Перед последним собеседованием я убрала чеки в жёлтый конверт и задвинула его в верхний ящик стола.
Конверт был старый, мягкий на сгибах. Надпись на нём ещё читалась: «Ларе на неделю».
Я закрыла ящик, посмотрела на список дел в ежедневнике и нажала кнопку на селекторе.
— Оля, приглашай последнего кандидата.
— Хорошо, Марина Сергеевна.
За стеклянной стеной кабинета шёл обычный рабочий день. В отделе корпоративных заказов спорили из-за срока по партии фартуков. На соседнем столе лежали образцы ткани. Курьер у входа подписывал накладную. Катя из операционного отдела проходила мимо с планшетом и рулоном бумаги под мышкой.
Я открыла резюме кандидата, которое до этого только просмотрела по диагонали.
Артём Воронцов. 46 лет. Управление продажами. Запуск торговых точек. Работа с подрядчиками.
Я задержала взгляд на фотографии. Тёмный пиджак. Светлая рубашка. Та самая уверенность во взгляде, из-за которой когда-то мне казалось, что рядом с ним всё держится само собой.
Через минуту дверь кабинета открылась.
Оля вошла первой, отступила в сторону и сказала:
— Проходите.
Он шагнул внутрь, увидел меня и остановился.
Этого короткого движения хватило. Я поняла, что он тоже узнал меня сразу.
Десять лет назад он оставил меня в старой двухкомнатной квартире с чужими долгами, пустым кухонным ящиком и жёлтым конвертом на холодильнике. Тогда я была для него удобным фоном. Серый кардиган, хвост на затылке, швейная машинка у окна, список продуктов на тетрадном листе.
Сейчас между нами стоял стол из светлого дерева, стеклянная стена кабинета и весь день, расписанный по минутам.
— Марина? — спросил он.
Я кивнула на стул напротив.
— Присаживайтесь, Артём Игоревич.
Он сел медленно. Взгляд ещё держался на мне, как будто ему нужно было время, чтобы совместить две картинки.
— Начнём? — спросила я и открыла папку.
Он прочистил горло.
— Да. Конечно.
— Вы претендуете на должность руководителя новой точки. Открытие через 18 дней. Поток там будет тяжёлый. Нужен человек, который умеет держать команду, подрядчиков, сроки и кассу. Расскажите о последних запусках, которые вели лично вы.
Он отвёл взгляд на резюме передо мной, будто искал опору в бумаге.
— Два мебельных салона. Один в городе, второй в области. Подбор сотрудников, рекламный старт, приёмка, работа с администрацией торгового центра.
— Сколько человек было в подчинении?
— Сначала девять. Потом двенадцать.
— Сколько из них ушли в первые 3 месяца?
Он чуть помедлил.
— Трое.
— По какой причине?
— Нагрузка, график, личные обстоятельства.
— Какая схема выплат была на запуске?
— Стандартная.
— Что значит стандартная?
Он улыбнулся. Когда-то эта улыбка означала, что дальше он скажет что-нибудь тёплое, уверенное и очень удобное для себя. Тогда я умела подстраиваться под такие ответы. Сейчас мне нужна была цифра.
— Оклад плюс бонус, — сказал он. — Всё как обычно.
— Сроки?
— По-разному.
— Нужны точные сроки.
Он поднял глаза.
— Марина, ты…
— На собеседовании ко мне лучше по имени-отчеству.
Он осёкся.
— Хорошо. Марина Сергеевна. Всё зависело от кассового разрыва, поставок и ещё ряда моментов.
— На сколько могли переносить выплаты?
— На несколько дней.
— Сколько именно?
Он чуть откинулся на спинку стула.
— Неделя. Иногда меньше.
Я сделала пометку в блокноте. Он проследил за движением моей руки.
— Как вы объясняли это сотрудникам? — спросила я.
— Разговаривал. Успокаивал. Люди должны понимать ситуацию компании.
— Вы считаете нормальным, когда человек ждёт деньги неделю после обещанной даты?
Он сжал губы.
— Я считаю, что в запуске всякое бывает.
— У меня на запуске тоже всякое бывает. Поэтому я заранее прописываю правила и сроки.
Он снова посмотрел на меня так, будто в помещении стало теснее.
— Я не знал, что это твоя компания, — сказал он.
— Сегодня это не имеет значения. Сейчас идёт собеседование.
