Взрослые не всегда держат слово. Наша классная руководительница Лидия Михайловна (ЛМ) вот уже два года как обещает сводить нас в поход. Типа для сплочения класса. Но у неё то срочная поездка, то ребёнок заболел, то погода «нелётная», то в школе карантин… В общем, причин много, а обещание так и не выполнено. Шестой класс закончили, учебники сдали, пожелание хорошо отдохнуть и набраться сил получили, а поход… поход так и остался в планах на будущее.
– Ну, сколько еще нам ждать, пока ЛМ созреет? Так и школу закончим, не успеем оглянуться, – резонно размышляла Катя, моя подружка, сидя на качелях в городском парке. Её выкрашенная в зелёный цвет «рваная» чёлка выделялась на фоне светло-русых кудрей.
Другая моя подруга, Женя, раскаталась изо всех сил, словно хотела улететь в нежно-голубое, с редкими легкими облачками, небо. Хлипкие качели от её усилий аж ходуном ходили.
– Евгеша, ты потише. Это ведь для малышей качели, сломаешь ещё! – не стерпела я.
– А нам на чём кататься? Мы что, не дети? – хмыкнула Женька.
– Давайте лучше на вертушку пойдём, она покрепче, – предложила я.
Было ещё только полдесятого утра. За девять учебных месяцев мы привыкли вставать в школу ни свет ни заря, поэтому и встретились сегодня так рано. Зато безлюдная в это время детская площадка была в нашем полном распоряжении. Мы с Катей залезли на сидения карусельки, а маленькая сильная Женька начала нас раскручивать. Вертушка истошно скрипела. Держась за поручни, Женя бежала всё быстрее и быстрее, и раскрутила карусель так сильно, что несущиеся по кругу с бешеной скоростью деревья, горки, «лазилки», дорожки и скамейки начали расплываться у меня в глазах. Потом Женька с бесшабашным восторгом на лице оттолкнулась ногами от убегающей из-под них земли и легла на воздух.
– Евге-е-еша! – закричали мы с Катей хором и завизжали, как маленькие.
Накрутившись до подступа тошноты, пошли к озеру на свое козырное место. На высоком берегу росли раскидистые ивы с пышными круглыми кронами. Ствол одной разделялся на три части – на них наша троица размещалась очень удобно. На ветках повыше у нас была припрятана тарзанка – крепкая верёвка с палкой. Но даже просто сидеть на иве было здорово: во-первых, нас скрывала от посторонних глаз её густая листва, а во-вторых, под нами блестела вода, качались камыши и плавало утячье семейство.
– Ну что, пойдём в поход сами? – снова завела разговор Катерина.
– Поход – это классно, – поддержала я. – Только кто нас пустит одних-то?
– А мы никому не скажем, – прищурилась Женя. – Давайте пойдем в будний день, когда родители на работе. Мои, например, только к восьми домой возвращаются…
– Мои тоже, – согласилась я и схватилась за смартфон. – Сейчас в беседе класса кину клич…
Отозвались многие ребята. Идея понравилась, но некоторые засомневались, что нам удастся полностью скрыть поход от родителей. Витька Сухой предложил отпроситься на карьер – от города недалеко, да и вода в мелком карьерном озерке уже, наверняка, прогрелась. «А сами пойдём к старой водонапорной башне по заброшенной железке», - написал он. Кроме Витьки, никто про эту башню никогда не слышал, но сочетание слов «старая» и «заброшенная» возымело гипнотическое действие. «Класс!», «Уже хочу!» – полетели сообщения в беседу. Тут же начали обсуждать, кто что берёт, чем займёмся на природе, будем ли готовить на костре или обойдёмся сухпайком.
Разговоры разговорами, но дело двигалось не очень быстро. Пока дожидались тех, кто укатил на дачу или в деревню, пока превозмогали скучные дождливые дни, пролетело почти две недели. Наконец, настал день икс. Прогноз погоды обещал, что будет ясно. Мы с девчонками решили пойти налегке – пусть мальчики тащат тяжёлые рюкзаки. Я взяла бадминтон, Катюха – карточные игры, а Женька – плед и купальник, чтобы позагорать. Встретились мы заранее и ровно в восемь подошли к месту общего сбора – школе. А там нас ожидало… ну просто полное разочарование!
