В последние дни в моей жизни случилось два знаковых события. Во-первых, победа в конкурсе Литинститута имени Горького в номинация «поэзия». А во-вторых, получение из рук президента Российского союза писателей медаль Булгакова в честь номинации на премию «Поэт года». Я неожиданно для самой себя оказалась на церемонии торжественного награждения, которая проходила в Москве в Центральном Доме литераторов, вобравшая в себя представителей современной литературного общества всех мастей и оттенков. Находясь в когда-то прекрасном, а ныне видавшем виды, потёртом неумолимым временем Большом зале ЦДЛ для торжественных церемоний, я задумалась. Как вообще вышло, что я оказалась в этом разношёрстном и, одновременно интересном в своей аутентичности, и инфантильной непосредственности обществе?! Как так получилось, что я начала писать стихи?!
Конечно, эта история невозможна без слов о любви! Любви яркой и неразделённой. Или всё же разделенной? А может быть и неразделённо-разделённой! Так или иначе становиться поэтессой я не собиралась. Писательницей – это да! Причём с самого детства. Меня в этом очень поддерживал мой папа. Он учил меня наблюдать за природой и описывать свои впечатления. На нашей даче он с воодушевлением открывал мне мир насекомых: показывал куколки бабочек и объяснял весь процесс их перерождения, садил в мою ладошку гусениц и червячков, с восторгом наблюдал за моим общением с божьими коровками и жуками.
Папа называл меня юным натуралистом и искренне восторгался моими пробами пера. Я даже завела общую тетрадь с плотным бардовым переплетом, назвав её «Дневник природы», где предпринимала попытки писать короткие рассказы собственного сочинительства.
Самый первый из них под названием «Воробьи», написанный в девятилетнем возрасте, звучал примерно так: «На дереве сидело штук пятьдесят воробьёв, все чирикали, что только не делали. Я подошла к дереву, трусливые воробьи разлетелись. Осталось всего тридцать два воробья. Я стояла неподвижно. Они снова начали чирикать. Вдруг воробьи повскакали с мест и полетели друг за другом. На ветке осталось семь воробьёв. Дерево стихло и только было слышно, как папа стучит молотком». Сейчас это кажется смешным и нелепым. Но не для моего папы. Он так гордился этим рассказом! Брал его на работу и зачитывал своим подчинённым. А потом хвастался всем своим знакомым, искренне полагая, что его дочь – настоящее дарование.
Неудивительно, что я выросла с мыслью когда-нибудь стать писательницей. И постепенно, шаг за шагом, записывала свои впечатления об окружающем меня мире в старенький ноутбук, который со временем стал хранителем моих творческих экспериментов, с преданностью доброго друга, вбирая мои мысли, чувства и эмоции. И всё же написать книгу до сегодняшнего дня мне так и не удалось. Сначала всё моё время занимала карьера и семья. Потом я долго не могла определить тематику и жанр. И даже после определения и написания нескольких глав, книга оказалась задвинута в дальнюю полку в пользу построения собственного дела, параллельного материнства, семьи, быта и прочей важной повседневной рутины.
Однако творческое семя, вовремя политое и удобренное солнечными лучами, однажды обязательно даст свой росток. Так и случилось со мной, когда весной 2015 года мне написал в VK мой бывший коллега Гриша, зазноба моего сердца. Мы тысячу раз признавались друг другу в любви в пору нашей юной офисной влюбленности. Я не могла забыть его как ни старалась. Тогда меня, даже спустя семь лет после нашего молчаливого расставания, всё ещё преследовал его таинственный неотступный взгляд, пронизывающий насквозь с самой первой встречи. А его всепоглощающий настойчивый интерес, который он искренне проявлял в мою сторону каждой частичкой своего тела, глубоко отпечатался в моём сердце. Непостижимым образом, он продолжал заглядывать мне в душу. Я неотступно ощущала нашу с ним связь, даже на расстоянии.
Он не был красавцем. Среднего роста. Худощавый. С копной непослушно-вьющихся тёмных волос и раскосыми карими глазами с характерным прищуром. К тому же он был на три года младше меня, что в мои тогдашние двадцать два выглядело просто чудовищной разницей. Несмотря на столь юный возраст, он был самым перспективным сотрудником отдела разработок и уже занимал позицию ведущего программиста. Его называли гением ява-скриптов.
Плюс ко всему он обладал необъяснимо притягательной харизмой. Все девчонки нашего офиса сходили по нему с ума. А он смотрел только на меня. Поначалу я вообще не понимала, что происходит. Гриша появлялся в проходе опен-спейса и словно крадущийся кот, выслеживающий свою добычу, окидывал меня медленным сканирующим взором. А я, словно маленькая девчонка, не знала, куда себя деть от этого томного настойчивого созерцания, краснела и отводила глаза.
Это упражнение происходило почти каждый рабочий день ровно до того момента, пока я не осмелилась выдержать его взгляд. Мы смотрели друг на друга как две совершенно разные вселенные, волею судеб соединившиеся воедино. Лёд и пламя. День и ночь. Зима и лето. Свет и тьма. Инь и Ян. Наши взгляды соединялись в необъяснимом таинстве всепоглощающего танца. Единение. Целостность. Защищенность. Узнавание. Необъяснимая связь, длящаяся тысячи, сотни тысяч, миллионы лет. Порой мне кажется, что мы могли бы до сих пор утопать в глазах друг друга, если бы тогда нас не прервали аплодисменты галдящих коллег, с энтузиазмом наблюдавших за нашей дуэлью.
