Рита всегда была человеком-ураганом. Она врывалась в мою жизнь, переворачивала всё вверх дном, оставляла после себя шлейф дорогих духов и легкого безумия, а потом так же внезапно исчезала. Но в этот раз её отъезд выглядел особенно странно.
Был промозглый октябрьский вечер. Дождь хлестал в окна моей уютной, но слишком тесной студии на окраине Москвы. Рита стояла в коридоре, кутаясь в объемный кашемировый шарф, и нервно теребила в руках связку ключей. Рядом громоздился огромный красный чемодан.
— Анька, я улетаю, — выпалила она, даже не разуваясь. — В Питер. Или в Калининград. А может, вообще на Бали, если билеты будут. Мне нужно сбежать. Срочно.
— От кого на этот раз? — со вздохом спросила я, привыкшая к её любовным драмам.
— От себя, — патетично заявила подруга, но её глаза тревожно бегали. — Слушай внимательно. Вот ключи от моей квартиры.
Она вложила мне в ладонь тяжелую связку с брелоком в виде Эйфелевой башни. Металл был холодным.
— Раз в неделю приходи поливать моего фикуса, Игнатия. И всё.
— В смысле «и всё»? — не поняла я. — А пыль протереть? А счета забрать?
Рита вдруг схватила меня за плечи и посмотрела прямо в глаза с такой серьезностью, какой я от неё никогда не видела.
— Аня. Я серьезно. Полила цветок в прихожей — и ушла. Не смей заходить дальше коридора. И вообще, лучше не суйся туда как минимум месяц. Пусть Игнатий потерпит, он кактус в душе. Не ходи в квартиру, слышишь? Там… аура должна очиститься.
С этими словами она чмокнула меня в щеку, подхватила свой красный чемодан и исчезла за дверью, оставив меня в полном недоумении.
«Аура должна очиститься», — передразнила я её про себя. Рита всегда была склонна к эзотерике, но запрещать лучшей подруге заходить в квартиру? Это было что-то новенькое. Я бросила ключи на тумбочку в прихожей и решила, что просто выполню её просьбу. Меньше проблем.
Прошло две недели. Я работала иллюстратором-фрилансером, и моя жизнь была размеренной, предсказуемой и, откровенно говоря, немного скучной. Я рисовала обложки для женских романов — тех самых, где на фоне замка сливаются в поцелуе страстные герои. Моя собственная личная жизнь ограничивалась редкими свиданиями, которые заканчивались вежливым «я тебе позвоню».
Катастрофа случилась в понедельник. Соседи сверху решили, что именно сегодня — идеальный день, чтобы снести несущие стены, вскрыть полы и, судя по звукам, открыть филиал ада. Перфоратор ревел так, что у меня дрожали чашки в шкафу.
К среде я поняла, что схожу с ума. У меня горел дедлайн — нужно было сдать три иллюстрации к пятнице, а из-за грохота я не могла провести ровную линию на планшете. Кафе не подходили: мне нужен был идеальный интернет, тишина и доступ к огромному монитору, который я таскала с собой.
Мой взгляд упал на тумбочку в прихожей. Эйфелева башня на брелоке предательски блеснула в тусклом свете лампочки.
Рита жила в шикарной двушке с панорамными окнами в центре города. Там была идеальная звукоизоляция, огромный дубовый стол, за которым так удобно работать, и тишина.
«Не суйся туда как минимум месяц», — прозвучал в голове голос подруги.
«Прости, Ритка, но мой заказчик не станет ждать, пока твоя аура очистится», — мстительно подумала я, складывая ноутбук, планшет и провода в рюкзак.
По дороге я убеждала себя, что ничего страшного не случится. Я просто посижу за столом, поработаю, полью несчастного Игнатия и уйду. Я даже не буду заглядывать в её спальню. Какая разница, что она там прячет? Очередное платье за баснословные деньги или неразобранные коробки с вещами бывшего?
Дверь поддалась легко. В квартире Риты царил полумрак — плотные шторы были задернуты. Я щелкнула выключателем в прихожей. Игнатий стоял в углу, понуро опустив свои широкие листья, явно страдая от жажды.
— Привет, бедолага, — прошептала я, снимая пальто.
Я сделала шаг в гостиную и замерла. Что-то было не так. Воздух. Он не пах привычной ритиной ванилью и лавандой. В квартире витал едва уловимый, но отчетливый аромат крепкого черного кофе, сандалового дерева и… мужского парфюма.
Сердце предательски екнуло. Я медленно опустила рюкзак на пол. На стеклянном журнальном столике лежала раскрытая книга — Кафка. Рита в жизни не читала ничего сложнее глянцевых журналов. Рядом стояла пустая кружка со следами кофейной гущи.
«Аура очищается, значит?» — пронеслось в голове.