Из девочек, кроме нас троих, у школьных ворот стояла только Лиля. В классе её не любили из-за вечных капризов и нытья, а за глаза называли Хныкалкой. Людям прозвища не просто так дают, вот и Лильке дали за дело. Рядом с Лилей дурачились Ваня и Даня – два друга не разлей вода. И это из восемнадцати мальчиков нашего класса! Неужели остальных родители не пустили даже на карьер?
– А где Сухой? – сразу же наехала на парней Катерина. – Его что, не будет?..
– Кукла Катя, не нагнетай, – успокаивающим тоном сказал конопатый Даня, – и без тебя есть, кому тут хныкать, – он покосился на Лилю.
– Тебя-то мать как опустила? – спросила её Женя, выразив наше общее удивление.
– А ей сейчас не до меня, – Лиля махнула рукой и закатила свои голубые глазки, – личную жизнь устраивает...
«Понятно, – подумала я, – Лиля тоже пошла без спросу».
Решили еще немного подождать Витю Сухого и, возможно, других опаздывающих. К нашей общей радости минут через пять появился Вовик – двоюродный брат Женьки. Мне кажется, что у него никогда не бывает плохого настроения, во всяком случае, я ни разу не видела его расстроенным или злым. Глядя на благодушную улыбку Вовика, мы немного воспряли духом.
– А почему без гитары? – спросила я.
– Струну порвал, – улыбнулся он.
Женька как-то обмолвилась, что у Вовика не очень благополучная семья, карманных денег никогда нет. Может, подарить ему новые струны?.. Ещё немного постояли, посмеялись, а потом Вовик позвонил Витьке. По разговору мы поняли, что Сухого можно больше не ждать.
– Ну что, не придёт?
– Не может, – как бы извиняясь, пожал плечами Вовик. – Но он мне рассказал, как идти, так что…
– Ладно, я домой, – сказала Хныкалка с таким видом, как будто ожидала, что кто-то будет её уговаривать.
– Идёмте, раз уж собрались, – скомандовала Женька, и, выстроившись в шеренгу из шестерых человек, мы двинулись по улице, вынуждая редких прохожих обходить нас по самой бровке.
– Ребя-я-ят! Ребята-а! – услышали за спиной. – Я с вами!
Лиля догоняла.
По городу шли в хмуром молчании, но как только оказались за его пределами, жизнь сразу начала налаживаться. Сочная зелень, утреннее ласковое солнышко, одуванчики, незабудки, лютики и прочие цветочки – ну как тут будешь хмуриться?
– Витёк сказал идти до карьера, – рассказывал по дороге Вовик, – а дальше по тропе рядом с «железкой» километров десять-двенадцать до стрелки – и направо. Башню издалека видно.
Закончив с объяснениями, Вовик затянул песню:
«Холодный ветер с дождём
Усилился стократно…»
Мы с Катей и Женей сразу же подхватили. Все-таки классный он, Вовик. Всегда такой позитивный, умеет поднять настроение, поддержать разговор, и вообще… Повезло Женьке с братом.
«Лишь у любви у нашей села
БАТАРЕЙКА! О-о-ия-иё-ё…» – тут уже орали во все семь глоток.
С песнями незаметно дошли до карьера. Наши парни тут же скинули рюкзаки, одежду и прыгнули в воду. Мы с девочками присели на бревно у кострища, оставленного кем-то до нас, и по очереди присосались к бутылке с водой.
Лиля вдруг вскрикнула:
– Ой, по мне, кажется кто-то ползает. Девочки, муравьи!
Потешно взвизгивая, она начала хлопать себя по бокам. Женька рассмеялась:
– А что ты хотела, Лилечка? Мы же в лесу! Тут и комары есть, представляешь?
