Предыдущая часть:
Борис действительно опустился и сильно запил. Иначе не могло быть с человеком, который оказался на улице без всякой надежды на нормальную жизнь. Прошлое осталось за дверями его собственных квартир, где остались припеваючи жить его близкие люди. Борис не смог пережить их предательство и стал заливать своё горе алкоголем. Вскоре его уволили с работы, потому что от мужчины исходил невероятный запах немытого тела и перегара. Ночевать на вокзале было непростым делом. Умываться приходилось в туалетах холодной водой. О том, чтобы привести в порядок одежду или искупаться, оставалось только мечтать. Из дома Борис ушёл почти без ничего, надеясь быстро разобраться и вернуться, и у него не было даже мелочи для парикмахерской. Впрочем, теперь мелочь нигде, пожалуй, не использовалась — в ходу давно уже были совсем другие деньги. Из здания вокзала его тоже постоянно выгоняли полицейские, следившие, чтобы там не околачивались бедолаги вроде Бориса, потерявшие жильё. Так постепенно он перекочевал на улицу. На улице жилось несладко, особенно в зимнюю пору. Мужчина жил на теплотрассе, часто согреваясь алкоголем. Это оказалось намного проще и даже дешевле, чем тратиться на еду и тёплую одежду. Борис стал неузнаваем.
— Эй, ты меня слышишь? Помер, что ли?
Женщина средних лет, подвязанная яркой косынкой, наклонилась над лежащим прямо у обочины тротуара мужчиной и трясла его за плечо. Она была первым человеком, который обратил внимание на безжизненное тело, уже давно лежавшее на холодной земле. Люди шли мимо, равнодушно окидывая эту кучу тряпья, в которой трудно было узнать человека. Жив или нет — всем было всё равно. У каждого свои хлопоты, дела и заботы. И какое кому дело до пьяницы, который сегодня уже получил свою порцию радости и теперь валяется на обочине жизни. Женщина в косынке не отступалась и продолжала тормошить бомжа.
— Вставай, замёрзнешь. Вставай же, слышишь?
Мужчина открыл глаза и пересохшими губами произнёс:
— Всё нормально.
— Деньги тебе нужны? — спросила женщина. — Хочешь заработать? Мне нужен грузчик. Оплата хоть и небольшая, но зато сразу отдам.
Борис, а это был именно он, с радостью согласился. Он вовсе не был пьян, просто упал, потому что закружилась голова. А ещё он уже больше суток ничего не ел. Еле поднявшись с действительно холодной земли, он побрёл вслед за тормошившей его женщиной.
Они дошли до знакомого ему овощного прилавка на маленьком базарчике, где ему предстояло выгрузить большое количество ящиков с помидорами и огурцами. Перетаскав все овощи из машины к прилавку, мужчина получил свой гонорар и тут же побрёл в магазин за едой. Устроившись поудобнее недалеко от того места, где выгружал, Борис с жадностью стал поедать купленный батон хлеба и кусок дешёвой колбасы. Запивать было нечем, и он давился едой, но всё жевал и жевал, чтобы насытить свой урчащий живот и обрести хоть немного сил.
Надежда, та самая бойкая продавщица, которой Борис выгружал овощи и фрукты, со своего обычного места незаметно наблюдала за происходящим. Она узнала Бориса. Он постоянно бывал на этом рынке, помогал, если кто просил. Только просьб было мало. Всем неприятен бомж в оборванной грязной одежде, которого преследует жуткий, присущий только такого рода людям запах. Прилично одетые люди отворачивались. Дамы и девушки зажимали носы руками. Все исключали его из поля зрения: «Раз я не вижу, значит, тебя не существует. Сам виноват. Распивает и не трудится». Такой вердикт вынесли бы другие сограждане всем коллегам Бориса — бомжам, если бы кому-то пришло в голову провести подобные опросы.
