в ладонь.
Я подошла к раковине и включила воду, чтобы ополоснуть лицо. Впервые за много недель я чувствовала, как расслабляются мышцы спины. Квартира снова принадлежала только мне. Больше никто не посмеет трогать мои вещи, а прятать камеры мне больше не придется.