Себя саму я увидела один раз в жизни. И хватит.
Это было после тяжёлых родов. Первую девочку я родила рано, почти без сил. Тогда и кровь потеряла, и жар был, и неделю мне всё мерещилось: то вода в печи шумит, то кто-то в сенях ходит. Врач потом сказал, что так бывает. Может, и бывает. Только один случай я на жар не спишу.
Стоял октябрь. Я уже вставать начала, но ещё слабая была. Сидела у окна в тёплой кофте, ребёнок в люльке спал. На голове у меня тогда был жёлтый шерстяной платок — мать накидывала, чтобы не простыла. Двор пустой, листья по углам, муж на работе, дома тихо.
Сижу и вдруг вижу: через двор от крыльца к сараю иду я.
Не похожая на меня. Не «будто бы». А именно я. Тот же жёлтый платок, та же кофта, тот же шаг, когда нога после долгой болезни ещё не слушается как надо. Иду быстро, не оглядываюсь. Прошла мимо кадки, у сарая свернула — и нет меня.
Я даже не закричала. Просто сидела и смотрела на дверь. Потому что одно дело — испугаться, а другое дело — понять, что ты сейчас в двух местах сразу быть не можешь.
Потом встала. Медленно, по стенке. Вышла на крыльцо. Во дворе никого. Земля мокрая, листья, корыто у стены, и всё. До сарая дошла, дверь открыла — там только дрова и старые санки.
Когда мать вечером пришла, я ей рассказала. Она меня не успокаивала. Села рядом и спросила:
— Ребёнок в это время спал?
— Спал.
— А ты после того не ложилась?
— Нет.
Она вздохнула:
— И хорошо.
— Что хорошо-то?
— Что за собой не пошла.
Мать «Знающую» нашу позвала и она уже объяснила, как умела. Сказала, что у тяжело больного или роженицы душа бывает слабо в теле держаться, может раньше тела отойти, по двору пройтись, в окно показаться.
— А если бы я пошла за ней? — спросила я.
Она пожала плечом.
— Кто теперь знает.
После того дня я жёлтый платок не носила лет пятнадцать. Лежал в сундуке сложенный. Дочь выросла, просила его потом на масленицу, а я не дала. Сказала, моль побила. Соврала.
Самое странное в этой истории то, что через два дня после того случая я совсем слегла. Снова поднялась температура, началась дрожь. Врач потом сказал, что ещё немного — и всё бы. Антибиотики пила. Я выкарабкалась, конечно. Молодая была.
И вот что думаю теперь, когда сама уже старая. Может, я тогда увидела не предвестие смерти и не болезнь. Может, это я сама заранее пошла проверять, выдержу ли. Есть же люди, которые сперва взглядом в тёмную воду заглянут, а уж потом ногой ступят.
Только повторять такого никому не пожелаю.