Ч

Ч.3. Sola Scriptura. Ломая авторитеты.

Помню, как молодым священником, когда я приехал на приход, никак мог понять, почему бабушки после исповеди всегда пытались мне всунуть в руку кто 10, а кто 50 рублей. В условиях отсутствия зарплаты это было приятно, но как-то коробило. Уж очень для моего семинарского сознания это напоминало индульгенцию. У себя в храме я это жестко отменил. Есть же добровольные пожертвования за требы в церковной лавке. Есть специально кружки, одна на воскресную школу, другая на помощь детям с инвалидностью, третья на помощь малоимущим. Желающие могут туда что-то положить. Но за таинство мне платить не нужно, не я же его совершаю. «Вот Христос невидимо стоит и принимает исповедь, а я только свидетель» - говорит священник перед исповедью прихожанам. Помню, как заходя в один храм чуть не споткнулся. Буквально через метр от входа ровно по середине прохода стояли ящики для сбора пожертвований. Называется - не проходите мимо. Да и невозможно было пройти. Только если обогнуть. Неприятна была сама навязчивость. Ведь именно добровольность является критерием жертвы. Вспомним, как Христос укорял фарисеев, что они своими преданиями отменили заповедь Божию. Если отнести деньги в церковь - корван, учили они, то можно не ухаживать за престарелыми родителями (Марк 7:11). А в другом месте Он вообще сделал бич и выгнал из храма покупающих и продающих, «и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей» (Мат 21:12). Везде причиной были деньги.

Не напоминает ли это наличие церковных лавок в наших храмах, где продают иконы и свечи? Напоминает. Но на самом деле есть и существенная разница. Разберем по деталям. Обмен монет для принесения жертвы в Иерусалимском храме был вполне оправдан, потому что в Палестине в то время в ходу были Римские монеты. А в храм нельзя было вносить языческие изображения. Поэтому монеты с изображением Кесаря (Мат 22:20-21) обменивали на еврейские. Представьте себе, если бы кто-то сейчас пришел в храм с долларами. Его бы, наверное, отправили в обменный пункт банка за рублями. Так было и там. К тому же желающие принести жертву приходили порою из далека и должны били где-то купить жертвенных животных. Вот для этого и существовал базар. Зачастую в архитектуре русских городов так и было. Храмы стояли на площадях, а рядом на этой же площади был рынок. Но здесь базар был на территории самого храма. К тому же сюда еще примешивалась и личная алчность, все эти обменные пункты и лавки были частными. Это был уже не храмовый порядок, а заработок на святыне - личный бизнес правящей верхушки. (Ин 2:18). В этом и разница, что у нас все средства от продажи идут на содержание самого храма, оплату коммунальных услуг, зарплату уборщицы, певчим, священнику, закупку вещества для богослужений, воскресную школу или благотворительные проекты. Ведь храму просто больше не на что существовать. А там был частный бизнес. Вот поэтому Христос и выгнал из иерусалимского храма весь этот базар. "И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли." (Ин 2:16)

К сожалению, торговля индульгенциями в Риме стала сильно напоминать этот святотатственный базар. Формально в 1517 году скандал в Германии вспыхнул из-за специальной индульгенционной кампании. Энциклопедия Британика прямо пишет, что непосредственным поводом для тезисов Лютера была индульгенция, предназначенная для финансирования перестройки собора Святого Петра в Риме. Но дело было в том, что деньги шли не только в Рим на восстановление собора. По широко подтверждаемой историками схеме, часть доходов шла Архиепископу Альбрехту Бранденбургскому. Как пишут историки, дело доходило до абсурда. По городам ходили продавцы индульгенций и распевали «Как только монета звякнет в кружке, душа выпорхнет из чистилища».