Нина проснулась в полпятого утра, как всегда. Сначала- темнота, тишина, и сразу - этот ком в груди. Она лежала на четырехсоттысячном матрасе, под итальянским одеялом, и чувствовала себя мухой, застывшей в янтаре. Дорого, красиво, но дышать нечем.
Она перевернулась на спину, уставилась в потолок.
Полтинник. Пятьдесят два.
Год назад она ещё могла сказать себе, что она успешная женщина, сама себя сделала. Теперь эти слова рассыпались, казались совершенно тупыми. Сделала...И что в итоге? Огромный дом, в который гуляет эхо, огромный Лексус в гараже, который возит её от дома до офиса и обратно. Счета в банке, которые греют только налоговую...
Ни мужа. Ни детей. Ни подруги, чтобы позвонить в три ночи и разреветься в трубку как следует. И характер какой-то стал, противный что ли... С людьми общаться не умеет по человечески. Привыкла начальницей быть, а по другому уже никак...
Пыталась, чего уж тут... Решила через сайты знакомств свою судьбу устроить. Регистрировалась через огромный стыд, страх, впрочем, который оправдался...
Сама себя она оценить не могла, но мужчины её возраста, пятьдесят плюс, выглядели так, будто жизнь их перемолола и выплюнула. Опухшие лица, запах перегара даже через аватарку, вечные жалобы на бывших жён и алименты. Те, кто пободрее, оказывались женатыми и искали тихую гавань на стороне...
Поставила крест на сайтах после Саши, фитнес-тренера с кубиками пресса. На её наивный вопрос - отчего мужчины видят в ней только деньги, ответил прямо...
- Нин, ну а чего ты хочешь? Посмотри на себя объективно. Лицо далеко не юное. Тело не упругое, сколько ни качай. Что ты можешь дать в свои годы кроме денег?
Она тогда не заплакала. Спокойно встала, положила на стол пять тысяч за кофе и ушла. А дома... дома она разбила чашку. Дорогую, лимитированную коллекцию, которую привезла из Праги. Разбила и смотрела на осколки. Потом взяла следующую. И следующую. Сервиз на двенадцать персон, от родителей на "свадьбу дочке", которые умерли десять лет назад и которым было всё равно, вышла она замуж или нет.
Что ты можешь дать, кроме денег?...
Лицо не юное. Тело не упругое...
В свои годы... в свои годы...
Осколки летели во все стороны, один поцарапал стену. Нина смотрела на это безобразие и вдруг захохотала, дико, зло... А потом села посреди кухни в одном халате, уткнулась лицом в колени и завыла...
"Вот скотина! Вот сволочь. Он ведь прав. Прав, гад!"
И от этого было больнее всего. Она не спала до утра. Утром вызвала клининг, велела выбросить остатки сервиза и записалась к психологу.
Нина исправно делала упражнения, писала аффирмации, даже попробовала медитировать. В какой-то момент стало легче, ровно настолько, чтобы перестать плакать каждый день. Но пустота осталась.
Психиатр выписал лёгкие антидепрессанты, стало ещё легче. Однажды, вернувшись домой с работы, она достала свои таблетки, запила шампанским и набрала номер клиники пластической хирургии. Записалась на подтяжку лица. А утром... Утрои отменила. Даже если она будет выглядеть на тридцать, внутри всё равно пятьдесят два. И этот холод в груди ни один скальпель не вырежет.
В отчаянии она сделала то, о чём потом стыдно было вспоминать.
Нашла в интернете "бабку-целительницу" из соседнего района. Седые волосы, тёмная комната, запах свечей, табличка - "не креститься и не поминать Бога". Нина Павловна, кандидат экономических наук, владелица трёх крупных магазинов, сидела на скрипящей табуретке и чувствовала себя полной дурой. Старуха на неё даже не глядела.
- Сделай простое доброе дело. Сама лично. Не деньгами откупись, а руками. Найди, кому помочь, ножками побегай.
Нина уставилась на неё, как на цыганку с вокзала.
-Это всё? Я заплатила пять тысяч за это "наимудрейший" совет?
Старуха усмехнулась, обнажив редкие жёлтые зубы.
-А ты хотела приворот? Порчу снять? Сглаз? Нет, милая. Твоя порча в том, что ты забыла, как это быть живой, настоящей. Иди уже отсюда.
Нина Павловна вылетела оттуда, как ошпаренная. По пути ругала себя последними словами - "дура, старая дура, только зря испачкала туфли свои замшевые и колготки об табуретку порвала"... В машине хлопнула дверью так, что с панели упала её сумочка.
Дома она напилась чаю, потом выпила коньяку, потом снова чаю. И, уже засыпая с телефоном в руке, машинально открыла популярный сайт объявлений.
"Отдам даром", "Помогу с уборкой", "Нужны деньги на операцию"... Она листала в полусне...