— Для тебя, может, и не имеет.
Я закрыла папку, чтобы он наконец понял: разговор пойдёт в том тоне, который выберу я.
— Тогда задавайте вопрос по вакансии.
Он помолчал. За стеклом кабинета Оля передавала клиентке пакет с готовым заказом. В примерочной смеялись две студентки. Катя остановилась у стеллажа, быстро что-то написала в телефоне и снова пошла дальше. Всё вокруг двигалось как надо. Замер только он.
— Ладно, — сказал он. — Почему ты сразу не сказала, что это ты?
— Вы пришли на работу, а не на личную встречу.
— Ты сильно изменилась.
— Люди меняются.
Он хотел сказать что-то ещё, но я уже перевернула страницу резюме.
— Почему вы ушли с предыдущего места?
— Собственник поменял структуру. Моё направление начали сворачивать.
— Когда именно?
— В январе.
— Сейчас апрель. Чем занимались дальше?
— Проектной работой. Временной.
— Официально?
Он коротко выдохнул.
— Частично.
Я сделала ещё одну пометку. Он посмотрел на ящик стола. Наверное, просто машинально. Но мне на секунду показалось, что он смотрит именно туда, где лежит жёлтый конверт.
Когда-то этот конверт лежал на холодильнике. Он прижал его солонкой и сказал, что спешит. Я тогда стояла у мойки с мокрыми руками и не сразу поняла, о чём речь.
— Здесь 3 000, — сказал он. — Ларе на неделю. Учись считать нормально, а то у тебя деньги уходят, как вода.
Он вышел, хлопнул дверью подъезда и уехал. Я сняла конверт с холодильника только через полчаса. Внутри лежали три купюры и несколько монет. На кухонном столе уже стояли пачка крупы, половина батона и список того, что нужно купить его матери по дороге к ней в воскресенье.
Тогда мне казалось, что я действительно считаю плохо. Что у других женщин, наверное, всё получается ловчее. Они как-то умеют и мужа не злить, и деньги растягивать, и ещё оставаться симпатичными по вечерам.
Сейчас я сидела в своём кабинете, смотрела на Артёма и вспоминала, как в ту неделю четыре раза проверяла содержимое холодильника, будто там могло появиться что-то новое.
— У вас есть вопросы? — спросила я.
Он наклонился вперёд.
— Есть. На эту должность у меня шансов нет?
— На эту — нет.
— Из-за того, что было между нами?
— Из-за ответов про сроки, выплаты и ответственность.
Он усмехнулся.
— Жёстко.
— Управление точкой требует точности.
— А если ниже? — быстро спросил он. — Если на другую позицию? Я готов.
Вот тут я впервые за всё собеседование посмотрела на него как на возможное решение одной текущей проблемы.
За полчаса до него Катя сообщила, что координатор запуска новой точки слился. У нас уже был арендованный зал, график поставок, монтажники, сроки по свету и рекламной вывеске. До открытия оставалось 18 дней. Катя могла вытянуть многое, но не всё сразу. Ей нужен был человек на тяжёлый участок — приёмка, подрядчики, ежедневные списки, беготня по складу, перепроверка каждого коробочного номера.
Работа там была простая по названию и тяжёлая по факту. На такой задаче быстро видно, кто умеет держать день, а кто умеет только красиво входить в кабинет.
— Я подумаю, — сказала я. — Если будет формат, Оля вам позвонит.
Он кивнул, встал и подошёл к двери. У выхода обернулся.
— Марина… у тебя фамилия другая.
— Да.
— Замуж?
— Работы много, Артём Игоревич.
Он чуть поморщился, открыл дверь и вышел.
Я посидела ещё с минуту, потом выдвинула ящик и достала жёлтый конверт.
Он когда-то был обычным конвертом из канцелярии. Ничего в нём не было особенного. Бумага, старая шариковая ручка, несколько цифр. Я держала его все эти годы не ради обиды. Просто он однажды остался у меня вместе с суммой, на которую мне предложили жить неделю.
В дверь постучали.
— Можно? — спросила Катя.
— Заходи.
Она вошла, положила планшет на стол и сразу перешла к делу.
— Сергей окончательно ушёл. Ключи от новой точки обещал оставить охране к вечеру. Сегодня уже ничего с него не будет.
— Сколько у нас до монтажа стоек?