Внезапно из глубины квартиры, со стороны кухни, послышался звук льющейся воды. Я затаила дыхание. Вор? Грабитель? Маньяк? Разум кричал: «Беги!», но ноги приросли к полу. Я схватила с тумбочки первое, что попалось под руку — тяжелую бронзовую статуэтку какой-то египетской кошки, — и на цыпочках двинулась к кухне.
Заглянув за угол, я обомлела.
У плиты стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в простых серых спортивных штанах и белой футболке, которая облегала его спину. У него были темные, слегка растрепанные волосы, падающие на воротник. Он стоял ко мне спиной и спокойно нарезал яблоко.
Моя рука со статуэткой дрогнула и задела дверной косяк. Раздался тихий, но в мертвой тишине квартиры оглушительный стук.
Мужчина мгновенно обернулся. У него были поразительно светлые, почти стальные серые глаза, резко контрастирующие с темными бровями и легкой небритостью. В его взгляде не было ни страха, ни удивления. Скорее, холодное раздражение.
— Я так понимаю, статуэтка предназначена для моей головы? — его голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой.
— В-вы кто такой? — пискнула я, крепче сжимая бронзовую кошку. — И что вы делаете в квартире моей подруги? Я сейчас вызову полицию!
Мужчина тяжело вздохнул, отложил нож и вытер руки полотенцем.
— Меня зовут Влад. И я здесь живу. А вы, должно быть, Анна. Рита говорила, что вы очень послушная девочка и точно не явитесь сюда раньше ноября. Видимо, она переоценила вашу исполнительность.
— Вы здесь… живете? — статуэтка медленно опустилась. — Но Рита сказала…
— Рита сказала вам не приходить, чтобы вы меня не увидели, — жестко отрезал Влад. — Она сдала мне эту квартиру, пока сама ищет просветления на Гоа. Или где она там сейчас. Положите кошку на место, Аня. Выглядите нелепо.
Я вспыхнула. Возмущение мгновенно вытеснило страх.
— Значит так, Влад. Я не знаю, какую игру вы с Ритой ведете, но у меня дома ремонт, у меня срывается проект, и мне позарез нужно тихое место для работы.
— И вы решили, что моя — точнее, арендованная мной — квартира отлично для этого подойдет? — он иронично выгнул бровь.
— Она не ваша, она Ритина! У меня ключи! И я имею полное право…
— Не имеете, — спокойно перебил он, подходя ближе. Он оказался еще выше, чем я думала. От него пахло тем самым сандалом и свежестью. — Я заплатил за аренду на полгода вперед. По договору я имею право на неприкосновенность жилища.
Я сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Рита обманула меня. Сдала квартиру, забрала деньги, укатила отдыхать, а меня оставила с ключами просто как прикрытие, чтобы Влад не знал, что у кого-то есть запасной комплект? Или наоборот?
Я достала телефон и набрала номер подруги. «Абонент временно недоступен». Классика.
— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. — Извините. Я уйду.
Я развернулась и пошла к выходу. Мои плечи опустились. Проект сорван. Впереди — возвращение в квартиру, где дрожат стены.
— Аня, подождите, — вдруг раздался его голос из коридора.
Я обернулась. Влад стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его холодный взгляд немного смягчился.
— Насколько шумный у вас ремонт?
— Сносят несущие стены. Вибрация такая, что мышка по столу сама ездит, — мрачно ответила я, надевая пальто.
Он помолчал несколько секунд, словно борясь с собой.
— Кухня в вашем распоряжении. Стол большой. Можете работать там. Но с условием: мы не мешаем друг другу. Я не лезу в ваши дела, вы — в мои. И никакой музыки без наушников.
Я не верила своим ушам.
— Почему вы мне помогаете? Вы же меня выгоняли.
— Терпеть не могу, когда женщины плачут, — буркнул он, отводя взгляд. — Чай или кофе?
Так началось наше странное сосуществование. Каждое утро к десяти часам я приходила в квартиру Риты. Влад к этому времени обычно сидел на застекленном балконе с ноутбуком, погруженный в работу. Я никогда не спрашивала, чем он занимается. Уговор есть уговор.
Я раскладывала свои эскизы на огромном кухонном острове и погружалась в мир выдуманной романтики, где графы и герцоги спасали прекрасных дам. Иронично, учитывая мою реальность, где единственным мужчиной рядом был угрюмый, неразговорчивый тип, который общался со мной короткими рублеными фразами.
Но постепенно лед начал таять.
Сначала это были мелочи. На третий день, придя в квартиру, я обнаружила возле своего рабочего места свежесваренный кофе в турке и крошечную шоколадку. На мой немой вопрос Влад, не отрываясь от монитора, бросил: «Вы вчера зевали так, что я боялся, вы вывихнете челюсть».