У Надежды, сорокалетней одинокой женщины, было доброе сердце, и это сердце сжалось от того, каким голодным был этот мужчина. Она собрала немного овощей и фруктов в кулёк и подошла к Борису.
— На-ка, поешь, — сказала она. — Небось, дня три не ел.
Борис даже смутился:
— Спасибо, что вы... Вы же мне уже заплатили.
Теперь с овощами обед его стал полноценным, и мужчина повеселел. Утолив голод, он отыскал большую картонку и улёгся на ней. Укутавшись потеплее, задремал на солнышке. Тем временем Надежда быстро распродала свой товар и стала собираться. Она снова бросила взгляд на спящего Бориса.
Женщина всегда пожалеет убогого, но наглого бездельника она может тут же отбрить и оттолкнуть. Этот бомж не был наглым и совсем уж запущенным. Что-то в нём было такое, что пробуждало сочувствие. Надежда частенько думала о том, как сильные, красивые мужчины доходят до ручки, когда могли бы прекрасно жить и трудиться — и себе, и людям во благо. Почему же нет? Что становится причиной такой утраты человеческого облика? Почему сильные, здоровые мужчины остаются на улице и гибнут как личности? Надежда была философом. Если бы ей дали волю, она смогла бы устроить жизнь даже такому оборванцу. Столько в ней было добра и смекалки.
Счастья ей досталось не так уж и много. Росла, как многие её ровесники, тяжеловато. Нянчила кучу младших ребятишек — их у родителей было шестеро. Старшая дочка, поэтому ей всё приходилось делать: и отцу помогать на сенокосе, и бычью тушу с ним разделывать, и материнские обязанности она знала наизусть, потому что мать была то беременна, то в роддоме. «Надя, вставай, Анька орёт! Надежда, иди кур покорми! Надя, помоги задачу решить!» Так и хлопотала с раннего утра до ночи. Слава богу, братишки и сестрички давно выросли, все к делу пристроены — кто учится, кто замужем или женат. Теперь родные Надежду сильно не обременяют, жалеют её и берегут.
Мужа она любила так, как никто, наверное, не любит. Так казалось ей самой. Случайная встреча в дороге: она — деревенская девчонка в простом платье, и он — в офицерской форме, статный, юный и смелый. Андрей ехал к новому месту службы. Место службы ей не назвал. Много она о нём так и не узнала. Переписывались горячо, бурно. Он порой отправлял по два письма в день, а иногда пропадал на неделю. Приехал загорелый, почерневший, жениться. Был короткий отпуск, когда они справили свадьбу. Потом он повёз её к своей матери за пятьсот километров на юг, оставил там, а сам уехал опять — служба. Надежда вернулась домой к родителям, хотя мать Андрея полюбила её и умоляла остаться.
— Наденька, ты мне как дочь, — уговаривала она невестку. — Вместе нам будет легче Андрюшу ждать.
Но как же Надежда могла оставить свою маму с кучей ребятни? Она рвалась домой, в свою деревню. Андрей успел написать ещё кучу писем, Надя отвечала. Оба в разных концах страны жили только ожиданием новой встречи. Надеялись, что навсегда соединятся. Но муж погиб при исполнении служебного долга — так сообщило командование. А у Надежды случился выкидыш, и больше она не собиралась ни замуж, ни рожать. Всё. Жила теперь как монахиня. На мужчин смотрела иначе, чем остальные женщины: видела в них нераскрытое мужское, сильное, то, чего было так много в её Андрее, и что на глазах утрачивали эти потерянные люди по капле, по минуте, отказываясь от своего истинного предназначения.
Почему же они так бессильно, так бездумно тратят свою единственную жизнь, её драгоценные минуты, дни, месяцы? Ах, если бы эти минуты были у её Андрея, если бы только он мог жить, как эти не ценившие жизнь, опустившиеся мужики! Даже в этом бомже Надежда ощущала человечность и жалела его.
«А почему бы его к делу не приспособить? — подумала она. — Глядишь, отмоется и ещё поживёт как человек. А мне помощь — мужские руки всегда в хозяйстве пригодятся».
