«Меня тошнит от работы. Но я не могу понять — почему?»
Ко мне обратилась женщина. Назовём её Оксана. 35 лет, двое детей, год назад вышла на новую работу — в отдел прямых продаж. До этого сидела дома, занималась детьми, подрабатывала на фрилансе. Решила: пора в люди, пора зарабатывать, пора что-то менять.
Но что-то пошло не так.
Оксана рассказывала: «Я вроде всё делаю правильно. Учу скрипты, хожу на встречи, стараюсь. Но меня буквально тошнит от этой работы. Физически. Перед звонком клиенту — ком в горле, живот сводит. После разговора о цене — мутит. Я думаю: "Я не справляюсь, я никуда не гожусь, зря я вообще влезла в это"».
Она уже хотела увольняться. Но что-то её держало. Какая-то внутренняя злость: «Не могу же я быть такой слабачкой».
Что оказалось на самом деле.
Мы начали разбирать, что именно вызывает эту тошноту. Оксана быстро поняла: самое трудное — говорить клиенту цену. Не слушать возражения, не уговаривать, а именно называть сумму. «Мне кажется, я прошу деньги. Как будто попрошайничаю. Как будто я им что-то должна, а они мне одолжение делают, если покупают».
Я спросила: «А откуда эта уверенность, что просить деньги — стыдно?»
Оксана задумалась. А потом вспомнила.
Папа. Её отец всю жизнь работал на заводе, денег вечно не хватало. Но при этом он повторял как мантру: «Настоящий человек никогда никого ни о чём не просит. Просят только неудачники и попрошайки. Добивайся сам — вот что значит быть человеком».
Оксана впитала это с детства. Просить — стыдно. Просить — значит признать себя слабой. Просить — значит опуститься.
И вот она, взрослая женщина, выходит на работу, где её задача — предлагать, продавать, называть цену. А внутри сидит папин голос: «Ты что, попрошайка? Тебе не стыдно?».
Тошнота была не от работы. Тошнота была от конфликта между тем, что она делает, и тем, во что верит с детства.
И самое интересное: Оксана не осознавала эту установку раньше. Она думала, что «просить неудобно» — это её личная черта, её скромность, её «воспитанность». А оказалось — это просто программа, записанная в детстве. Которая сейчас мешает ей зарабатывать.
Что мы делали.
Первое. Вытащили установку на свет.
Я попросила Оксану написать на листе: «Просить деньги — это...» — и закончить фразу не задумываясь. Она написала: «...унизительно», «...признак слабости», «...для тех, кто не может сам».
Мы повесили этот лист на стену. Просто чтобы установка перестала быть невидимой.
Второе. Разобрали, чей это голос.
Я спросила: «Оксана, а вы верите в это? Прямо сейчас, как взрослая женщина, вы верите, что просить деньги — унизительно?»
Она помолчала и сказала: «Нет. Я знаю, что продажи — это нормально. Что люди меняют деньги на пользу, на продукт. Это честная сделка. Но внутри всё равно сжимается».
Мы поняли: это не её вера. Это папина. Который жил в другой реальности, где действительно просить было стыдно — потому что нечего было дать взамен. Оксана даёт. Она предлагает продукт, который решает проблемы. Это не попрошайничество. Это обмен.
Продолжение в комментариях
👇🏻👇🏻👇🏻
