Вот тут у нас Юля, вылечившись, конечно, раздумывает о том, что хронология не совпадает. Она не задумывается о том, что сама меняет историю, по капельке совсем, но все же. Она не знает о том, что историю меняют и другие — такие же, как она. По чуть-чуть, незаметно, без желания именно историю изменить, но обладая знаниями, которых в это время быть не могло, выходит, что и жизни они спасают.
Десант в Новороссийск, по-моему, был позже, хотя сейчас все перемешалось, потому что Сталинград раньше для немцев закончился. И вот теперь я понимаю, что теоретически могу еще представить, куда конкретно мы пойдем, но вот когда — вообще невозможно определить. И есть еще ощущение у меня, что обстановка не такая, как мне помнится, быть должна. Хорошо это или плохо — не так важно, потому что ничего нельзя изменить. Не спросят нас, ведь планы не тут составляются, так что наш ответ «Есть». А вот, например, на защите точки высадки я насмерть стоять стану, чтобы потом не краснеть от вопросов типа «чем вы думали?»
И снова она использует опыт послевоенный. И даже в самом десанте, прыгая в воду с катеров и барж, думает Юлька о тех людях, кем командует. Вот, казалось бы, каска. Не слишком удобный, тяжелый стальной шлем, который моряки не надевали, предпочитая в бескозырке в бой идти. "Что здесь такого?" — спросит выросший на советских фильмах, а вот что. Каска эта способна спасти жизнь. От осколка, от пули, просто от падающего кирпича, и именно заставив моряков быть в касках, застращав их совершенно, многие жизни уже спасла наша Юлька, а ведь это тоже изменение истории.
Застращала я своих, потому и не рискуют без каски оставаться, а я же помню, сколько погибших было только из-за этого, мне дядя Семен рассказывал, что из-за такой героичности гибли моряки просто так и нет в этом ничего хорошего. Нельзя просто так рисковать, совсем нельзя, потому что риск — очень плохое дело, когда без острой необходимости. Вот и застращала я их трибуналом да приказом двести двадцать семь. Вот заканчивается обстрел и мы спешим на берег.
— За мной! — кричу я. — Бей фашистов! За Севастополь! — и добавляю еще кое-что из того, что боцман говорит, когда на ногу что-то тяжелое уронит.
А за мной озверевшие просто ребята в воду сыплются. А я кричу такие слова, за которые тетя Саша бы мне рот с мылом вымыла бы, но удержаться просто невозможно. И вот я вижу первые цели, падая на землю взрывами изрытую, чтобы прицелиться получше, а прямо в нас, кажется, бьет пулемет.
"За родину" и "За Сталина" — это в кино. В атаку совсем другими словами поднимали. Не менее сильными словами и сведетельств тому множество. А Юлька у нас на корабле воспитывалась, потому словарный запас ей попоплняли с завидной регулярностью. Вот она и выдает, что тоже вполне логично. А впереди у нее бои, много боев, много десантов, ведь родную землю освобождает она, к Севастополю возвращаясь... #процесс #цитатки #писательство
