«Дай взаймы по-семейному», — проворковала золовка Галя.
Она по-хозяйски придвинула ко мне пустую чашку. Золотая каемочка на фарфоре блестела ровно так же, как Галина наглость.
Свекровь, Ольга Вениаминовна, закивала с таким усердием, что едва не свернула шею.
Зря они, конечно, решили, что у меня проблемы с математикой. В толковом словаре мужниной родни фраза «по-семейному» всегда значила «даром и без отдачи».
Я окинула взглядом эту парочку, удобно устроившуюся за моим кухонным столом. Поняла одно: сегодня кто-то выйдет из этой квартиры с испорченным настроением, и это совершенно точно буду не я.
А ведь вечер начинался на редкость мирно.
Мой муж Жора ковырялся в ванной, со звоном роняя ключи на кафель — чинил трубы.
На кухне же, помимо внезапных родственниц, чаевничал мой крестный, дядя Витя. Бывший инженер-сметчик.
Он молча жевал пирог.
— Катенька, пирог у тебя суховат вышел, — выдала свекровь, запихивая за щеку здоровенный кусок.
— Женщина должна всю душу в тесто вкладывать. А у тебя, я погляжу, одни отчеты да графики на уме.
Я невозмутимо подлила ей крутого кипятка.
— Зато моя сухая выпечка, Ольга Вениаминовна, подается на моей личной кухне.
Свекровь перестала жевать.
— Купленной, заметьте, без чужих подачек и нытья о трудной доле.
Она проглотила пирог не жуя. Очень уж свекровь не любила вспоминать, что мы с Жорой за свою квартиру расплатились сами, от звонка до звонка.
А ее драгоценная Галя, разменяв четвертый десяток, до сих пор торчит в маминой малогабаритке.
Галина поняла, что мать проигрывает раунд, и пошла в лобовую атаку.
— Ой, да хватит все к деньгам сводить! — она махнула рукой с таким размахом, будто отгоняла рой пчел.
— Кать, у меня реальная проблема. Мне нужна машина.
Я молча смотрела на нее, ожидая продолжения вымогательства.
— Старая колымага совсем сыплется! Клиенты косо смотрят. Я же дизайнер эксклюзивных кардиганов, мне надо статус держать. Я тут присмотрела кроссовер. Всего два миллиона. Жора как-то проболтался, что у вас заначка на счету лежит. Дадите? По-семейному.
— Галя. Твои клиенты заказывают твои тряпки через интернет.
Золовка непонимающе захлопала накрашенными ресницами.
— Им глубоко плевать, на чем ты довезешь их посылку до ближайшего отделения почты. Хоть на майбахе, хоть на самокате.
— Вы не понимаете! — взвизгнула Галя.
— Это имидж! Вы же моя семья! Вы обязаны вкладываться в мое развитие! Это инвестиция в будущий бизнес!
Я смотрела на нее, даже не повышая голоса:
— Инвестиция, Галочка, приносит доход. Твоя прошлая «инвестиция» — триста тысяч рублей на элитные курсы бровистов.
Галя дернулась.
— Ты после них даже себе брови выщипать не можешь без слез. Сплошная отрицательная рентабельность.
Крыть было нечем.
— Ты как с ней разговариваешь?! — рявкнула Ольга Вениаминовна.
— Зажрались! По заграницам катаетесь, а родная кровь пешком ходить должна?! Жора обязан сестре помогать! А ты из него куркуля лепишь, жадная баба!
Дядя Витя со стуком опустил свою чашку на стол.
— Занятный у вас ломбард, дамочки.
Он прищурился, глядя на свекровь.
— Риски бешеные, залога нет. Зато наездов — как у братков в девяностые. Вы в банке тоже кассиршу матом кроете, если она вам кредит не одобряет?
— А вас не спрашивают! — взвилась свекровь. — Это наши кровные дела!
— А я не спрашиваю, я дебет с кредитом свожу, — хмыкнул крестный.