– От комаров-то я набрызгалась...
– А с собой взяла? – с надеждой спросила я, уже порядком покусанная лесными кровопийцами.
Ляля порылась в рюкзачке и подала мне зелёный баллончик, который я тут же пустила в дело, окутав себя и подруг едким облаком.
Пацаны ныряли, резвились, брызгались, стоя в воде по пояс, и выходить не собирались.
– Ты будешь купаться? – спросила я у Жени – у неё единственной был с собой купальник.
– Конечно, нет, – дернула она плечом, – ты посмотри, там оводов целый рой.
– А зачем же ты купальник взяла? – прыснула Катька.
– Загорать, дубинушка ты моя, – погладила Женя Катю по головке.
Это была наша любимая присказка, и никто на неё не обижался.
– А как же комары? – не отставала Катерина.
– Да ну тебя!
По хитрому огоньку в глазах Катьки я поняла, что она тоже раскусила нашу общую подругу. Так мы и поверили тебе, Евгеша, что ты будешь щеголять перед парнями в купальнике. Да никто бы из нас на такое не решился! А уж скромница Женька – тем более. Просто взяла с собой новенький, купленный для предстоящей поездки на море купальник, чтобы нам его показать…
Наконец пацаны вылезли из воды. Начали судорожно обтираться собственными футболками и попутно искать хворост для костра.
– Вы что, решили тут задержаться? – выразила Катя наше общее девчачье недоумение.
– Давно бы уже костер развели, – укорил нас Ваня. – Сидите тут на бревне, как светские дамы. Вы в походе или на приёме у королевы?
– Мы вообще-то до башни ещё не дошли, или вы уже туда не собираетесь? – теперь уже возмутилась я.
– Дайте… нам… хоть… согреться, – донёсся откуда-то из-за деревьев голос Дани, прерываемый ударами топора.
Натянув на себя мокрую футболку, он, как был, босиком, пошёл за дровами.
– Да и вообще… есть уже очень хочется…
Вовик попросил нас наломать тонких сухих еловых веточек – они, мол, хорошо горят и для розжига отлично подходят. А сам вытащил из кармана складной ножик, чтобы срезать со старой берёзы немного коры.
– Ну уж нет, – сказала как отрезала Женька, – хотите – оставайтесь здесь, разводите костёр, варите обед. А мы пойдём к башне!
Мы с Катей были с ней абсолютно согласны, и только на лице у нашей Хныкалки не было решимости. Но, выбирая для себя из двух зол, Лиля выбрала, как ей казалось, меньшее – идти с нами.
– А ты? – уставилась Женька на брата. – Тоже остаёшься?
Вовик, как всегда, улыбнулся, но на этот раз его улыбка показалась мне довольно глупой.
– Понятно... Значит, до стрелки и направо?
– Евгеша, девчонки, может, ну её, эту башню? Сейчас каши с тушёнкой сварганим, чайку заварим, а? – попытался сохранить мир Вовик.
Но Женька была непреклонна:
– Нет уж, война так война! Пошли, девочки, - скомандовала она.
Мы схватили свои пожитки и чуть не бегом пустились в путь, не подумав о том, что основная провизия и многие вещи, которые могут нам пригодиться, даже элементарные спички, остались в рюкзаках у ребят. До размышлений ли нам было? Нас нёс вперед благородный гнев на предателей-мальчишек, и остановить этот порыв могли только какие-нибудь серьёзные непреодолимые обстоятельства…
Прошло примерно два часа с тех пор, как мы оставили карьер позади.
– Когда уже будет эта стрелка? – захныкала Лиля. – Я устала идти-и! Мне жа-арко!
Был уже почти полдень, солнце палило не хуже южного. Идущая впереди меня по тропе Катюха сняла панамку и взъерошила свои слипшиеся кудри.
– Странные мы всё-таки существа. Ждём, ждём лета, надеемся, что будет тёплое, а лето придёт – нам жарко!