— Пять дней. Потом свет, кассовое, примерочные, обучалка девочек и выкладка образцов. Я одну эту горку не закрою.
— Понимаю.
Катя только сейчас посмотрела на папку с резюме.
— Этот кандидат тоже мимо?
— На руководителя — мимо.
— А если временно?
— Думаю над этим.
Она внимательно всмотрелась в моё лицо.
— Ты его знаешь?
— Да.
— Сильно знаешь?
— Достаточно.
Катя села напротив.
— Тогда я спрошу прямо. Нам сейчас нужен человек для тяжёлой работы или ты хочешь что-то доказать?
— Нам нужен человек для тяжёлой работы.
— Он выдержит?
— Раньше умел бегать быстро, когда дело касалось выгоды.
Катя криво усмехнулась.
— Ладно. Тогда условия должны быть железные.
— Они и будут железные.
— Договор на 14 дней. Подчинение мне. Без доступа к оплатам. Ежедневный отчёт в 19:30. Любой срыв — сразу до свидания.
— Именно так.
Она ещё немного помолчала.
— Если он из твоего прошлого, я буду рядом на всех встречах.
— Хорошо.
Катя уже встала, когда Оля написала мне в рабочий чат: «Он сидит внизу. Уходить не спешит».
Я посмотрела на экран и ответила: «Пусть ждёт 20 минут. Потом поднимите в переговорную».
Катя увидела моё сообщение.
— Всё-таки он?
— Да.
— Тогда я беру планшет и сажусь рядом.
Пока мы ждали, я снова открыла ящик и убрала конверт глубже под документы. Рядом лежали текущие накладные, акты возврата, график поставок по новой точке. Мне нравилось, как эти обычные рабочие бумаги лежат поверх той старой вещи. Так было правильнее. Жизнь в конце концов всегда складывается из того, что человек делает каждый день, а не из одной давней сцены.
В переговорной Артём сидел уже без прежней собранности. Пиджак был расстёгнут. Телефон лежал на столе экраном вниз. Катя села у окна и открыла планшет. Я заняла место напротив.
— У вас 15 минут, — сказала я.
Он посмотрел на Катю.
— Нам обязательно разговаривать при сотруднике?
— Да.
— Серьёзно?
— Да.
Он провёл ладонью по столу.
— Ладно. Тогда скажу коротко. Я пришёл не только из-за вакансии.
— Это было заметно.
— Я хотел поговорить. Нормально.
— Говорите.
Он некоторое время молчал. Раньше он не молчал так. Раньше слова у него выходили легко. Особенно когда нужно было убедить другого человека, что всё уже решено и спорить бессмысленно.
— После того как мы разошлись, многое пошло не туда, — сказал он наконец. — Я не оправдываюсь. Просто говорю как есть.
— Конкретнее.
— Я вёл себя тогда плохо. Сейчас это понимаю. Слишком поздно, наверное. Но понимаю.
Я ждала.
— Я правда удивился, когда увидел тебя сегодня. Я не знал, что ты подняла своё дело до такого уровня.
— Уровень — это 3 точки, 27 сотрудников и запуск четвёртой. Если нужен разговор про работу, можем говорить цифрами.
Он усмехнулся без радости.
— Ты теперь всё меряешь цифрами?
— В бизнесе это полезно.
Катя не поднимала глаз от планшета, но я знала, что она слышит каждое слово.
— Я пришёл сказать, что мне жаль, — произнёс он.
— Я услышала.
— И всё?
— А что именно вы ждёте в ответ?
Он на секунду отвёл взгляд к окну.
— Может, хотя бы того, что ты спросишь, как я жил эти годы.
— Если это влияет на работу, скажите сами.
— Влияет. Я сейчас без нормального места. Проекты, случайные подработки, всё кусками. Рынок тяжёлый. Возраст тоже не подарок. И когда я увидел тебя сегодня, у меня в голове многое встало по-другому.
— Что именно?
— То, что я когда-то многого не понимал.
Я смотрела на него молча.
Когда-то он говорил гораздо увереннее. В нашей квартире он ходил широким шагом, занимал собой весь коридор, весь вечер, весь разговор. Я помню один воскресный день. На столе лежал каталог швейных машин. Я обвела ручкой модель за 42 600 и три дня подряд возвращалась к этой странице. Мне хотелось снять маленькое помещение и брать подшив, форму, мелкий ремонт одежды, шторы, всё подряд. Я уже тогда шила соседкам, знакомым, знакомым знакомых.