"Подарите мне ненужный велосипед Денис, 9 лет, мечтаю о велике. Денег нет, Телефон деда..."
Она хотела пролистать. Но вдруг вспомнила" Руками, не деньгами". Ладно, хоть велосипед. Руками, так руками
В её гараже стоял велосипед, шоссейный, итальянский, купленный три года назад за двести тысяч. Она тогда решила, что будет вести здоровый образ жизни. Проехала на нём до первого светофора, испугалась машин и задвинула в угол. Так и стоял, покрываясь пылью.
Нина набрала номер. Трубку взял хриплый мужской голос.
-Алло?
- Добрый вечер. Это Нина Павловна. По поводу велосипеда. Я... у меня есть один. Я могу отдать. Даром.
-Так неожиданно, мы и не рассчитывали, если честно... Внук написал в шутку... Я его отругал...
Нина будто бы даже испугалась, что мужчина откажется, передумает, скажет, что не нужно...
- Просто мне он не нужен, стоит, пылится... Итальянский. Спортивный. Давайте я привезу, вы посмотрите. Если не подойдёт, ничего страшного. Я приеду?
Пауза. Потом мужчина прокашлял в трубку..
-Приезжайте...
Она ожидала увидеть нищую, неопрятную обшарпанную хрущёвку. Но дом оказался обычной деревенской пятистенкой, покрашенной голубой краской, с резными наличниками. Двор чистый, дрова сложены поленницей, даже палисадник ухоженный, георгины цвели, хоть и сентябрь на дворе.
Дверь открыл мужчина. От него немного пахло спиртным. Лет шестидесяти, с большими узловатыми руками, но глаза живые, цепкие, с прищуром... Он протёр руки о фартук.
-Проходите... Нина Павловна? Я Дмитрич. А это Дениска.
Мальчишка стоял за спиной деда, вцепившись в косяк. Худой, колючий... Нина Павловна посмотрела на него, и вдруг поняла, что боится. Боится, что он отвернётся. Боится, что он скажет "уходите". Она не знала, почему этот пацан так важен. Но сердце стучало где-то в горле.
-Здравствуй, Денис. Я велосипед привезла. Возьмёшь?
Мальчишка насупился.
-Покажите сначала. Может, он уже развалится почти.
Дед его одёрнул, но беззлобно.
-Денис! Ты бы хоть "здравствуйте" сказал.
-Здрасте...
Велосипед оказался великоват. Денис сел, едва доставая ногами до педалей, и сразу помрачнел. Он спрыгнул, отвернулся к стене и ударил по ней кулаком, тихо, но с такой злостью, что Нина вздрогнула, хотела было пообещать миллион велосипедов, только завтра, когда откроют магазины. Мальчик пряча слёзы, раздражённо махнул на неё рукой.
-Не надо меня жалеть!
А потом добавил, совсем тихо, как бы извиняясь...
- Все меня жалеют. А ездить всё равно не на чем.
И ушёл в дом, хлопнув дверью.
Нина растерянно посмотрела на Дмитрича. Он вздохнул.
-Извините уж его... Мать ушла, когда мальчику два года было. Отец... ну, отец пропал. Я один его поднимаю. Обиды много в пацане, а слов у меня не хватает...
Они помолчали. Потом Дмитрич позвал в дом...
- Чай пить будете? Я пирог испёк. Это вам не магазинный!
Чай был из старого заварочного чайника, пирог, чуть подгоревший, но вкусный, домашний. Пахло в доме яблоками и старыми книгами. Нина огляделась- дешёвые обои, продавленный диван, но чисто, опрятно.... На полке стопка учебников, на стене фотографии -молодой Дмитрич с удочкой, женщина с косой, совсем маленький Денис в коляске.
- А вы кем работали, Дмитрич?
-Инженером-конструктором. Завод закрыли, пенсия копейки. Теперь сторожую на складе, вечером. А днём с Дениской.
-Тяжело...
Он разлил чай по кружкам.
-А кто сказал, что легко будет? Вы, Нина Павловна, простите за прямоту... У вас своих забот, наверное, полон рот. А вы сюда приехали, велосипед привезли. Спасибо вам огромное! Может заберёте обратно? Только не обижайтесь. Сколько еще ему расти до него?
-А вы его продайте, а? Я его не заберу, что хотите со мной делайте! На вырученные деньги можно будет нормальный купить.
Она говорила громким голосом, как на совещаниях, затем спохватилась, виновато опустила голову и перешла почти на шепот....
-Умоляю вас...
Дед вздохнул, но кивнул Нине, а она вдруг почувствовала, что горло сжимается, до такой степени захотелось побыть тут еще немного...