Так Надежда решила помочь бомжу.
— Эй, мужик! — подошла она к спящему. — Проснись-ка, дело есть к тебе, слышишь?
— А что? — испуганно вскочил Борис, отвыкший от общения с людьми.
— Поедешь со мной? — предложила Надежда. — Поможешь мне в огороде, а я кормить и одевать тебя буду. Ты же без дома, на улице живёшь.
— Да, без дома, — признался мужчина. — А что делать-то?
— Я в деревне живу, огороды у меня, — объяснила Надежда. — Видишь, торгую помаленьку, а без мужика тяжело. Таскать надо ящики, где-то копать, где-то в поле поработать. Еды — до отвала. Спальное место тёплое, хорошее тоже предоставлю. Не хоромы, но не на улице. Крыша над головой будет, а уют уж сам сотворишь, если надумаешь.
— А вдруг я тебя ограблю? — усмехнулся Борис. — Не боишься?
Прежний Борис так бы не сказал, но всё теперь переменилось. Тут Надежда опомнилась:
— Стоп, — остановила она себя и притормозила мужчину. — Самое главное не сказала. Главное моё условие — не пить вообще.
Борис кивнул:
— Ясное дело.
Надежда села за руль своего маленького фургончика, и они поехали в её владения. Ехать было недалеко, и Борис с удовольствием разглядывал зелень полей, луг и речку. Вскоре потянулись кустики ракитника, вдалеке зеленела берёзовая рощица. Во дворе, где Надя поставила машину, Борис выгрузил ящики и сложил их аккуратно под навес. Поджидая хозяйку, запропавшую куда-то, огляделся вокруг. А вокруг были обыкновенные грядки с помидорами, огурцами, тыквой и чем-то ещё. Огород простирался на все двадцать соток. Как же тут управиться? Неужели всё она одна обрабатывает?
Пока он стоял посреди двора, Надежда вышла откуда-то с зелёным веником, наломанным только что.
— Первым делом баня, — объявила она мужчине. — Одежду для дома я тебе найду. Всё чистое, не думай. Баню я каждый день топлю, так что вот-вот будет готово. Смотри там. Если паришься, подтопи.
Борис был почти счастлив, смывая с себя коросту бездомной жизни. Его изумила эта удивительная женщина с синими глазами: взяла и в свою баню запустила грязного оборванца, ничего не боясь. Распаренный и обессилевший, Борис сполоснул за собой мочалку и веник кипятком из бака, помыл полок, всё прибрал, с наслаждением натянул на себя пахнущую свежестью майку и трусы, немного посидел в предбаннике, не веря своему счастью. Там стоял диванчик, маленькая газовая плита, на столике чайник и чайная посуда. Видимо, хозяйка бывала в бане так часто, что и чай пила, и кипятила его тут же.
— Ну, как пар? — из-за двери раздался голос хозяйки, которая принесла Борису ужин.
— Спасибо, хозяюшка, — Борис даже поклонился женщине. — Баня — это райское место.
С того дня Борис стал помогать Надежде. Мужчина преобразился. Он работал по двенадцать часов в сутки и по семь дней в неделю. Это помогало держать себя в руках, не поддаваться соблазну выпить. Мужчина помогал не только с урожаем, но и по дому. Борис починил крышу, которая прохудилась, покрасил забор, соорудил новую скамейку возле дома. Руки у мужчины были золотыми, что не могла не заметить Надежда. Она хорошо кормила своего работника, и скоро он начал приобретать былую осанку. Лицо стало симпатичным, утратив пьяную одутловатость. Дав Борису задание, женщина уезжала на рынок, а вечером возвращалась пораньше. Про себя она побаивалась, как бы его не потянуло к выпивке, если надолго оставлять без присмотра. Но Борис держался. Более того, он чувствовал себя в этом уголке так хорошо, как это бывало только в детстве. На душе был покой, утром его будило птичье пение. Хорошо было рано вставать, попив чайку, идти в огород и по холодку делать что-то руками, радуясь зелени и плодам. Всё вокруг дышало миром и покоем. Больше ничего не хотелось. Как он жил на грязных улицах города? Зачем, когда существуют такие прекрасные места?
