В сентябре 1911 года в киевском оперном театре, в присутствии Николая II, Пётр Столыпин был застрелен.
Убийца — Дмитрий Богров — был одновременно членом анархистской организации и осведомителем охранного отделения. То есть агентом тех самых людей, которые должны были охранять премьер-министра.
Кто стоял за убийством — спорят до сих пор. Революционеры, которые боялись, что его реформы уничтожат почву для революции. Консерваторы при дворе, которые считали его слишком самостоятельным. Охранка, которая, возможно, устала от неудобного министра.
Может быть, все сразу.
Столыпин был человеком, которого хотели убрать и левые, и правые — по совершенно разным причинам. Это само по себе говорит о нём больше, чем любая биография.
Россия, которую он получил
Столыпин стал председателем Совета министров в 1906 году — в разгар революции. Страна только что пережила Кровавое воскресенье, восстание на броненосце «Потёмкин», еврейские погромы, бесчисленные забастовки и крестьянские бунты.
Деревня горела — в буквальном смысле. Крестьяне жгли помещичьи усадьбы. За один только 1906 год было сожжено несколько тысяч имений.
Проблема была системной. После отмены крепостного права в 1861 году крестьяне получили свободу — но не землю. Земля оставалась у помещиков или у общины. Крестьянин не мог просто взять и уйти — он был привязан к общине круговой порукой: долги, налоги, решения сходки.
Это порождало застой. Зачем улучшать землю, которая тебе не принадлежит? Зачем работать больше, если урожай делится по общинным правилам? Урожайность в российской деревне в начале XX века была в два-три раза ниже, чем в Западной Европе — при той же земле и похожем климате.
Столыпин понял: без решения земельного вопроса никакая модернизация невозможна.
Что он придумал
Реформа, которую Столыпин запустил в 1906 году, была простой по идее и революционной по последствиям.
Крестьянин получал право выйти из общины и закрепить за собой надел земли в личную собственность. Не просить разрешения у сходки — просто выйти. Государство помогало: Крестьянский банк давал кредиты на покупку земли, специальные переселенческие программы предлагали землю в Сибири и Средней Азии тем, кто был готов ехать.
Идея: создать класс крепких крестьян-собственников — людей, заинтересованных в своей земле, в стабильности, в государстве, которое защищает их собственность. По-английски это называется yeomanry — независимый фермер, хребет консервативного общества.
Столыпин был откровенен о своих целях. В речи в Думе он сказал фразу, которую потом цитировали бесчисленное количество раз: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия».
Это была не риторика. Это была программа: стабильность через собственность, реформа как альтернатива революции.
Что получилось
За шесть лет — с 1906 по 1911 год, до убийства Столыпина — из общины вышло около двух миллионов крестьянских хозяйств. Ещё несколько миллионов подали заявления.
В Сибирь переселилось более трёх миллионов человек. Новые деревни, новые хозяйства, новая земля. Урожайность на хозяйствах, вышедших из общины, росла быстрее, чем на общинных наделах.
К 1913 году Россия экспортировала больше зерна, чем США, Канада и Аргентина вместе взятые — об этом мы уже писали в статье про то, чем Российская империя опережала Европу.
Это были реальные результаты. Не фантазия и не пропаганда.
Но Столыпин сам понимал: реформа требует времени. «Дайте государству двадцать лет покоя — внутреннего и внешнего — и вы не узнаете нынешней России» — ещё одна его фраза, которую помнят.
Двадцати лет не дали. Дали пять.
Почему его ненавидели слева
Для революционеров — эсеров, большевиков, анархистов — Столыпин был экзистенциальной угрозой.
Марксистская теория строилась на том, что капитализм обострит противоречия, пролетаризирует крестьянство, и тогда революция станет неизбежной. Столыпин делал ровно противоположное: он создавал крестьянина-собственника — человека, которому есть что терять и который поэтому не пойдёт на баррикады.
Ленин это понимал отчётливо. Он писал, что если столыпинская реформа удастся — революция в России станет невозможной на десятилетия. Это не было преувеличением. Это был точный анализ.
Параллельно Столыпин жёстко давил революционное движение. Военно-полевые суды, которые он ввёл в 1906 году, вынесли сотни смертных приговоров в течение нескольких месяцев. «Столыпинский галстук» — так революционеры называли верёвку виселицы. Этот термин придумал депутат Думы от оппозиции.