— Катюха, ну-ка огласи весь список благотворительности.
Я послушно начала загибать пальцы:
— Сто пятьдесят тысяч — закрыть твою кредитку, Галя. Чтобы коллекторы маме дверь не вынесли. Восемьдесят тысяч — ремонт твоей старой машины в том году. Сорок тысяч — путевка тебе на воды, лечить нервы после того, как тебя бросил очередной ухажер.
Свекровь заерзала на стуле, словно на кнопках.
— Это были подарки! Вы сами сунули! — заверещала золовка.
— Это был долг. То, что ты в своей голове перевела его в разряд безвозмездной помощи, меня не волнует, — отрезала я.
— Два миллиона на понты мы не дадим. Касса закрыта.
И тут начался форменный концерт.
Ольга Вениаминовна орала так, что звенели стекла в шкафчиках. Я — змея подколодная. Я — меркантильная. Я Жору приворожила и от семьи оторвала.
— Я всем расскажу, какая ты дрянь! — брызгала слюной свекровь. — Родня отвернется! Никто с тобой за один стол больше не сядет! Жора прозреет и вышвырнет тебя!
Я лениво потянулась к телефону.
— К чему откладывать, Ольга Вениаминовна?
Я открыла список контактов.
— Звоним тете Зине по громкой связи. Она у вас главный рупор в семье. Так и скажем: «Зина, Катя — жадная. Зажала два миллиона своих кровных, не хочет, чтобы наша Галя красиво парковалась у Пятерочки». Пусть семья нас рассудит. Набираю?
Свекровь осеклась на полуслове. Побледнела.
Тетя Зина за лишнюю копейку удавится. Если она узнает про запросы Гали, она их обеих на смех поднимет и по всей родне растащит эту сплетню.
— Противная! — выплюнула Галя, вскакивая со стула.
В этот момент дверь ванной скрипнула. На пороге стоял Жора с огромным разводным ключом в руке.
Он перевел тяжелый взгляд с багровой матери на растрепанную сестру. Потом на нас с крестным. Мы сидели спокойно.
— Чего орем? — мрачно спросил муж. — Я там трубы кручу, а тут истерика на весь дом.
— Твоя жена нас выживает! — мгновенно перестроилась свекровь, пуская слезу.
— Копейки для сестры родной пожалела! Как ты это терпишь, сынок?!
Жора посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами.
Он тяжело выдохнул и со звоном бросил железный ключ на пол.
— Мама. Галя. Вы два миллиона просили?
— На дело нужно! — пискнула Галя.
— У нас нет двух миллионов на твои хотелки, — жестко припечатал Жора.
— Катя пашет без выходных. Я шабашки беру не для того, чтобы тебе игрушки покупать. Мы на дачу копим. А если вы пришли сюда моей жене нервы мотать — дверь вон там.
На кухне стало абсолютно тихо. Только часы на стене тикали.
Такого отпора от всегда покладистого Жоры они никак не ожидали.
Свекровь поджала губы и сгребла со стола конфеты в свою сумку.
— Пошли, доча. Забудем их адрес! Мы сюда больше ни шагу!
Дверь хлопнула.
Муж плюхнулся на стул и устало потер лицо руками.
— Прости, Кать. Надо было давно их осадить.
— Проехали, Жора. — Я налила ему свежего чая. — Просто некоторые путают родственные узы с безлимитной кредиткой.
Крестный довольно хрустел сухим яблочным пирогом, запивая его остывшим чаем.
Никто из родни нам с упреками так и не позвонил. Тетя Зина, как я и предполагала, все равно всё узнала и разнесла по секрету всему свету. Но дураков скидываться Гале на машину в семье так и не нашлось.
Галя продолжает трястись в своей старой развалюхе, а свекровь звонит нам раз в полгода — сухо, сквозь зубы и строго по делу. А мы с Жорой этой весной все-таки купили шикарную дачу.