Потом мы начали разговаривать. Сначала о погоде, потом о книгах. Выяснилось, что Влад — архитектор. Полгода назад он пережил тяжелое предательство: партнер по бизнесу увел у него не только крупный проект, но и невесту. Влад продал свою долю в компании за копейки, снял квартиру у случайной знакомой (Риты) и закрылся от мира, пытаясь собрать свою жизнь по кусочкам.
— Рита знала, что я не выношу чужого общества, — рассказывал он однажды вечером, когда мы сидели на кухне. За окном лил привычный осенний дождь. Влад наливал нам красное вино. — Она обещала, что никто сюда не придет. Сказала: «Моя подруга Аня — самая тактичная девушка в мире, она даже близко не подойдет».
Я нервно рассмеялась.
— Рита — мастер манипуляций. Она специально сказала мне «не суйся туда месяц», зная мою любопытную натуру. Хотя нет... она не знала про ремонт. Это просто случайность.
— Случайность? — Влад посмотрел на меня поверх бокала. Его серые глаза в полумраке кухни казались темными, почти черными. — А вы верите в случайности, Аня?
Я поймала его взгляд, и внутри всё сжалось. Между нами повисла густая, звенящая тишина. Я вдруг осознала, как близко мы сидим. Я чувствовала тепло его тела, видела тонкий шрам над его левой бровью, замечала, как напрягаются мышцы на его руках, когда он держит бокал.
С того вечера всё изменилось. Наше «не мешать друг другу» превратилось в совместные ужины, которые мы готовили по очереди. Мы обсуждали мои иллюстрации — Влад оказался безжалостным, но справедливым критиком.
— Твой герцог выглядит так, будто у него несварение, а не любовная тоска, — смеялся он, разглядывая мой планшет.
— Сам ты несварение! — возмущалась я, в шутку толкая его в плечо.
И каждый раз, когда мы случайно касались друг друга, по моему телу пробегал разряд тока. Я ловила себя на том, что наряжаюсь перед походом «на работу». Я выбирала платья вместо привычных джинсов, наносила легкий макияж. Я влюблялась. Влюблялась отчаянно, как героиня тех самых романов, которые иллюстрировала.
И, кажется, это было взаимно. Влад стал мягче. Он чаще улыбался, его взгляд, когда он смотрел на меня, становился теплым, обволакивающим. Иногда я ловила его задумчивый взор на своих губах, и тогда мне казалось, что воздух в комнате можно резать ножом.
К концу третьего месяца (да, ремонт у соседей затянулся, а мой переезд на Ритину кухню стал перманентным) в Москву пришла аномальная для ноября гроза.
Вечером небо стало фиолетовым, раздался раскат грома, и во всем доме погас свет. Мы с Владом остались в полной темноте.
— Отлично, — вздохнул он из кресла. — Романтика. Где-то тут были свечи.
Он зажег несколько толстых ароматических свечей, расставив их на столе. Комната погрузилась в золотистое, мерцающее сияние. Тени танцевали на стенах. Мы сидели на полу в гостиной, прислонившись спинами к дивану, и слушали, как дождь бьет в панорамные окна.
— Знаешь, — тихо сказал Влад, глядя на пламя свечи. — За эти месяцы я впервые почувствовал, что снова живу. До того, как ты ворвалась сюда со своей бронзовой кошкой, я был как призрак.
— А я была тенью, — призналась я. — Рисовала чужую любовь, а сама пряталась от реальной жизни.
Влад повернул ко мне голову. Свечи освещали его профиль, делая черты лица резче, мужественнее. Он медленно поднял руку и убрал прядь волос с моей щеки. Его пальцы были горячими и чуть шершавыми. Мое дыхание перехватило.
— Аня... — его голос сорвался на шепот.
Он наклонился ближе. Я закрыла глаза, предчувствуя прикосновение его губ. Мое сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало шум грозы. Его губы нежно коснулись моих. Сначала робко, словно он спрашивал разрешения, а затем увереннее, требовательнее. Я ответила на поцелуй, забыв обо всем на свете — о Рите, о ключах, о правилах и условностях. Мои руки обвили его шею, пальцы зарылись в густые темные волосы. Это был момент абсолютного, кристально чистого счастья.
И тут вспыхнул свет.
Резкий, ослепительный свет потолочной люстры ударил по глазам. Мы отпрянули друг от друга, щурясь.
А в следующее мгновение в коридоре щелкнул замок, и раздался стук каблуков.
— Сюрприиииз! — раздался звонкий, до боли знакомый голос.
В гостиную, сияя загорелой кожей и белоснежной улыбкой, впорхнула Рита. Она замерла на пороге, переводя взгляд с растрепанной меня на тяжело дышащего Влада. Свечи все еще горели. Картина была более чем красноречивой.
— Оп-па, — протянула Рита. Улыбка медленно сползла с ее лица. — Я же сказала: не суйся сюда месяц!