Так или иначе, под радостные хлопки и весёлый свист наших невольных свидетелей, мы вернулись в реальность. Я громко рассмеялась. А Гриша, будто хороший актёр, грандиозно завершивший своё представление под овации публики, с тонкой улыбкой раскланялся перед зрителями и лёгкой походкой покинул помещение. Буквально через минуту после его ухода в мой мессенджер прилетело сообщение с приглашением пойти на совместный обед. Он написал мне первый. Я не верила своим глазам. Я не верила своему счастью.
А ведь оно по-настоящему ходило рядом с нами, рука об руку, когда мы каждый рабочий день на протяжении этого счастливого года бывали наедине во время долгожданного обеденного перерыва. Мы не могли наговориться. Мы не могли намолчаться вместе. Мы с любопытством первопроходцев познавали таинство наших личностей и сокровенность душ. Или во время расставаний в выходные дни, которые тянулись слишком долго, проверяли силу выдержки нашего духа. Когда же чувствовали, что силы на исходе, украдкой оставались до позднего вечера на рабочем месте или вовсе прибегали в офис на выходных, прикрываясь перед другими сверхурочной занятостью. А сами, затаив дыхание, смотрели на экране Гришиного монитора фильмы Эмира Кустурицы, после обсуждая сюжетную линию до поздней ночи.
Увы, а может и, к счастью, наша дружеская влюблённость так и осталась платонической. В то время я была глубоко замужем. А потом и Гриша устроил свою личную жизнь. Я перешла на другое место работы и наши пути, да и города, со временем разошлись. И всё же я была очень рада получить от него весточку той весной 2015 года. Мои чувства пробудились вновь, и я с радостью переживала эти знакомые ощущения от нашего совместного будоражащего общения.
Тогда он поделился со мной своим творчеством. Ссылкой на свой канал в Ютубе, где он читал стихотворение Германа Плисецкого «Если бы»* (нашла перепост на Рутубе, делюсь ссылкой: https://rutube.ru/video/a8a790ae7d69918aee70e55cb09ce337/?r=wd), которое проняло меня до глубины души. Это была и грусть по ушедшей юной влюбленности. И печаль по тем перипетиям судьбы, которую мы испытывали и нам предстояло ещё испытать. И большая радость от отклика в сердце зрелой любви, способной отпускать и давать свободу, искать свой путь и познавать себя, задавать вопросы и строить предположения «если бы», как и в этом потрясающем стихотворении:
«Я бы тебя на руки взял,
Я бы тебя взял и унёс,
Тихо смеясь на твои «нельзя»,
Вдыхая запах твоих волос.
И, не насытившись трепетом тел,
Стуком в груди нарушая тишь,
Всё просыпался бы и глядел,
Плача от радости, как ты спишь.
Я бы к тебе, как к ручью, приник,
Как в реку в тебя бы вгляделся я.
Я бы за двести лет не привык
К бездонной мысли, что ты моя.
Если бы не было разных «бы»,
О которые мы расшибаем лбы».
@Герман Плисецкий «Если бы»
Время шло своим чередом, наше виртуальное общение с Гришей продолжилось приятным дружеским обменом вперемешку с его дебютными работами в качестве чтеца стихотворений. В феврале 2016 он отправил мне свой очередной творческий опус на стихи Светланы Лаврентьевой Кот Басё. И написал, что я бы тоже могла попробовать себя в качестве поэтессы. Я загорелась. И буквально за несколько минут из меня излились строки моего первого стихотворения «Лучистой лазурью в глазах отражаясь».
В предвкушении поддержки я отправила его Грише. Однако он промолчал. И не взял стих в свою творческую работу. Я подумала, что моя писанина и гроша, ломанного не стоит. А потому выкинула из головы все мысли, связанные с поэзией почти на десять лет. И всё же именно эта просьба Гриши и строки, свалившиеся потоком в мою голову, стали отправной точкой, приведшей меня к поэзии. Ну а все остальные события, которые привели меня к осознанию себя поэтессой, достойны отдельной оды любви, которую я обязательно исполню в других публикациях. Здесь же поделюсь своей первой пробой пера:
«Лучистой лазурью в глазах отражаясь,
Я видела дымку погибшего мира…
Душа той планеты, счастливой и полной,
Разбилась на тысячи мелких осколков.
Они разлетелись, блуждая во мраке,
Мерцали и гасли в огромной вселенной.
Ты тот же осколок, забытый, заблудший,
Ты тянешься к свету в пустом необъятном.
Ты ищешь забытое в море страданий,
Ты жаждешь единства, закрывшись навеки.
И мир отрицая, дрожа от обиды,
Ты падаешь вниз, разбиваясь о землю…
И здесь, на земле, среди зыбких иллюзий,
Молясь нарисованной в церкви картинке,
Пускаешься в пляс одиночества дико,
Пытаясь найти утешенье во внешнем.
Прими пустоту, почувствуй мать землю,
И раствори в себе мира дыханье.
В нем ты почувствуешь путь бесконечный,
В сердце найдёшь отраженье кристалла.
И, путешествуя между мирами,
В счастье, гармонии, вновь обретённой,
Чистой лазурью Света кристалла,
Мир ты откроешь свой возрождённый».
@Авея Аггер, 12 февраля 2016.
Музыкальная версия стихотворения здесь