Столыпин не был либералом. Он был государственником, который считал, что порядок — это предпосылка реформы, а не её противоположность.
Почему его ненавидели справа
Консервативное дворянство и часть придворных кругов боялись Столыпина по другой причине.
Его реформа разрушала общину — а с ней и традиционный уклад, на котором держалась помещичья власть в деревне. Сильный крестьянин-собственник меньше зависел от помещика. Это пугало.
Кроме того, Столыпин был слишком самостоятельным. Он разогнал Первую Думу, когда та мешала работать. Провёл избирательный закон в обход думской процедуры — через знаменитый «coup d'état» 3 июня 1907 года. Николай II его поддерживал — но с нарастающим раздражением. При дворе говорили, что Столыпин ведёт себя как премьер-министр конституционной монархии, а не как слуга самодержца.
О том, как Николай II относился к сильным самостоятельным фигурам рядом с собой — мы разбирали в статье про последнего царя. Его отношение к Столыпину вписывается в ту же логику: поддерживал политически, держал на расстоянии лично.
К 1911 году Столыпин явно терял влияние при дворе. Убийство в киевском театре случилось в момент, когда его политическая звезда шла на убыль.
Богров: человек с двух сторон
Дмитрий Богров — фигура, объясняющая многое про эпоху.
Он был сыном богатого киевского адвоката. Получил юридическое образование. Примкнул к анархистам. Одновременно — стал осведомителем охранного отделения, доносил на революционеров.
Двойная жизнь — не исключение для той эпохи, а норма среди людей, игравших на стыке революционного подполья и государственных структур. Провокаторы, двойные агенты, люди, сменившие убеждения или никогда не имевшие чётких убеждений — это был целый социальный тип начала XX века.
Что именно двигало Богровым в тот вечер в киевском театре — желание искупить вину перед революционерами за годы доносов? Личные счёты? Задание охранки? — не установлено до сих пор.
Его казнили через девять дней после убийства — так быстро, что следствие не успело установить ничего существенного. Это тоже говорит о многом.
Что было бы, если бы он выжил
Это самый соблазнительный вопрос русской истории начала XX века.
Историки делятся. Одни считают: реформа зашла слишком далеко и вызвала слишком много социального напряжения — выход из общины был травматичным для миллионов людей, которые не хотели уходить. Революция всё равно случилась бы.
Другие: именно темп реформы давал надежду. Ещё десять-пятнадцать лет — и новый класс собственников стал бы реальной социальной базой стабильности.
Правды здесь нет — история не знает сослагательного наклонения. Но сам факт, что этот вопрос задают больше ста лет, говорит о масштабе фигуры.
Параллель с сегодняшним днём
Столыпин — один из немногих исторических деятелей, которого в разное время присваивали себе совершенно разные политические силы. Либералы видят в нём реформатора. Консерваторы — государственника. Националисты — имперца.
Это происходит с любым политиком, чьи идеи не поместились в готовую идеологическую рамку своего времени.
Реформатор, которого ненавидят одновременно левые и правые, — это не обязательно плохой политик. Иногда это признак того, что он делает что-то, что реально меняет расстановку сил. А не просто перекладывает бумаги.
Вопрос, который его история ставит прямо сейчас: возможна ли реформа без стабильности? И возможна ли стабильность без реформы? Столыпин считал, что нет и нет. Убедить в этом ни левых, ни правых ему не удалось.
Источники
- Зырянов П. Н. «Столыпин без легенд», 1991 — одна из первых академических деполитизированных биографий в постсоветской историографии
- РГИА — фонды Совета министров, материалы по аграрной реформе 1906–1911 годов, переписка Столыпина с Николаем II
- Ascher A. «P.A. Stolypin: The Search for Stability in Late Imperial Russia», 2001 — наиболее полная западная биография с широкой архивной базой
- Аврех А. Я. «Столыпин и судьбы реформ в России», 1991 — критический взгляд на реформу и её социальные последствия
- Герасименко Г. А. «Крестьянское самоуправление в России», 1990 — о влиянии столыпинской реформы на крестьянскую общину изнутри