Я вскочила на ноги, чувствуя, как щеки пылают огнем.
— Рита! Ты... ты вернулась.
— Очевидно, — Рита сбросила плащ и прошла в комнату, сложив руки на груди. — И очень вовремя, как погляжу.
Влад медленно поднялся, заслоняя меня собой.
— Рита, не устраивай сцен. Аня ни в чем не виновата.
— Ни в чем не виновата? — Рита нервно рассмеялась. — Я доверила ей ключи! Я сказала не приходить! Влад, ты просил полной изоляции, ты говорил, что ненавидишь женщин и хочешь побыть один в моей "очищающейся ауре". Я, как верная подруга, прячу тебя здесь, уезжаю к черту на кулички, чтобы не мешать тебе страдать, а возвращаюсь и вижу, что моя лучшая подруга...
— Ты обманула меня! — перебила я её, чувствуя, как внутри закипает обида. — Ты сдала ему квартиру, а мне ничего не сказала! Зачем ты дала мне ключи? Зачем просила поливать этот дурацкий кактус?!
Рита осеклась. Она посмотрела на меня, потом на Влада, и вдруг тяжело вздохнула, падая в кресло. Вся ее театральная злость куда-то испарилась.
— Дура ты, Анька, — тихо сказала она. — И я дура.
Она достала из сумочки пачку сигарет, покрутила в руках, но закуривать не стала.
— Влад мой двоюродный брат, — бросила она бомбу.
Я задохнулась. Влад закрыл глаза рукой, тихо выругавшись.
— Брат? — прошептала я. — Почему ты...
— Потому что он был раздавлен, — голос Риты дрогнул. — После того как эта змея Вика его бросила, он чуть в окно не вышел. Он запретил мне говорить кому-либо, где он. Он хотел спрятаться в норку и сгнить там.
Она посмотрела на Влада со слезами на глазах.
— Я уступила тебе квартиру, Влад. Но я видела, что ты угасаешь. А еще я знала Аньку. Мою добрую, нежную, домашнюю Аньку, которая живет в своих книжках и спасает уличных котят. Я знала, что если просто познакомлю вас — вы оба сбежите. Ты, потому что ненавидишь новые знакомства, а она — потому что боится сложных мужчин.
Рита перевела взгляд на меня.
— Я специально дала тебе ключи. И специально запретила приходить. Я знала твою психологию. Если тебе что-то строго запретить — ты не полезешь. Но я специально оставила Игнатия в коридоре без полива. Я знала, что твоя совесть не выдержит, и ты придешь его поливать. А дальше... я надеялась, что вы столкнетесь. И что магия сработает. Я не планировала ремонт у твоих соседей, это бонус от Вселенной. Но я надеялась, что вы спасете друг друга.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном.
Я смотрела на Риту, не веря своим ушам. Моя сумасшедшая, взбалмошная подруга срежиссировала целую мелодраму, рискуя нашими отношениями, просто чтобы вытащить своего брата из депрессии и найти мне пару?
Влад подошел к Рите, наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Ты невыносимая интриганка, Маргарита, — тихо сказал он. — Я должен был бы убить тебя за вмешательство в мою жизнь.
— Но? — Рита с надеждой подняла на него глаза.
Влад выпрямился, повернулся ко мне и протянул руку.
— Но я бесконечно тебе благодарен.
Я смотрела на его протянутую ладонь. Мое сердце, пережившее за эти десять минут бурю эмоций от ужаса до обиды, сейчас билось ровно и спокойно. Я поняла, что не сержусь на Риту. Её дикий план сработал.
Я вложила свою руку в руку Влада. Его пальцы крепко сжали мои.
Мы сидели на веранде небольшого загородного дома. Осень в этом году выдалась теплой, золотой. На моих коленях лежал новенький планшет — я заканчивала иллюстрации к своей собственной книге. Это был не слащавый роман про герцогов, а современная история о девушке, которая нашла любовь, нарушив правила.
Влад вышел из дома, неся две кружки с дымящимся кофе. Аромат сандала и горьких зерен — мой самый любимый запах на свете. Он поставил кружки на столик, подошел сзади и обнял меня за плечи, целуя в макушку.
— Рита звонила, — сказал он, присаживаясь рядом. — Говорит, что познакомилась на Бали с каким-то инструктором по серфингу. Просит приехать в гости.
— Только если она не попросит нас присматривать за её квартирой, — со смехом ответила я, прижимаясь к его плечу.
— Квартиру она продала. Говорит, аура там теперь слишком «семейная», ей, видите ли, скучно.
Мы рассмеялись. Влад взял мою руку, нежно поглаживая золотое кольцо на безымянном пальце.
Иногда, чтобы найти свое счастье, нужно просто открыть чужую дверь, проигнорировать все предупреждения и шагнуть в неизвестность. Главное — не забыть полить фикус.
