Часть 1. Вторник, 23:40 — струна лопнула
Не гитарная. Та, что внутри.
Катя стояла в дверях гостиной в старом халате, с тёмными кругами под глазами, которые не брал уже никакой консилер. За её спиной — кухня с горой немытой посуды: три тарелки, два бокала, сковородка с присохшими крошками яичницы. Олег приготовил себе поужинать в одиннадцать вечера, вернувшись с очередного корпоратива, и ушёл в гостиную, не дотронувшись до мойки.
Перед ней — муж. Тридцать четыре года, менеджер по продажам в IT-компании, белозубая улыбка, которая когда-то казалась ей обаятельной. Сейчас он сидел на диване, держал гитару — Yamaha F310, купленную три года назад «для души» за 12 900 рублей — и перебирал аккорды. «Кино». «Группа крови». В 23:40.
За стеной спала соседка Зинаида Марковна, восемьдесят лет, сердечница.
— Олег, — сказала Катя. — Уже полночь.
— Щас закончу, — ответил он, не поднимая глаз. — Один куплет.
— Ты говоришь это третий раз за час.
— Кать, ну что ты как не родная. — Он взял новый аккорд. — Я с работы пришёл, расслабляюсь. Имею право?
Катя смотрела на него восемь секунд. Она потом вспоминала эти секунды отдельно — как они тянулись и тянулись, и внутри что-то медленно переходило точку невозврата.
— Разбей эту чёртову гитару, — сказала она тихо. — Немедленно. Твои корпоративы и бренчание достали.
Олег засмеялся.
— О, Катюха проснулась. — Он поставил гитару у дивана и потянулся. — Ладно, ладно. Иду спать.
Он прошёл мимо неё в спальню, взяв по дороге с трюмо её крем для рук Neutrogena — 340 рублей, норвежская формула, — намазал ладони и бросил тюбик обратно открытым.
Катя стояла в коридоре.
«Завтра», — подумала она. Не в смысле «завтра поговорим». В смысле: завтра он уйдёт на работу. И начнётся другое завтра.
Часть 2. Три года корпоративов и чужого крема
Олег был человеком праздника. Это казалось плюсом, когда они познакомились — весёлый, лёгкий, компанейский. На первом свидании он пел под гитару в баре, и все за соседними столиками аплодировали, и Катя думала: надо же, какой живой.
Живой оказался очень буквально.
Корпоративы в его компании проходили раз в квартал, но Олег умел найти повод каждые две недели: день рождения коллеги, пятница, «просто засиделись», «там такая атмосфера была». Возвращался в промежутке между одиннадцатью и часом ночи — весёлый, с запахом пива «Hoegaarden» по 320 рублей за бокал, и первым делом шёл на кухню что-нибудь поесть.
Ел всегда стоя у холодильника, с тарелкой, которую потом ставил в раковину. Не мыл. Никогда. Один раз Катя провела эксперимент — не мыла три дня. На четвёртый день в раковине стояло девять предметов, Олег налил себе чай в бокал для вина, потому что все кружки были грязные, и сказал: «Кать, тут накопилось что-то».
— Да, — сказала она. — Четыре дня.
— Ну помой, — ответил он. — Ты же дома.
Она работала удалённо — контент-менеджером в небольшом интернет-магазине, 52 000 рублей в месяц. Его «ты же дома» означало: ты не на настоящей работе.
Крем она покупала трижды. Один раз — Олег использовал как гель для укладки («ну нормально зашло»), другой раз — намазал руки перед сном, тюбик опустел за неделю. Третий раз она спрятала в ящик прикроватной тумбочки и поставила сверху книгу. Олег нашёл и взял, не спросив, — «думал, ничьё».
Ещё тапочки. У Кати были домашние тапочки — мягкие, с открытым носком, Memory Foam, 890 рублей в «Спортмастере». Олег надевал их, когда свои не мог найти. Однажды ушёл в ней на балкон, и тапочки набрали воды — был дождь, и он стоял и курил, не думая.
— Олег, это мои тапочки.
— Да одни же, какая разница.
Гитара появилась на третий год брака. Сначала звучала по выходным — терпимо. Потом по вечерам. Потом в случайное время, когда «настроение». Сосед с пятого этажа однажды постучал в потолок шваброй. Олег засмеялся: «Оценил».
Катя не смеялась.
Она вела свой список — не в телефоне, в голове, — и к тому вторнику в нём накопилось достаточно.
Часть 3. Среда — он ушёл на работу в девять утра
Олег уходил всегда в девять ноль две. Катя засекла однажды — из профессиональной привычки к точности.
