В деревне его все звали Хоттабыч. Не потому что он был волшебником, а потому что носил старую хламиду вместо пальто, вечно бормотал что-то себе под нос и ходил согнувшись, опираясь на корявую палку. Настоящее его имя давно забыли. Да и сам он, кажется, уже не помнил.
Ему было под семьдесят. Жил он на отшибе, в полуразвалившейся избе, которую сам себе сколотил из досок. Пенсии не было — потерял документы, да и не искал. Кормился тем, что находил в лесу: грибы, ягоды, иногда рыбу ловил. Люди его сторонились, дети дразнили. Но старик не обижался. Он был занят своим делом — искал.
Он искал что-то в лесу каждый день. Бродил с утра до вечера, останавливался, прислушивался, копал землю палкой. Соседи считали его чудаком. А он просто помнил.
В молодости Хоттабыч был солдатом. Вое..вал, дошёл до Берлина, вернулся. Но война не отпустила. Он потерял в ней двоих братьев и отца. И до самой старости искал их останки, чтобы пох..ронить по-человечески. Ему казалось, что он найдёт их в этих лесах, где шли ожесточ..нные бои.
Карты давно истрепались, воспоминания перепутались. Но он каждый день ходил по одним и тем же местам, надеясь наткнуться на воронку, окоп, землянку.
В тот день он забрёл в глухомань, куда даже звери редко захаживали. Место было топкое, заросшее ольхой. Старик шёл осторожно, прощупывая землю палкой. И вдруг земля ушла из-под ног.
Он провалился в темноту, ударился о что-то твёрдое, потерял сознание.
Очнулся он в сырости и темноте. Пахло гнилью, землёй и чем-то ещё — старым, знакомым. Порохом. Ржавчиной. Кр..вью.
Хоттабыч зашарил руками, нащупал стены. Землянка. Настоящая, военная. Он понял — это то, что он искал всю жизнь.
Он достал из кармана зажигалку, чиркнул. Слабый свет выхватил из темноты нары, проржавевшую каску, разбитую флягу. А в углу — человеческие оста..нки. Двое. Лежат рядом, обнявшись.
У Хоттабыча перехватило дыхание. Он подполз ближе. На одном из скел..етов ещё сохранились лоскуты формы. Он потянул за воротник, достал медальон. Открыл. Внутри — фотография женщины и маленького мальчика. И надпись: «Ждите, вернусь».
Это был его отец. Он узнал почерк.
Рядом лежал второй. Меньше ростом, с пробитым чере..пом. На нём не было ничего, кроме истлевшего бушлата. Но в руке он сжимал какой-то предмет.
Хоттабыч осторожно разжал пальцы. Это был детский рисунок. Кривой домик, солнце с лучами, человечки. Подпись: «Папе от Миши».
Миша — его младший брат. Тот самый, что пропал без вести в сорок третьем.
Старик заплакал. Он сидел в землянке, прижимая к груди медальон и рисунок, и слёзы текли по его морщинистым щекам.
— Нашёл, — шептал он. — Нашёл вас. Простите, что так долго.
Он выбрался из землянки только к вечеру. Взял с собой всё, что мог: медальон, рисунок, флягу, каску. Ост..анки оставил — за ними должны прийти люди, пох..ронить по-людски.
Он пришёл в деревню, позвал соседей. Рассказал. Люди сначала не верили, потом пошли, посмотрели. Вызвали поисковиков.
Через месяц останки отца и брата перезах..ронили на мемориале. Хоттабыч стоял у м..гилы, держал в руках медальон и рисунок.
— Теперь вы вместе, — сказал он. — И я с вами.
Старика перестали называть Хоттабычем. Теперь его звали по имени — Иван Сергеевич. Документы восстановили, пенсию оформили. Он переехал жить к соседке, которая приютила его.
Каждое утро он выходил на крыльцо, смотрел в сторону леса и говорил:
— Спасибо, что позвали.
А в его доме, на самом видном месте, стояли медальон и детский рисунок. И старая каска. Как память о том, что никогда не надо терять надежду.
Подписывайтесь , тут много интересного :
🛎️Еще больше полезного — в моем канале в МАХ
Присоединяйтесь, чтобы не пропустить!
👉 ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