— Ты опять с этим? — спросил он, увидев каталог. — Лара, тебе бы дом нормально держать. Куда ты лезешь.
— Я хочу попробовать.
— Ты хочешь денег, которые не умеешь зарабатывать.
— Я умею шить.
Он взял каталог, пролистал и бросил обратно.
— Прихватки — это не бизнес.
Тогда я промолчала. Через год после его ухода купила первую промышленную машину. Без разговора, без разрешения, без чьего-то одобрения.
— Люди действительно меняются, — сказал Артём. — Я это сейчас вижу.
— Да.
— Ты всё время будешь отвечать вот так?
— Пока разговор идёт вокруг вас.
Он чуть подался вперёд.
— Хорошо. Тогда скажу прямо. Я пришёл попросить шанс. Рабочий и, может быть… человеческий.
— Человеческий закрыт.
Он поднял голову.
— Так быстро?
— Десять лет — это не быстро.
— Марина, я ведь не просто так сидел внизу. Я пытался понять, как вообще с тобой говорить.
— Как с любым работодателем. Спокойно и по делу.
— Ты правда ничего больше не хочешь знать? Даже почему у меня всё развалилось потом?
— Нет.
Катя перевернула страницу на планшете и сказала:
— Марина Сергеевна, если можно, я озвучу вариант по запуску.
Я кивнула.
Она развернула экран к Артёму.
— У нас есть точка в торговом центре. Открытие через 18 дней. Координатор запуска вышел из проекта. Нужен человек на 14 дней. Объём: подрядчики, приёмка, склад, графики монтажников, сверка коробок, ежедневный отчёт. Смена с 8:00 до 20:00, иногда дольше. Оплата — 4 000 за смену после закрытия 14 дней. Доступа к деньгам, кассе и кадровым решениям нет. Решения по объекту принимаю я, итоговую подпись ставит Марина Сергеевна.
Он смотрел на Катю, потом на меня.
— Это вы мне сейчас предлагаете?
— Да, — сказала я.
— Временную тяжёлую работу под операционным руководителем?
— Да.
— Ты серьёзно?
— Полностью.
Он откинулся на спинку стула и коротко хмыкнул.
— Красиво придумано.
— Тут нет ничего придуманного. У нас сорвался человек на участке. Нужно закрыть работу.
— Под Катей?
— Да.
— Без аванса?
— Да.
— С ежедневным отчётом?
— Да.
Он посмотрел на меня дольше.
— Ты хочешь, чтобы я побегал по складу и поползал среди коробок?
— Я хочу, чтобы работа была сделана в срок.
— И это случайно совпало с тем, что мы когда-то жили вместе?
— Это совпало с тем, что вы сами попросили шанс.
Он промолчал.
Я тоже молчала. Мне не хотелось объяснять ему больше, чем уже было сказано. Всё и без того стояло перед ним открытым текстом: я не впускаю его обратно в свою жизнь, не даю ему ни мягкой интонации, ни разговора о прошлом, ни красивой сцены про позднее раскаяние. Я даю только ту работу, которая сейчас нужна моему делу. На моих условиях. Внутри моей системы. Под контролем человека, которому я доверяю.
— Если я соглашусь, — сказал он, — что дальше?
— Сегодня подпишем временный договор. Завтра в 8:00 вы на точке. Катя вышлет адрес, пропуск и список задач. Через 14 дней сдаёте объект. После этого мы решаем, есть ли у вас право обсуждать следующую рабочую позицию. Личная тема закрыта.
— Ты даже формулировки выбираешь как в договоре.
— Привычка.
Он некоторое время теребил папку с документами, которую всё ещё держал на коленях.
— Я был тебе должен извинение, — сказал он. — И я его всё равно скажу. Тогда я вёл себя как сволочь.
— Это ваше право — так назвать себя. Мне это не нужно.
— Ты правда ничего ко мне не чувствуешь?
Катя подняла глаза на секунду и снова опустила их в экран.
Я посмотрела на Артёма спокойно.
— Я чувствую, что мне нужно открыть точку через 18 дней.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Всё-таки умеешь ударить тихо.
— Я умею держать разговор в рамках.