– А мне нравится жара, – сказала я, – тем более, что у нас она всё равно долгой не бывает.
Женька, наш маленький, но грозный командир, не реагировала на слова Хныкалки. Скорей всего, просто не слышала её – Женя перебирала своими натренированными на секции по плаванию ногами так быстро, что постоянно была впереди нас метров на семь. Мы с Катей даже не пытались её догнать, а Лиля вообще плелась в хвосте. Когда мы пересекли какую-то дорогу из бетонных плит, Женька остановилась. Мы подошли к ней и тоже уставились на небольшой размалёванный граффити домик. Деревянная облезлая дверь казалась закрытой, окно было выломано, зато черепичная крыша сохранилась неплохо и выглядела почти целой.
– Наверное, тут раньше был переезд, – сказала Женя. – Странно, что Сухой ничего не сказал нам про эту старую будку…
– Он, может, и говорил, да Вовик забыл о ней, – предположила Катерина, почёсывая лоб под зелёной чёлкой.
– Может… Ладно, давайте пройдём ещё немного. Если стрелки не будет, вернёмся обратно, – решила Женя, а мы с ней спорили редко.
Но не прошло и пяти минут, как стрелка нарисовалась. К нашей общей радости рельсы раздвоились, и одна линия плавно завернула как раз туда, куда нам было надо – направо. Ещё минут десять шли в окружении леса, который подступал здесь к рельсам так близко, что нам пришлось шагать прямо по шпалам. И вдруг лес кончился, а перед нами открылся такой простор, такие простирающиеся далеко-далеко цветущие луга, что захотелось крикнуть: «Э-ге-гей!» И мы закричали что есть мочи.
– Глядите, а вон и наша башня, – Женька указала рукой, но солнце слепило, и я не сразу разглядела. К тому же отсюда, с пригорка, постройка не выглядела такой уж башней. Вдалеке виднелись какие-то серые деревянные развалины.
Вблизи башня оказалась высотой примерно с трёхэтажный дом. Она была из красного кирпича, круглая со всех сторон, а кверху немного расширялась. Пустые окна, располагающиеся друг над другом, имели разный размер и форму: одно узкое, другое поменьше квадратное, а третье наверху совсем маленькое. Зияющий чернотой дверной проход так и манил заглянуть внутрь. А там было ещё интересней. На земляном полу валялся разный железный хлам. Спиралью по окружности стены, до деревянного перекрытия, тянулась вверх лестница. Нижние её ступени были отломаны.
«Кла-а-асс!», «Вот это да-а!», «Здорово!» – вырвались у нас возгласы восторга. Сразу же начали фотографироваться. Хотели тут же кинуть несколько фоток в беседу класса – знайте, мол, что вы пропустили! – но связи не оказалось. Ладно, успеется. Самый шик было бы, конечно, попытаться залезть наверх и оттуда сделать селфи, вот только мысли о еде пересиливали нашу тягу к неизведанному.
Мы расстелили на траве покрывало и вытряхнули на него все имеющиеся припасы. Их оказалось совсем немного: два яблока, пакет сушек, поломанная шоколадка, пакет семечек, половинка чёрного хлеба и две банки рыбных консервов.
– Консервный нож у кого-нибудь есть?..
Закономерный вопрос возник и утонул в нашем грустном молчании. Обычного ножа тоже ни у кого не оказалось. Пожевали хлеб, разделили сушки, шоколадку и яблоки. Запили всё это водой, которой ещё немного оставалось. Семечки оставили как НЗ – на обратную дорогу. На солнышко набежала кучка облаков, но это было даже хорошо. Можно было лежать на покрывале, руки за голову, и смотреть в небо, не щурясь.
– А почему эта башня называется водонапорной? Для чего она вообще нужна? – спросила я, между прочим.
