Глава 7. Сердце Сидоровича. Часть 17.
Ссылка на предыдущую часть.
Ее руки вцепились в него, словно лианы, обвились вокруг, страшась, что он вновь ускользнет, растворится в призрачном мареве Зоны. Шило и Ворон обменялись взглядами, в которых еще плескалось недоверие, но уже пробивался робкий луч надежды.
Килька ответил на объятие Вари, но тут же, с нежной осторожностью, отстранился, понимая, что должен объяснить свое воскрешение остальным. Только вот ворошить прошлое, вытряхивать на свет божий всю правду, рассказанную другу Штопору – об артефакте, безумных ученых, военных документах – он не стал. К чему им теперь эта опасная ноша? Главное – он дышит, он рядом, и у них появился шанс вырваться из цепких лап Зоны, начать новую жизнь за Периметром, вдали от этого безумного мира.
«Ребят, все в порядке, – бодро выдохнул Килька, силясь придать голосу уверенную твердость. – Я жив, как видите. Теперь все будет хорошо, ведь сами знаете, что в Зоне и не такое случается. Главное, что мы дошли. Все вместе. И даже без потерь».
На мгновение его взгляд задержался на Штопоре, в безмолвном кивке заключалась вся благодарность за понимание, за то, что тот прочел его мысли без лишних слов. Затем, глубоко вздохнув, он продолжил: «Слушайте, нам пора. Проводник, наверное, извелся уже. Не будем терять ни минуты».
Он отлично понимал, что его слова, возможно, прозвучали эгоистично, словно нож, полоснули Штопора, остававшегося в Зоне. Ведь они столько пережили вместе. Но Килька не мог упустить этот шанс, вырванный из когтей смерти – шанс на новую жизнь, на любовь Вари, которую не купишь за все сокровища Зоны.
Слаженно, по давно отработанной схеме, они проверили амуницию, подтянули ремни, убедились, что оружие готово к бою, и двинулись к западному рубежу Зоны. Штопор же, с каким-то сосредоточенным, даже хмурым видом, бережно укладывал артефакт "Сердце Сидоровича" в защитный контейнер. Это странное, пульсирующее жизнью "сердце" было его пропуском в новую жизнь, но одновременно и напоминанием о той цене, которую они заплатили за этот зыбкий шанс на будущее без страха.
Солнце, словно приветствуя их воскрешение, щедро заливало Затон теплым, ласкающим золотом. После сумрачного нутра пещеры мир ослеплял своей непривычной яркостью, плескался безудержной радостью жизни. Варя, словно боясь, что Килька снова ускользнет, крепко держала его за руку, не ослабляя хватку. Он чувствовал тепло ее ладони, невысказанную нежность, и это придавало ему уверенности в правильности выбора. До встречи с ней он и не подозревал, что способен на такую всепоглощающую любовь.
Они шли по извилистой тропе, осторожно ступая по выжженной земле, обходя редкие аномалии. Остался последний рывок до западного выхода, до той самой черты, за которой начинался другой мир – мир, где можно забыть о Зоне, о ее смертельных опасностях и неутихающем страхе.
У покосившихся, проржавевших ворот, словно приветствовавших их своим унылым скрипом, их уже ждал проводник – коренастый мужик с угрюмым взглядом исподлобья, облаченный в видавший виды комбинезон и увешанный подсумками с патронами. Он стоял, скрестив руки на груди, и нетерпеливо постукивал ногой по прогнившему деревянному настилу.
Килька остановился в нескольких шагах от него, пристально изучая его лицо, словно пытаясь уловить еле заметный признак неискренности. Затем, собравшись с духом, произнес заученные слова: "Солнце над головой, земля под ногами".
Проводник, не изменившись в лице, буркнул в ответ: "Ветер в кармане, водка в стакане".