Он встал, подошёл к окну, потом снова вернулся к столу.
— Хорошо. Договор.
Оля принесла бумаги через три минуты. Артём читал страницы внимательно, но медленно. На пункте про отсутствие аванса задержался дольше, чем на остальных. Потом всё-таки поставил подпись.
Катя сразу отправила ему в телефон адрес новой точки, список подрядчиков и план на утро.
— Рабочая одежда удобная, — сказала она. — На месте будет склад, коробки и монтажники. Футболка, кроссовки, ничего офисного.
— Понял, — сказал он.
Я взяла свой экземпляр договора, убрала его в папку и только тогда подняла глаза.
— На работе ко мне обращаться по имени-отчеству.
— Понял, Марина Сергеевна.
После его ухода Катя закрыла дверь и села на край стола.
— У тебя лицо, как будто ты только что подписала очень выгодную поставку.
— Просто решила задачу.
— А внутри?
Я посмотрела на ежедневник.
— Внутри тоже стало тише.
Катя кивнула.
— Я завтра буду рядом весь день.
— Знаю.
Домой я уехала поздно. В машине лежали образцы ткани для новой точки, рулетка и коробка с фурнитурой. На светофоре телефон коротко завибрировал. Сообщение было от него: «Буду в 8:00».
Только это. Без лишних слов.
Дома я разложила на кухонном столе план запуска, чайную кружку и список поставок. За окном шёл мокрый апрельский дождь. На спинке стула висело тёмно-синее пальто, которое я купила с первого большого заказа. Когда-то у меня не было ни этого пальто, ни своей кухни, где никто не ходит кругами с недовольным лицом, ни времени, которое принадлежит только мне.
В ту ночь после его ухода я почти не спала. Сначала проверила все ящики и полки. Потом заметила, что в кухонном шкафу нет папки с накоплениями. Мы собирали 248 000 на помещение под маленькое ателье. Во всяком случае, я так думала. Артём сам складывал туда деньги, когда у него шёл хороший месяц. Я тогда считала это общим будущим. Утром нашла в телефоне уведомление о списании, переписала сумму на бумажку и спрятала её в тот самый жёлтый конверт.
Он вернулся через 9 дней. Забрать зимние ботинки, синюю рубашку и папку с документами. Стоял в прихожей так, будто зашёл между делом.
— Ты её постирала? — спросил он про рубашку.
Я вынула её из шкафа и молча положила на обувницу.
Он взял вещи, задержался у двери и сказал:
— Держись. Может, потом помогу.
Я тогда уже сидела ночами над чужими юбками и школьными брюками. За подшив платили 350, за молнию — 700, за комплект штор — 2 400. Мне нужна была не помощь. Мне нужны были часы работы, деньги за заказ и помещение, где можно поставить машинку.
Через два месяца после его ухода я сняла комнату в 14 квадратов рядом с рынком. Аренда стоила 18 000, залог — 12 000. Я собрала эти деньги из украшений, двух ночных подработок и долга, который дала соседка Зинаида Петровна. Она пришла ко мне вечером, села на табурет и положила на стол газетный свёрток.
— Возьмёшь, потом отдашь, — сказала она. — Ты шить умеешь. Хватит уже сидеть и ждать.
Эта фраза запомнилась мне лучше многих других.
На новой точке я была в 7:42. Помещение ещё пахло краской и картоном. В служебном коридоре лежали разобранные стойки, коробки с манекенами и рулоны ткани для примерочных. Катя уже стояла у склада с планшетом и стаканом кофе.
— Доброе утро, — сказала она.
— Он пришёл?
— В 7:58. Без пиджака. В кроссовках. Уже таскает коробки.
Я посмотрела в сторону склада.
Артём был там. Тёмная футболка, рабочий бейдж временного сотрудника, телефон в кармане джинсов. Он вместе с грузчиком снимал коробки с палеты и сверял маркировку со списком. Катя что-то сказала ему через весь склад, он кивнул и пошёл к другой палете.
Работа в таких местах быстро срезает всё лишнее. Через пару часов уже видно, кто умеет держать темп, а кто устал от собственных представлений о себе.
— Как идёт? — спросила я у Кати.
— Пять палет приняли, две коробки с браком отложили, электрики опаздывают на 40 минут, монтажники уже ноют. Нормальный старт.
— Он?