У Катерины был ответ:
– Для того, чтобы сделать запас воды, дубинушка. Там наверху должен быть огромный бак. Его наполняли водой из какого-нибудь источника, например, подземного, с помощью насосов, а потом, когда вода была нужна, пользовались. При пожаре или ещё для каких-то нужд… Тут, наверно, колхоз какой-нибудь был. Видите, вон, сарай огромный с проломленной крышей – может, коровник, или свинарник. А поля какие бескрайние кругом… Хотя, возможно, из этого бака просто заправляли водой паровозы – башня-то как раз рядом с «железкой» стоит. Или и то, и другое вместе…
Я приподнялась и поглядела на подругу.
– Ну откуда ты всё это знаешь, а, Кать?
– Катька у нас – ума палата, – усмехнулась Женя.
– Да я просто погуглила вчера, – расхохоталась Катюха. – Чтобы блеснуть перед парнями своими знаниями, – добавила манерно.
– А блеснуть получилась только перед нами, – прыснула Лилька. – Евгеша, ты куда?..
Женька встала и пошла к башне.
– Сейчас проверим, есть ли там наверху бак…
Мы тут же вскочили и пошли вслед за ней, но осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Встать на цыпочки и дотянуться руками до ступенек мы ещё могли, но вот залезть на них… Из рухляди, валявшейся на полу, ничего не подходило для того, чтобы увеличить наши шансы на успех. Но отступать – это точно не про нашу троицу (Лиля не в счёт).
Катерина была самой высокой и крепкой среди нас, а Женя – единственной спортсменкой. Катя присела у стены, Женька залезла ей на плечи, потом Катя потихоньку встала, держась за щербатую кирпичную кладку, и наша бесстрашная обезьянка сумела зацепиться. Подтянув одно колено, потом другое, она залезла-таки на лестницу!
– Осторожно, Евгеша, вдруг ступеньки гнилые, – успела крикнуть я перед тем, как Женька скрылась в люке деревянного перекрытия.
«Ух ты!» – только и доносилось сверху. «Что там, Евгеша?» – спрашивали мы, но она не отвечала. Мы вышли на улицу и стали высматривать её в окнах. Наконец, из самого верхнего оконца высунулась довольная физиономия.
– Тут так круто! Три этажа! Но бака никакого нет, – закричала нам Женька.
– Наверно, его кто-то сдал на металл, – усмехнулась Катюха.
– Это Вовик! – раздалось сверху.
– Чего? – не поняли мы.
– Вовик идёт! – крикнула Женька и помахала кому-то рукой.
Мы обернулись и, действительно, увидели Вовика. Он шёл, размахивая руками, с голым торсом, рукава футболки были завязаны узлом на поясе.
– Ты что это, загораешь? – крикнула я, почему-то очень обрадованная его появлением.
– Ага, – расплылся он в улыбке, подходя к нам.
– Так ведь солнца нет, – ляпнула Лиля.
– Ультрафиолет проходит через облака, дубинушка, – сказала Катя и начала присматриваться к Вовику. – А чё это ты такой чумазый?
Его лицо, действительно, было измазано сажей.
– Это мы в индейцев хотели играть, – рассмеялся он. – Но втроём как-то совсем неинтересно. Поэтому меня и послали за вами.
– С чего это вы взяли, что мы будем играть с вами-предателями в индейцев? – с напускной надменностью сказала я.
– Будете-будете, никуда не денетесь. Считайте, что я взял вас в плен…
Катька фыркнула, хотела что-то ответить, но в этот момент мы услышали громкий хруст и грохот. Переглянувшись, опрометью бросились к башне. Женька лежала в груде железа и сломанных досок, а в перекрытии над нами зияла дыра. Наверно, она спрыгнула со ступенек, спеша спуститься к нам, и гнилые доски проломились. У Жени была поранена нога. Лилька ойкнула и закрыла лицо руками. Вовик поднял Женю на руки и вынес из башни.
Она лежала на покрывале такая растерянная, а мы только и могли, что качать головами, вздыхать и говорить: «Евгеша, ну как же ты так?» Только Вовик не охал и ничего не говорил. Он оторвал от своей футболки длинный кусок ткани и перевязал кровоточащую ногу сестры.