- Дмитрич... Не знаю даже как сказать... Я одна. Совсем одна. Дом большой, а людей ноль. Думала, помогу, легче станет. А приехала, и... мне самой легче. От чая этого. И пирога вашего... Поджаристого...
Дмитрич посмотрел на неё долгим взглядом, подвинул баночку с вареньем и вдруг на секунду накрыл её ладонь своей, шершавой, горячей, пахнущей деревом.
- Попробуйте, малиновое. Сам делал.
Нина замерла. Она не могла пошевелиться, боялась, что это исчезнет. Просто рука на её руке. Ничего такого. А у неё внутри что-то хрустнуло, как первый лёд под ногой.
На следующий день она приехала снова. С коробкой конфет для Дмитрича и печеньем для Дениса. Мальчик встречал её уже без хмурого взгляда, хитро улыбаясь ей.
-Дед сказал, что мы обменяем ваш велосипед на хороший. Сегодня вечером уже прийти должны с моим великом!
-Ой, как хорошо, Дениска! Я очень рада!
Так и началось.
Сначала она приезжала раз в неделю. Потом, два. Потом каждые два дня. Возвращалась домой с запахом дыма и пирогов, и впервые за долгие годы засыпала без таблеток.
Дмитрич, мужчина старой закалки, категорически отказывался от денег. Но она возила продукты, купила Денису новый рюкзак, якобы брала себе, да не подошел. Дмитричу -лекарства для суставов, схитрила, что у самой артрит, купила две упаковки лишние...
Она научилась топить печь. Починила вместе с Дмитричем забор. Сидела с Денисом, пока дед был на ночной смене. Оказалось, что мальчишка любит фантастику и мечтает быть лётчиком. Она купила ему книгу про космос и энциклопедию самолётов. Денис прочитал за три дня.
Прошло месяца два. Нина уже чувствовала себя у них почти родной. И однажды, когда она наводила порядок на кухне Дмитрича, обнаружила неначатую бутылку водки. Не сомневаясь, взяла, да выкинула её в мусорку.
Дмитрич, как увидел бутыль в ведре, взбеленился, аж побелел, Нина отшатнулась. Нет, он не был пьющим или зависимым. Так уж, иной раз мог позволить себе стопку. А Нина отчего-то решила, что теперь ему больше не нужен алкоголь...
-Тебя кто просил? Чего тут устроила? Иди, в своём доме порядки устраивай!
И вот, сидит она обиженная, на своей собственной кухне, куда она совершенно не хотела возвращаться от Дмитрича с Дениской... Тут тоже что-то поменялось. Всё осталось на прежнем месте, но в вазе стояли полевые цветы, а в углу комнаты - ведро яблок от Дмитрича, ароматных, местных. Почему она раньше не покупала себе цветы? Не ходила босиком по газону? Не вслушивалась как квакают лягушки у озера...
Она улыбнулась. И вдруг поняла, что по щекам текут слёзы. Она вытерла их ладонью, но они всё текли. Она даже не заметила, когда началось.
-Господи... Как же давно я так не плакала.
Она вспомнила слова психолога- "принять себя", старухины "быть живой". И слова Дмитрича, как приятно ради кого-то жить...
И вдруг стало так ясно.
Она не найдёт мужа, такого как в кино. Скорее всего. Не родит детей. Не помолодеет. Но это же не значит, что её жизнь кончилась.
Смешно, но ей безумно нравилось бывать у Дмитрича, в старой пятистенке, где еще стояла большая русская печь. Очень нравилось есть чуть подгоревший пирог... А самое приятное, это колючий мальчишка, который уже не ворчит на неё и дичится, а спрашивает - "Тёть Нина вы приедете завтра? Мне надо к сочинению подготовится, а то деду некогда..."
Она достала телефон и позвонила Дмитричу.
-Дмитрич, я хочу предложить. Я оплачу Денису репетитора по математике. И английский. Он такой смышлёный мальчик, я вижу это! Не отказывайтесь... Мне просто... хочется. Хочется, чтобы у него было будущее. И у вас. И... У меня...
Мужчина помолчал, затем с притворной строгостью дал ей ответ.
-Приезжайте завтра. Пирог с яблоками испеку. Надеюсь не подгорит в этот раз...
-Не переживайте Дмитрич. Я нигде не ела таких вкусных пирогов...Только у вас...
Мужчина смущенно хмыкнул, видно было что он хочет еще что-то сказать, но не знает как...
-Денис, кстати, просил передать, что вы ему обещали помочь плакат какой-то нарисовать для школы. И да....мы... мы тоже хотим...чтобы было будущее...
Нина выключила свет в кухне, вышла на крыльцо. Холодный воздух пах дымом и яблоками. Она не знала, что будет дальше. Может, Дмитрич однажды устанет от неё. Может, Денис подрастет и отдалится от неё. Но сейчас, в эту минуту, у неё было тепло в груди. И этого хватало.