— Работает. Один раз спросил про оплату по дням. Я напомнила про договор.
Я кивнула и пошла по залу, проверяя точки под оборудование. За мной шёл подрядчик по свету, за ним — парень из монтажа с лестницей. В чате уже висело 12 новых сообщений. Обычное открытие. Шум, коробки, беготня, чужая усталость, сроки.
В 9:15 Артём подошёл ко мне у служебной двери.
— Марина Сергеевна, коробки по примерочным пришли с путаницей. Размеры по двум позициям не совпадают со схемой.
— Катя видела?
— Сейчас покажу ей.
— Тогда решайте вместе. И проверьте всю партию сразу.
— Хорошо.
Он развернулся и пошёл обратно.
Голос у него был обычный рабочий. Без вчерашних попыток вернуться в прошлое. Так даже проще.
К полудню стало жарко. В зале уже собрали первую линию стоек, на складе лежали вскрытые коробки, на полу стояли три мусорных мешка с плёнкой. Монтажники ругались из-за крепежа. Девочки из будущей смены проходили краткое обучение по приёму заказа. Катя носилась между складом, залом и служебной комнатой так, будто у неё внутри стоял отдельный мотор.
Я подписывала акт приёмки ткани, когда заметила, что из ежедневника выпал жёлтый конверт. Видимо, утром я сунула его туда вместе со списком поставок.
Он упал на край стола у склада. Обычная бумага, старая надпись, ничего больше.
Я подняла конверт, посмотрела на него несколько секунд и порвала. Сначала пополам. Потом ещё раз. Бумага легко разошлась на куски. Я выбросила их в чёрный мешок для мусора, который стоял у стены.
Катя заметила это краем глаза, но промолчала.
Через пять минут Артём принёс мне накладную по возврату брака.
— Марина Сергеевна, нужна подпись.
Я взяла лист.
— Позиция 17 проверена?
— Да. Там ошибка по размерной линейке, я уже отправил фото поставщику.
— Хорошо. После обеда пройдите весь склад ещё раз. У нас здесь не должно быть ни одной коробки без сверки.
— Сделаю.
Он взял подписанную бумагу, но не ушёл сразу.
— Спасибо за работу, — сказал он тихо.
— Это 1-й день из 14.
— Я понял.
— Тогда идите. В 14:00 приёмка света.
Он кивнул и пошёл обратно к стеллажам.
Я смотрела, как он берёт рулетку, наклоняется над коробкой, сверяет маркировку, отвечает Кате и дальше идёт по складу. Десять лет назад он уходил из квартиры, где я подшивала чужие брюки за 350 рублей и считала продукты до следующей пятницы. Сейчас он работал на запуске моей точки и ждал мою подпись на накладной.
В 16:20 пришли электрики. В 17:05 выяснилось, что вывеску придётся переделывать по крепежу. В 18:10 Катя наконец села на складской табурет и выпила остывший кофе до дна. Я подписала ещё три акта, ответила на звонок бухгалтера и сверила смены на завтра.
Перед уходом Катя показала мне список по складу.
— На сегодня всё. Он отработал нормально. Один раз хотел спорить с монтажниками без меня, я его быстро вернула на землю.
— Хорошо.
— Оставляем дальше?
— Да. Пока делает работу — оставляем.
— Поняла.
Я вышла в зал уже под вечер. Половина светильников горела. На месте примерочных висели направляющие. Девочки из будущей смены ушли. На полу остался мелкий строительный мусор, который уберут утром. Артём выносил последние пустые коробки к служебному выходу. Увидел меня, поставил одну коробку на тележку и подошёл.
— Завтра в 8:00, — сказал он.
— Да.
— Список задач Катя прислала.
— Значит, видели.
Он задержался на секунду.
— Я тогда… многое в тебе не разглядел.
Я посмотрела на него ровно.
— Завтра проверьте поставку световых панелей до разгрузки. В прошлой партии уже был брак.
Он постоял ещё мгновение, потом кивнул.
— Проверю.
И ушёл к служебной двери.
Я осталась в зале одна. Прошла между стойками, проверила углы примерочных, посмотрела на кассовый островок, который утром будут собирать дальше, и достала из папки план на завтра.
На месте старого конверта в ежедневнике лежали только свежие накладные.
Я закрыла папку и пошла к выходу.
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк, если понравился рассказ. И подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️