– Идти сможешь? – спросил он, ставя её на ноги.
Она кивнула. Уходить не хотелось, но Вовик показал чёрную тучу на горизонте и сказал, что нас может настигнуть гроза. Он всё так же благодушно улыбался, и как-то совсем не верилось, что с нами может произойти что-то ещё более неприятное, чем падение Женьки с высоты второго этажа.
Возвращаться решили не по «железке», а напрямую через лес, чтобы срезать часть пути. Перед тем, как войти в царство комаров, особенно злющих перед дождём, выбрызгали на себя остатки Лилиного средства. Помогло ненадолго. Пришлось ножом Вовика срезать несколько веток и обмахиваться ими.
Лес был негустой, смешанный. Заросли кустов попадались во впадинах с высокой травой, а на пригорках травы почти не было. Зато там была земляника! Пахла она просто умопомрачительно, и хотя на вкус была не столь хороша, пройти мимо всё равно не давала. Женька землянику не собирала, отдыхая на каком-нибудь замшелом пеньке или валежнике. Она мужественно молчала во время пути, старалась не отставать, но мы видели, что хромает наш раненый боец всё сильнее. Вовик, в конце концов, взвалил её на спину и понёс. Обычно упрямая, она не сказала ни слова против. Как потом оказалось, у неё был перелом малой берцовой кости. Шутка ли, терпеть такую боль?..
По расчётам Вовика мы должны были выйти к железной дороге в районе карьерного озера примерно через час пути. Ну или через полтора, если прибавить время, потраченное на земляничную охоту. А наш путь по лесу продолжался уже больше трёх часов. Вокруг потемнело, кроны деревьев рвал ветер, в набухшем небе время от времени громыхало. Стало прохладно и страшновато. Зато телефоны ожили и начали разрываться от звонков родителей. Пришлось ответить и успокоить – мол, уже идём домой. Мы хотели позвонить Ване и Дане, но решили всё-таки этого не делать – нам они не помогут, а если пойдут нас искать, чего доброго сами заплутают. Хныкалка завела свою любимую пластинку:
– Можно я скажу маме, что мы потерялись?!
– Да подожди ты паниковать, – приструнила я её. – Связь появилась, сейчас по навигатору выйдем.
Катерина первая открыла карту в своём смартфоне:
– Странно, - сказала она. – Вот точка, где мы находимся, но вокруг нет вообще никаких населённых пунктов. И дорог тоже нет… Такое ощущение, что навигатор не работает.
Я тоже открыла карту на мобильном – та же картина. Вовик не доставал телефон – может, у него вообще его не было.
– У нас даже компаса нет! – уже почти плакала Лилька.
– Да как нет? Компас есть в любом смартфоне, - буркнула Катя.
– Правда? – для Лили это было открытием.
– А вообще, дубинушка, север там, где на деревьях растёт мох и всякие лишайники, – добавила Катерина, – а юг там, где более густая крона и муравейники. Тебя что, в школе этому не учили?
– Раз ты такая умная, Смирнова, скажи, в какую сторону идти, – огрызнулась Лиля и уже по правде заревела.
От этого рёва мне стало не по себе. Остальным, по-моему, тоже.
– Если рассуждать логически, – сказала моя любимая, неунывающая Катюха, переждав всплеск Лилиных эмоций, – мы вышли из города в южном направлении. Значит, чтобы нам вернуться домой, надо идти на север.
Мы посмотрели на Вовика. Согнувшись под тяжестью Женьки, он вытирал со лба пот, на который комары липли, как мухи на мёд, и больше не улыбался:
– Я повёл вас на северо-восток, чтобы выйти к карьеру. Если хотите, давайте пойдем на север…
– Вот бы сейчас сюда водонапорную башню, – подала голос наша раненая командирша. – Я бы сползала наверх и точно сказала бы вам, куда идти.
Женька пыталась шутить, но нам было уже не до шуток. В небе как будто что-то взорвалось, а потом наши испуганные лица осветила молния. И тут мне в голову пришла одна блестящая идея:
– А зачем нам башня? Надо на дерево залезть!
