Очевидно, что Лютер не думал ломать всю церковную машину, он выступал только против этих иерархических перегибов

Очевидно, что Лютер не думал ломать всю церковную машину, он выступал только против этих иерархических перегибов. Но фактически запустил целый исторический процесс, который позднее будет назван Реформацией. По мере обострения конфликта спор сместился от реформы злоупотреблений к вопросу об источнике окончательного авторитета. На Вормсском рейхстаге в 1521 году Лютер отказался отрекаться от своих тезисов, если его не опровергнут Писанием или разумом. Его объявили еретиком, но именно здесь протест против конкретной церковной практики стал шагом к новому принципу церковного самоопределения, который затем и оформился в протестантской формуле Sola Scriptura. А позднее превратился в кризис всего западного христианства. Это был поворотный момент всей истории.

Ситуативно протест Лютера был понятен. Когда церковная верхушка сама вызывает недоверие, естественно искать опору в Библии. Но дальше возникла ошибка масштаба. Частный и понятный исторический протест против злоупотреблений власти был превращен в универсальный принцип церковной жизни вообще. И с этого момента принцип “Писание против испорченной власти” постепенно стало превращаться в “личное или групповое толкование против всей прежней церковной памяти”. Открылся простор для манипуляции Писанием.

На практике это выглядело так. Отказавшись от церковной иерархии, протестантам нужно было как-то оправдать ее отмену или взамен придумать свою. Например, вместо католического священства, которое занималось вопросами исповеди, реформаторы стали утверждать, что теперь все являются священниками. Зачем нужны какие-то посредники, если можно самому напрямую исповедоваться Богу. Некоторые деноминации прямо стали учить, что верующему грех не вменяется в грех. У других, типа адвентистов, вместо католического чистилища появляются учения о небесном следственном суде. Но при всем этом юридическая логика никуда не исчезла. Она просто поменяла форму. Грех продолжал все еще мыслился как вина, а не как болезнь, поразившая душу.

И вот тут на поверхность вышла более глубинная проблема. Поломав авторитет римской иерархии, Реформация в итоге поломала и авторитет исторической преемственности в Церкви. Протестантская концепция догматизировала принцип «само Писание» открыв этим путь к вольной интерпретации текстов. Это тут же привело к возникновению множества деноминаций и течений среди самих протестантов. Каждая из которых утверждала, что только она правильно понимает смысл и только она является приемником апостолов и Самого Христа.

Не случайно Христос говорил ученикам о Своем втором пришествии. "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?" (Лук 18:8) и не потому, что не будет верующих. Нет их будет много, но только вот какой они будут веры? Потому что «здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху» (2Тим 4:3).

А что же на православном востоке? Должно отметить, что все эти процессы, происходившие в Европе ни как его не касались. Там на протяжении веков Предание неизменно хранило подлинность смысла текстов Священного Писания. Если бы Лютер неизменно придерживался принципа, который сам сформулировал, он бы заметил, что Писание уже ставит этот критерий истины. Апостол Павел в послании к своему ученику Тимофею формулирует его так. Церковь Бога живого есть, «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15).

Именно поэтому Православие уже тысячу лет говорит о том, что ошибка Католиков была не столько в злоупотреблении властью, сколько в утрате соборного критерия истины - Церкви. Отколовшись от единства благодати, живущей в Церкви, они утратили и само понимание истины. А ошибка Реформации была в том, что, ломая один перегиб, она не вернула вопрос к Церкви, как к столпу и утверждению истины, а открыла дорогу новым схемам, новым толкователям и новым малым авторитетам. В общем-то яблоко недалеко откатилось от яблони.

О том, что же такое Предание и какие существуют критерии истинного понимания смысла текста Священно Писания в следующей части.