Какой-то предок мой был - скрипач,
Наездник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч,
И волосы пахнут ветром!
Жила-была в стольном граде одна прекрасная Королева. По всем параметрам она подходила и по уму, и по красоте, и по стати. Да только не было у неё ни собственного королевства, ни армии, ни даже личной охраны. Это её слегка огорчало, но кипучая натура не давала шансов хандре. Она была первой на работе, где все её уважали и прислушивались к её мнению, любила путешествовать, посещала театры, выставки и музеи. Очень любила классическую музыку, особенно игру на скрипке, мечтала о театральных подмостках и хотела научиться рисовать.
За многие сотни верст от неё, на южных задворках империи, жил Шут. Он зарабатывал себе на жизнь тем, что выступал на ярмарках. Пока он рассказывал шутки и анекдоты, пел похабные песни и плясал, его друзья, такие же шуты, шарили по карманам и старались что-нибудь стянуть с прилавка. На жизнь и на так любимый им пенный напиток хватало, и он ни в чём себе не отказывал. Но его мечтой было попасть во дворец и выступить перед Королевой. Его не смущало, что напыщенные, самовлюблённые придворные начнут его пинать или кидать объедками со стола. Он этого не боялся: на ярмарке бывало и довольно жестоко били. Он мечтал увидеть улыбку Королевы, сидящей на троне, и принять из её рук бокал вина в знак особого расположения. Поэтому его любимым занятием, в свободное от "гастролей" время, было писать смешные послания и отправлять их с помощью почтовых голубей.
И вот однажды вечером Королева, уставшая после напряжённого трудового дня, сидела у окошка и мечтала. Она мечтала о своем маленьком королевстве, в котором не будет войн и междоусобиц, не будет голода и зла. Все будут заняты творчеством: кто-то выступать на подмостках её королевского театра, кто-то рисовать — и всё это под чудесную музыку её королевского оркестра. В это время к ней, прямо в открытую форточку, залетела очень красивая, сизокрылая голубка, к ноге которой была привязана записка. Прочитав записку — писал её какой-то пошляк, — Королева громко рассмеялась, но стиль и юмор ей понравились. И что-то знакомое промелькнуло в содержании, что-то затронуло душу, но она так и не смогла понять что. Поэтому, написав ответ, отправила голубку обратно.
Получив который, Шут очень удивился и обрадовался. По стилю он понял, что пишет Королева, и решил веселить её хоть таким способом. Но что-то здесь было не так: какая-то невидимая нить, что-то общее и родственное соединило их обоих, чего, в принципе, быть не должно, ведь они были из разных миров. Но, продолжая переписку, каждый раз они с удивлением находили много общего, как будто были родственниками. Шут был неуравновешенный и любил шокировать своими закидонами. Королева же была мудра и уравновешенна, на его выпады реагировала спокойно и не собиралась прекращать с ним общение. Он действительно её развлекал, и с ним было легко и спокойно. Пытаясь докопаться до истины, они начали перебирать своих предков. Королева писала, что её прадед был придворный музыкант и виртуозно играл на скрипке. Был очень яркий, красивый, чем и покорил сердце прабабушки. В ответ Шут написал, что его прадед был бродячий артист, к тому же вор, конокрад и мошенник. Решив, что они всё-таки разные, Шут затеял ссору с Королевой, решив расстаться с ней навсегда: "На ярмарке народ попроще, не пропаду и без неё!" Ссора уже набирала обороты, Королеве самой всё это надоело, и она стала резко отвечать этому выскочке-скомороху.
А в это время, сбежавший из преисподней цыган Богдан, удобно расположился на облаке и созерцал красоту мира, который покинул много лет назад. Рядом лежала его верная скрипка, с помощью которой он покорил немало женских сердец на земле и которая помогла ему выбраться из Ада. Под чарующие мелодии которой черти и привратники благополучно уснули, и, выкрав ключи, Богдан рванул на свободу. Потому что нет для цыгана страшнее наказания, чем сидеть взаперти. По пути он забежал в райский сад, и теперь пазуху его кумачовой рубахи оттягивали такие сладкие и пахучие плоды. Внешностью он обладал яркой и колоритной: чёрные как смоль, кудрявые волосы, смуглая кожа, нос с горбинкой и ярко-жёлтые глаза. Расположившись поудобнее, достал яблоко и приступил к трапезе. Вкус не впечатлил, откусив, пробормотал: "Могли бы в раю и повкуснее что-нибудь вырастить. Куда Сам смотрит? Ох уж эти мне святоши!"
За время его отсутствия многое изменилось и приобрело небывалый вид. Столица поразила его широкими улицами, большим количеством машин и прохожих. Удивился многоэтажным домам, рассматривая которые, вдруг наткнулся на знакомый силуэт. Присмотревшись, увидел красивую женщину, она с мечтательной улыбкой смотрела в окно. В мозгу пронеслось: "Ну вылитая барышня!" Вспомнил, как однажды, кочуя по стране, отбился от своих и оказался в богатом поместье, где и прижился благодаря виртуозной игре на скрипке. Своей игрой очаровал всех, но больше всего — дочь господ, которая влюбилась в него без памяти. Тайные встречи, жаркие июльские ночи — всё это пронеслось в голове как вихрь. Потом побег из усадьбы — свобода дороже! Ещё раз внимательно осмотрев красавицу, обнаружил жёлтые искорки в глазах. Сомнений больше не было, удовлетворённо хмыкнул: "Королева чистой воды!"
Сильный порыв ветра унёс облако куда-то на юг, и Богдан уже рассматривал другие пейзажи благодатного и зажиточного края. Как-то ненароком взгляд притянул мужчина, который в пьяном виде ругался с соседями. Вел себя дерзко, оскорблял людей, старался сделать им побольнее. Из его глаз вылетали всё те же жёлтые искорки, которые превращались в молнии. Богдан вспомнил, как именно в этом краю он попался на краже лошадей. Его тогда долго, остервенело били, толпой втаптывая в грязь, и как его, без чувств, окровавленного, подобрала еврейская девушка, дочь ростовщика. Её он тоже покорил своей чубатой красотой и чарами игры на скрипке. Но ужиться с ней не смог из-за её скандального и властного характера. Ещё раз, оглядев жёлтые заряды, вылетающие из глаз мужчины, понял: ошибки быть не может. С досадой отметил про себя: "Вот зачем людей трогаешь? Ты ведь в душе не такой! Ну, Шут он и есть Шут…" Стало немного грустно: "Между этими двумя не разорваться… Может, знак какой-нибудь подать?" Усмехнувшись, Богдан взял в руки скрипку и заиграл свою самую лучшую мелодию, перед которой не мог устоять никто. В ней слышался топот конских копыт, стук колёс кибитки по разбитой дороге, искры и треск ночного костра, и извечная грусть кочевого народа. Эту мелодию, льющуюся откуда-то с небес, услышали только двое...
Королева, сидя у окна, грустно улыбнулась: она, как женщина умная и прозорливая, давно обо всём догадалась.
Шут, прекратив скандалить, уставился на небо. Широко улыбнувшись, он помахал рукой куда-то вверх. Закончив играть, Богдан отложил скрипку, достал из-за пазухи райское яблочко, откусив от которого, сказал:
«Ну вот и славно! А я пойду дальше. Не одни вы тут у меня…»
* В этом рассказе Санти - Шут, я - Королева. Через общего предка, цыгана Богдана, он хотел сказать о родстве наших душ.