На меня устремились недоверчивые взгляды друзей.
– Смотрите, вот подходящая ёлка. Высокая и веток много.
– Это не ёлка, а лиственница, – сказал Вовик и аккуратно ссадил сестру на пенёк, чтобы подставить мне свою спину.
– Ну какая разница, – я залезла на Вовика, ухватилась за нижние ветки и вполне ловко вскарабкалась по коре. Раньше мне не приходилось лазить по деревьям (наша низенькая ива не в счёт), но страх оставаться в лесу во время грозы подталкивал меня вверх. Мелкие шишки сыпались горохом мне на голову, мягкие иголочки щекотали, попав за пазуху. Некоторые ветки были сухими, и я старалась на них не наступать.
– А вдруг в неё молния ударит? – донеслось снизу.
– Вряд ли, молния обычно бьёт в отдельно стоящие деревья…
Чем выше я поднималась, тем тоньше становился ствол лиственницы, и тем сильнее его раскачивал ветер. Дерево скрипело и стонало, мне казалось, что оно сейчас сломается, и я полечу вверх тормашками. Но я не могла остановиться, ведь ребята там, внизу, надеялись на меня. И надеялись не зря.
– Я вижу «железку»! – закричала я, не помня себя от радости. – Она совсем рядом!
Кроме железной дороги, в свете молнии я увидела и очертания городских построек – оказывается, мы не дошли до них совсем немного…
Ливень застал нас на подступах к городу. Ближе всех, на самой окраине, жила Катюха – к ней мы и припустили, подгоняемые грозой. Родители у неё, конечно, мировые. Увидев нас, мокрых, продрогших и грязных, они не удивились и не рассердились – наверное, были рады, что мы живы и почти здоровы. Расспрашивали про «пикник» на карьере, про Женькину ногу, но мы отвечали вяло, что-то придумывая на ходу. Бутерброды не лезли в горло даже с чаем. Мы беспокоились о Дане и Ване – что с ними сейчас? Была надежда, что они уже дома, но номера у обоих были почему-то недоступны.
После грозы на улице снова стало светло, как днём. Расходясь по домам, мы договорились подождать два часа. Если ребята не появятся в сети, придётся признаться во всём родителям и начать поиски. Но, к счастью, около восьми вечера они появились. Надо было срочно встретиться, ведь нам было, что друг другу рассказать. Хорошо, что в июне белые ночи, и гулять можно до десяти. Не смогла прийти только Женя – из-за ноги, да ещё Лилю мама не отпустила.
Вот, что мы узнали от ребят. Не дождавшись нас, они решили тоже идти к башне. Телефоны у обоих сели – Даня и Ваня похожи даже в своей безалаберности! По дороге их накрыло грозой, но они залезли через окно в старую будку на переезде и там пересидели непогоду. Потом дошли до башни, не ожидая застать её в таком удручающем виде. Обугленная, она ещё дымилась. В неё, по всей видимости, попала молния, и деревянная крыша загорелась, а потом выгорело и всё остальное.
Это, конечно, была печальная новость, но главное, что мы все семеро остались целы. После нашего знаменательного похода мы очень сдружились, даже с Лилей. Мне кажется, она уже не такая Хныкалка, как была раньше. Гуляли теперь только вместе, Женьку с её гипсом возили на детской коляске – было весело. Потом, конечно, разъехались – кто к бабушкам-дедушкам, кто в отпуск с родителями, – но когда встретились в школе, вот разговоров-то было и смеху! Весь класс слушал про наши приключения с открытым ртом. И, кстати, ЛМ тоже – ей пришлось всё рассказать. Но она молодец – родителям нас не сдала. Наверное, признала в глубине души и свою ответственность за наше бесшабашное решение отправиться в путешествие без взрослых. Но ничего, у нас ещё целых пять лет впереди до окончания школы. Так что, ждём, Лидия Михайловна, приглашения в поход — только свистните!