Они любят говорить, что проклятий не бывает. Ложь.
Бывают. Просто они не сразу убивают. Они ждут. Иногда — столетия. А потом — раз. И династии нет.
Романовы правили 304 года. А началось всё с мальчика. Смертельно больного мальчика, которого принесли к шаману. Шаман посмотрел. И сказал то, чего не говорят вслух.
Но об этом — позже. Сначала — факт. В 1613 году на царство выбрали Михаила Фёдоровича Романова. Первого. Юного. Кроткого. Все радовались: конец Смуте. Ангел на престоле. Никто не знал, что вместе с венцом на голову Романовых упала… тень.
Михаил Фёдорович не хотел быть царём. Он плакал, когда бояре пришли к нему в Ипатьевский монастырь. Мать его, старица Марфа, рыдала: «Не губите сына!» Но его погубила не власть. Его погубила… болезнь. Уже через два года после венчания у Михаила начались странные припадки. Ноги немели. В глазах темнело. Придворные лекари — немцы и англичане — разводили руками. «Нервная болезнь», — бормотали они. И прописывали тёплые ванны. А в народе шептали: «Порча». И вот тогда-то из далёкой Сибири привезли пленного манси. Не крещёного. Старого. С глазами, которые смотрели не на тебя — сквозь тебя.
Его звали… история не сохранила имени. Осталось только прозвище: «Шаман из Пелыма». Царь велел привести его тайно. Ночью. В Кремль. Они остались вдвоём. Царь — бледный, с дрожащими руками. Шаман — спокойный, как камень.
— Вылечи, — прошептал Михаил. — Денег дам. Земли дам.
Шаман молчал. Потом заговорил. Голос — как треск костра:
— Твоя болезнь — не тело. Твоя болезнь — кровь. Твои предки, Романовы, взяли власть над мёртвым царём. Помните?
Речь шла о царевиче Дмитрии — убитом в Угличе. Последнем из Рюриковичей. Его кровь до сих пор не остыла. И Романовы, пришедшие к власти после Смуты, этой кровью… запятнаны.
Шаман сказал коротко:
— Я могу снять порчу. Но заплатишь не ты. Заплатят твои дети. И дети твоих детей. Потому что проклятие — как долг. Его нельзя отменить. Можно только отсрочить.
Царь заплакал. Но согласился.
Шаман проделал свой обряд. Ночью. На перекрёстке дорог. Что он делал — никто не знает. Говорят только: резал белого оленя. И шептал что-то на языке, которого не знает даже дьявол.
Утром Михаил проснулся здоровым. Ноги слушались. Головная боль ушла.
Шамана… отпустили. Но перед уходом тот сказал последнюю фразу:
— Я отсрочил. Но не отменил. Романовы падут, когда их царь будет слабее всех. И придёт к власти тот, кто не должен.
Михаил Фёдорович прожил долго — 49 лет. Для XVII века — прилично. Но его правление было… странным. Он не правил сам. За него правили отец — патриарх Филарет, потом бояре. Царь был тенью. Тихой, молящейся тенью. Историки говорят: слабость воли. А может — знал? Может, помнил тот ночной разговор? И боялся власти, как огня?
Его сын Алексей Михайлович — Тишайший — был другим. Крепким. Властным. Казалось, проклятие забылось. Но проклятия не забываются. Они ждут.
Пётр Первый — не человек. Титан. Он ломал всё: бояр, церковь, природу. Даже смерть его была… неправильной. Зимой 1725 года он простудился. Спасая тонущих матросов в Финском заливе. Простуда перешла в гнойный цистит. Моча не шла. Муки были страшными. Пётр метался на кровати, кричал. А перед смертью — тихо сказал:
— «После меня… всё рухнет».
Не рухнуло. Но началась эпоха дворцовых переворотов. Императоров возводили на престол штыки. И сбрасывали штыками. Семь правителей за 37 лет. Семеро. Неужели шаманское «потом» наступило? Нет, пока ещё нет....
Павел I — самый мистический император. Он жил в Гатчине, как в склепе. Каждую ночь ему снился один и тот же сон: его душат.
В 1801 году он сказал сыну Александру:
— «Меня убьют. И тебя тоже убьют. Но не убийцами — судьбой».
Убили. В ночь с 11 на 12 марта. Свои же. Офицеры. Задушили шарфом.
Александр I — победитель Наполеона — умер странно. В Таганроге. Вдруг. В 48 лет. Официально — от тифа. Но народ не верил. Шептали: «Царь ушёл в старцы. Фёдор Кузьмич — это он». И верили, что проклятие гонит Романовых из жизни раньше срока.
Седьмое покушение на Александра II случилось 1 марта 1881 года. На набережной Екатерининского канала. Бомба разорвала царя в клочья. Но до этого было шесть. Шесть раз смерть проходила мимо. Говорят, перед шестым покушением — взрывом в Зимнем дворце — к царю пришёл сибирский странник. Сказал: «Не ходи туда, где много стекла». Царь не послушал. Не пострадал тогда. Но знак был.
Седьмое покушение стало последним.
И совпадение? Именно Александр II отменил крепостное право. Освободил крестьян. А крепостные — кто они были веками? Потомки тех, кого Романовы… закрепостили. Кровь. Всё возвращается кровью.
Начало XX века. Николай II — кроткий, как первый Романов. Слабый. Больной сын. Двоюродный брат — великий князь Сергей Александрович — гибнет от бомбы в Кремле.
И тут появляется Григорий Распутин. Официально — старец. Неофициально — колдун. Сибирский мужик, который умел останавливать кровь у царевича Алексея. Но кто он был на самом деле? Последний шаман? Предзнаменование рока? Его убили в 1916-м. Сначала отравили, потом застрелили, потом утопили. Убийцы — князья и аристократы — поняли: он держит династию. Без него — древнее проклятие сбудется, всё рухнет. Они его убили. И через три месяца всё рухнуло.
Июльская ночь. Подвал Ипатьевского дома. Романовы — все, кто остался от великой династии — построены у стены. Царь Николай. Царица. Четыре дочери. Сын. Врач. Слуги. Таков конец династии.
Но помните, что сказал шаман из Пелыма? «Романовы падут, когда их царь будет слабее всех». Николай Второй был слаб. Был слаб , что бы справиться с управлением страной в трудные времена. Был слаб, чтобы вовремя поделиться властью.
В 1990-х годах, когда вскрыли захоронение Романовых под Екатеринбургом, на месте захоронения нашли… кости оленя. Белого оленя. Откуда они там взялись — никто не объяснил. Краеведы говорят: на этом месте за триста лет до расстрела было капище манси. Те самые, кому шаман приносил жертву, чтобы отсрочить смерть царей.
Отсрочка кончилась. Долг выплачен.
Но история не кончается. Она только… затихает. Чтобы однажды снова заговорить.
Шёпотом. На языке, которого не знает никто.
Ничего себе история. Подпишись, если не боишься