Я не историк — и никогда им не был. Просто люблю историю: находить факты, анализировать, сопоставлять разные версии, раскладывать события по полочкам, а потом делиться с вами, потому что в этом есть какой-то странный смысл. Как будто когда понимаешь прошлое, то хотя бы чуть-чуть понимаешь настоящее. И мне кажется, что в этой любви к прошлому есть что-то очень личное, даже если это прошлое чужое, древнее и совсем к тебе не имеет прямого отношения.
Разговор с коллегой.
Тут на днях беседовал с коллегой на работе, про историю разговорились, и я был в шоке, потому что мужику 50 лет, а он даже не знает, кто такие Рюриковичи и Романовы. Ну вообще ноль. Как будто этих восьмисот лет русской государственности просто не существовало, как будто не было ни Ивана Грозного, ни Петра Первого, ни войны двенадцатого года — сплошная пустота. Я сначала подумал: ну как так? Это же основы, это в школе проходят, это же должно быть у каждого в голове, как таблица умножения или как название своей улицы. Но он совершенно спокойно смотрит на меня и говорит: «А мне зачем? Я в школе на других уроках сидел. Мне интереснее было, как мой дед жил, а не как какой-то царь престол менял и воевал с кем-то там».
Его правда меня добила.
А потом он меня добил окончательно. Говорит: «Зато я знаю свою родословную до седьмого колена: каждого прадеда по имени, кто кем был, откуда родом, где работал, на ком женился, сколько детей родил и где похоронен». И так спокойно это говорит, как само собой разумеющееся, как будто ничего особенного в этом нет и каждый нормальный человек должен знать своих предков, а не царей. И для него знать историю своей семьи — это не подвиг, не хобби, а просто естественная часть жизни, как дышать или как чистить зубы по утрам.
Моя правда, которая оказалась слабее.
А у меня совсем наоборот: Рюриковичей и Романовых перечислю кому угодно, даты правления назову, кто на ком женился, кто кого сверг, какой мир в итоге подписали. А про своих предков — ничего. Ну, деда помню, бабушку помню, а дальше туман. Прадеда уже не знаю, прабабку не знаю, где они жили, кем работали, сколько детей у них было, от чего умерли, какими людьми были — злыми или добрыми, верующими или нет, — понятия не имею. И самое страшное, что я никогда особенно и не пытался это узнать, потому что как-то не до того было, не считалось важным.
Два типа людей.
И я задумался всерьёз, и чем дольше думал, тем больше понимал, что, видимо, таких, как я, очень много: кто знает историю государства, но не знает истории своей семьи, потому что нас так воспитали, нам так объяснили, что важны войны и цари, а не свои же деды. А таких, как мой коллега, тоже много: кто плевать хотел на царей и на государство, на все эти династии, перевороты и сражения, зато свои корни знает назубок. И я теперь уже не уверен, кто из нас прав, и есть ли здесь правда вообще, или это просто два разных способа жить на свете.
Почему так получается?
Почему так получается? Почему мы такие разные при том, что живём в одной стране и ходили в одни и те же школы? Я стал думать об этом, и вот к чему пришёл: меня с детства учили «учи историю, это важно», только вот историей с большой буквы считалась исключительно история страны с её правителями, войнами и границами. А история семьи — ну это так, бабушкины сказки, несерьёзно. Так, старушечье бормотание. Для школы не годится. В школе такого предмета никогда не было. Не было ни одного урока, где бы нам сказали: «Сходи домой, спроси у дедушки, где он воевал, достань старые фотографии, перепиши имена с обратной стороны, не потеряй». Не было домашнего задания «узнай, откуда пришла твоя фамилия». И никто никогда не ставил оценку за то, помнишь ли ты имя своей прабабушки. И получается, что государство учило нас любить его историю, но не учило любить свою собственную кровь.
Как у других народов?
А у других народов, я заметил, всё по-другому. И чем больше я смотрю вокруг, тем больше вижу, что они живут как-то цельнее нас, что ли. У китайцев культ предков встроен прямо в систему национальных ценностей: там родители и ушедшие предки находятся на одном уровне с небом. Это не просто традиция, а основа мировоззрения, и ребёнок с пелёнок знает, что он не сам по себе, не пылинка в воздухе, а звено в очень длинной цепи. У евреев есть йорцайт — каждый год в день смерти родственника зажигают специальную поминальную свечу, и дети с малых лет видят этот ритуал, участвуют в нём. Для них это так же естественно, как отмечать день рождения или Новый год. Никто не говорит им: «Не отвлекайся на прошлое, смотри в будущее». У народов Кавказа без знания своей родословной до седьмого колена раньше и жениться было нельзя, потому что человека без корней считали ненадёжным, пустым, опасным. У них это не просто дань моде, а в крови, в традиции, в воспитании, в самом воздухе, которым дышат с самого рождения. И эта память передаётся не через учебники, а через живые разговоры, через уважение к старшим, через общие обеды и праздники.
Наш выветрившийся воздух.
А у нас этот воздух давно выветрился. Я даже не помню, чтобы мои родители специально сажали меня и рассказывали про прадедов. Может, и сами мало знали. Нас всех научили другому: «Смотри в будущее, будь лучше родителей, не оглядывайся назад. Прошлое — ну было и было, нечего там копаться. Живи сегодняшним днём». И мы жили, и не копались, и гордились тем, что мы современные, продвинутые, свободные от этих деревенских предрассудков. А теперь, когда я стал старше, я вдруг понял, что это была не свобода, а сиротство какое-то, пустота. И вот вам результат: сижу я сейчас и понимаю, что знаю, кто правил страной 400 лет назад, помню всех русских царей по порядку, могу рассказать про опричнину и про Смутное время, про реформы Петра и про екатерининских орлов. Но понятия не имею, кто жил в моей собственной семье 100 лет назад, как их звали, чем они болели, о чём мечтали по ночам, чего боялись, на каком языке молились и считали ли себя счастливыми.
Перекос.
Что-то тут не так. Я не говорю, что надо забросить историю страны, ни в коем случае. Я сам её люблю и считаю важной: без неё человек как дерево без ствола. Но перекос очевиден. И чем больше я сравниваю себя с тем коллегой, тем острее чувствую эту неправильность: мы знаем про чужих царей и чужие войны, про чужие династии и чужие битвы гораздо больше, чем про своих кровных родственников. И мне кажется, что мой коллега, который понятия не имеет о Рюриковичах и Романовых и никогда в жизни не открывал учебник по истории, на самом деле в чём-то глубже, правильнее меня. Потому что его история — не пыльная, не книжная, не выдуманная, а живая, тёплая. Она в крови, в памяти, в разговорах с живыми людьми, а не в мёртвых строчках про давно ушедших царей.
Может, пора уже начать спрашивать, пока есть у кого. Пока живы те, кто ещё помнит, пока бабушки и дедушки ещё могут рассказать, пока их глаза видят, а язык ворочается. Не перекладывать это на завтра, которого может и не быть. Не думать, что ещё успеется. Потому что время идёт, и однажды мы просыпаемся и понимаем, что спросить уже не у кого. И остаётся только смотреть на старые пожелтевшие фотографии, где никто не подписан, и гадать: кто этот человек с суровым лицом, почему он так смотрит и что хотел бы мне сказать, если бы мог.