В 9:05 она встала с кровати, выпила кофе стоя, без сахара, и открыла заметки в телефоне.
Список был короткий и конкретный.
- Служба замены замков — звонок в 9:30.
- IKEA — четыре больших синих пакета.
- Мама — предупредить, что приеду с вещами на пару дней.
Замки меняли полтора часа. Мастер был немногословным мужчиной лет пятидесяти, работал быстро, взял 3 200 рублей. Катя дала четыре, сказала «сдачи не надо» — не из щедрости, просто не хотела ждать.
Пока он работал, она собирала.
Вещи Олега она складывала аккуратно — не демонстративно швыряла, а именно складывала, как в командировку. Футболки — стопкой. Джинсы — пополам. Косметика его (гель для волос Got2b, 289 рублей, бритва Gillette Fusion, пена для бритья) — в отдельный пакет, чтобы не перепуталось.
Гитару взяла последней.
Yamaha F310 в чехле — она застегнула молнию до конца, проверила, что гриф не торчит. Поставила к пакетам у лифта. Аккуратно, как музейный экспонат.
Всего вышло три синих пакета IKEA и гитара в чехле.
Катя вернулась в квартиру, закрыла новый замок — звук был другой, более тугой, правильный — и позвонила маме.
— Мам, я приеду вечером.
— Случилось что-то?
— Всё нормально. Просто соскучилась.
Она не соскучилась. Просто не хотела быть дома, когда он вернётся и обнаружит пакеты.
Часть 4. Он вернулся в семь вечера
Катя узнала об этом из сообщений. Олег написал в 19:08: «Кать, тут пакеты какие-то у лифта. Это твоё?»
Она ответила через десять минут — не потому что думала, а потому что ела мамины котлеты и не хотела торопиться.
— Твоё.
Пауза. Потом звонок. Она сбросила.
Сообщение: «Ты серьёзно? Открой дверь».
— Ключ не подойдёт.
Долгая пауза.
— Катя, что происходит?
Она отложила телефон, доела котлету, налила чай. Мама сидела напротив, смотрела вопросительно — Катя покачала головой: «потом».
Написала: «Ты взял мой крем сегодня ночью. Не спросив. В четвёртый раз за год. Перед этим — тапочки, посуда в раковине с воскресенья, гитара в полночь. Я устала объяснять одно и то же. Пока я не готова тебя видеть».
Ответ пришёл быстро: «Из-за КРЕМА?! Ты сменила замки из-за крема?!»
Катя написала: «Из-за трёх лет».
Телефон замолчал на двадцать минут. Потом пришло: «Мне некуда идти».
— К Серёге. Ты сам говорил, что у него диван свободный.
Серёга — друг детства, жил на Таганке. Диван действительно был.
Олег написал: «Это не смешно».
Она не смеялась.
Часть 5. Что изменилось — и что нет
Катя вернулась домой в четверг утром.
Квартира без Олега была другой. Не пустой — тихой. Правильно тихой. На кухне чисто — она помыла вчера вечером перед уходом, и сейчас было именно так, как она оставила. Тапочки стояли у двери. Крем лежал в ящике тумбочки — нетронутый.
Она сварила кофе, открыла ноутбук и начала рабочий день в 9:15.
В 11:30 позвонил Олег — уже нормально, не с претензией.
— Кать, можем поговорить?
— Можем. Вечером.
— Я серьёзно. Я не понимал, что ты так...
— Я тоже не понимала. Пока не поняла.
Вечером он приехал — без гитары, без запаха «Hoegaarden», в чистой рубашке. Они говорили два часа. Катя говорила спокойно и конкретно — список из головы наконец вышел вслух, с датами и примерами. Олег слушал с таким лицом, с каким слушают аудиторский отчёт: неприятно, но не поспоришь.
— Я правда не думал, что это так накапливается, — сказал он.
— Я знаю, что не думал, — ответила она. — Поэтому теперь будешь думать.
Договорились: посуда — в тот же день. Гитара — только до девяти вечера и только в наушники через примочку, 1 400 рублей, Олег купил сам на следующей неделе. Чужие вещи — не трогать без спроса. Корпоративы — его дело, но возвращаться тихо.
Он вернулся домой через пять дней.
Первое, что сделал — помыл свою кружку сразу после кофе.
Катя видела это из коридора. Ничего не сказала. Просто отметила.
Иногда достаточно один раз не промолчать.
Девчата, а стоило ли доводить до смены замков, или надо было раньше поставить жёсткие условия, пока мелочи не накопились в три синих пакета?