Надежда радовалась переменам в его внешности. Видно было, что мужчина окреп, руки его налились мускулами, лицо приобрело румянец. Теперь она спокойно оставляла его на хозяйстве, когда уезжала торговать. Он уже сам планировал, что будет делать, и заранее обсуждал с Надеждой подробности дел. Ночевал он в предбаннике, сам кипятил себе чай с различными травами и ягодами, пристрастился к ароматным напиткам. Надежда непременно обеспечивала его разной стряпнёй к чаю, покупала печенье и что-то ещё. Ужин готовила всегда обильный и вкусный. Он же к её приезду старался истопить баню, чтобы усталая хозяйка могла смыть с себя рыночную грязь. Жили рядом, как добрые соседи.
Однажды вечером Надежда приготовила вкусный ужин и пригласила его к себе. Они впервые поговорили по душам.
— Борис, а как ты оказался на улице? — спросила Надежда как-то просто, необидно.
— Ох, да как все, наверное, кто там оказывается, — вздохнул Борис, припоминая своих товарищей по несчастью.
Конечно, кто-то врёт, но в большинстве бомжи — это те, кто доверился близким людям.
— Как это? — удивилась Надежда.
— А вот так, — сказал Борис. — Я тебе расскажу про себя, а ты сама реши, могут ли быть такие же случаи с другими.
И он рассказал доброй женщине всю свою историю, начиная с влюблённости и радостной свадьбы. Рассказывая, он словно заново пережил все этапы своей жизни. И это помогло ему увидеть зримо, как исподволь готовила Зинаида подлость по отношению к нему. После того как он облегчил душу, стало легче, и перед Надеждой ему уже было не так стыдно. Конечно, он бесхарактерный, может быть, но, по крайней мере, не его вина, что его предали жена и дочь. А Надежда после общения с Борисом окончательно убедилась, что в своё время поступила правильно: не пройдя мимо него, она поняла, что этот человек пострадал за свою доброту и доверчивость.
— А ты, Надежда, почему до сих пор одна? — в свою очередь спросил Борис. — Только без обид.
Глаза Надежды наполнились слезами.
— Ох, давно я не плакала, Борис, — проговорила она и всхлипнула.
Борис расстроился больше неё:
— Какой же я неловкий. Прости. Прости, пожалуйста.
— Нет, ты не виноват, — ответила Надежда. — Это я много лет себе не позволяла думать и вспоминать. Это слишком тяжко.
И она рассказала свою историю. Пришлось и ей оглянуться на свою жизнь и в какой-то степени пересмотреть свои поступки. Да, она помогает своим родным братьям и сёстрам. После смерти родителей она так и осталась старшая — за мать и за отца им. Но ребята уже взрослые, им тоже надо закаляться, как ей когда-то. Пришлось пройти через трудности и горести. А потом... бабий век такой короткий. Андрея не вернуть, а она жива. Надо жить за двоих, а не закрываться от счастья в этой жизни.
Борис и Надежда сблизились и через три года расписались. Так Борис вернулся к нормальной жизни. Теперь уже и он выезжал торговать на рынок, чтобы не утруждать жену перетаскиванием ящиков.
Однажды он встретил там свою беременную дочь, которая пришла за покупками.
— Папа, это ты? — бросилась к нему Вера. — Ты как? Откуда?
Она радостно улыбалась и хотела обнять отца, но Борис отвернулся от её объятий и ответил:
— Нет у меня дочери. Умерла она тогда, когда выгнала родного отца на улицу.
Друзья! В наших каналах на MAX вы найдёте рассказы, которых нет на Дзене:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"