Карточка судна на сайте "Водный транспорт"
27 августа 1942 года, при попытке прорыва из осажденного Сталинграда пароход "Иосиф Сталин" попал под обстрел противника, в результате чего сгорел. Погибло около 1 тысячи человек. Во многих источниках говорится, что пароход затонул и долгое время на вершине его мачты, возвышавшейся над водой, развивался красный флаг. Но так ли это было на самом деле?
Ниже приводятся воспоминания о гибели "Иосифа Сталина", подробно изложенные в письме II помощником механика, Самойловым Константином Георгиевичем (оригиналы сканов письма опубликованы на сайте muzrechflot.ru )
"В Сталинград мы попали следующим образом. Из города Горький вышли во второй половине августа обычным пассажирским рейсом скорой линии Горький – Астрахань. Но в г. Ульяновск нам сказали, что семьи всех членов команды нужно высадить. Потому что в районе Сталинграда уже опасно, т.к. фашистские войска подходили к городу. Мы семьи высадили в селе Шиловка, а остальные пассажиры были высажены в г. Куйбышеве, после чего наш пароход вместе со всей командой пошел в Сталинград.
Когда мы пришли в Сталинград, его уже бомбили. И нас послали на спасение команды самоходной баржи Осетия, которая была подбита фашистами в районе села Каменный Яр. В пути следования, нам с луговой стороны реки Волга кричал какой-то мужчина, возможно бакенщик, что Волга заминирована с этой стороны и надо идти вдоль горного (высокого) берега Волги. Тогда капитан Рачков И. С. дал команду остановить машину и отдать кормовой якорь, которая была незамедлительно выполнена. "Иосиф Сталин" остановился. Вскоре к борту нашего парохода подошел военный катер. С него спросили: «В чем дело, почему остановились?». Капитан Рачков И. С. все объяснил. С военного катера дали команду: «Следуйте за мной». Мы подняли якорь, дали ход и пошли вслед за военным катером. Когда подошли к самоходке «Осетия», она стояла у горного берега носом против течения, наполовину затопленная, и левым бортом прочно сидящая на грунте. Но на ней уже никого не было, кроме трупов лошадей. Вероятно, на ней везли кавалерию.
Мы вернулись в Сталинград к вечеру. Начало темнеть. Встали напротив пассажирского речного вокзала у лугового берега и замаскировались ветками деревьев. Бои в городе продолжались всю ночь. На следующий день мы подошли к пассажирскому вокзалу (к пристани) и начали посадку эвакуируемых граждан. На пароход садились старики, женщины и дети. Их было, как говорили, пятьсот человек. Во время посадки немцы бомбили город, и одна бомба взорвалась недалеко от кормы нашего парохода. Закончив посадку, мы пошли заправляться топливом к нефтезаправочной станции (к нефтемашинке). Заправились, и только успели отойти от нефтезаправочной станции, как попадание бомбы взорвало ее. В это время я был на вахте. Начались маневры уклонения: то полный вперед, то стоп и назад, то опять полный вперед и т.д. Я едва успевал перекладывать перекидку (реверс).
Вскоре мы подошли к луговому берегу чтобы переждать бомбежку. Двое матросов с нашей команды спрыгнули с носа нашего судна на берег чтобы закрепить швартовый канат за дерево. В это время недалеко от них взорвалась бомба и ранила одного из матросов. К сожалению, я не припомню его фамилии. Бомбежка продолжалась. Некоторые пассажиры из эвакуированных, высадились на берег и разбежались. Рядом с нашим пароходом стоял военный катер, но на нем никого не было. И на катере возник пожар. Тогда мы, не смотря на бомбежку, бросились тушить пожар на этом катере. Как закончили тушить пожар, так закончилась и бомбежка. Простояли мы тут до ночи..."
На счет времени отбытия от Скудров есть другая, документальная информация, которая будет приведена в следующей части - прим. автора канала.
Вернемся к рассказу Константина Георгиевича:
"Приблизительно в полночь мы отошли от берега, и направились вверх по Волге. Я в это время, как председатель судового комитета, находился в штурвальной рубке. Там же находились капитан Иван Семенович Рачков, штурман Алексей Григорьевич Строганов. Кроме них был штурвальный, и сопровождающий эвакуированных, которого называли Севастьянов. Штурвальная рубка была обложена мешками или с шерстью, или с ватой для защиты от пуль. Сколько мы прошли в темноте, в той обстановке определить было трудно. Вдруг с лугового берега стали кричать: «Какой пароход идет?» Им ответили. Тогда с берега стали кричать, что надо идти вдоль лугового (левого) берега, ибо река у правого берега уже пристреляна фашистами. Позже мы узнали что тут, буквально под носом у фрицев уже прошли «Парижская коммуна» и «Михаил Калинин» (немцы заняли убойную позицию слишком поздно, и стрельба вслед уходящим судам особенных результатов не дала – прим. автора канала). Капитан Рачков И. С. склонялся к тому, чтобы пойти к правому берегу, однако Севастьянов настоял на движении вдоль лугового берега. Я спустился из рубки на террасу и увидел, что мы отвернули от берега. Мимо меня пробежал пулеметчик с криками: «Пожар в носовой части!» И мы вместе с ним вбежали в коридор I-го класса. Пожарные шланги были подключены и раскатаны заранее. Воду в шланги дали сразу же. Мы начали тушить пожар. Тем временем пули пробивали стены надстройки.
В какой-то момент мы почувствовали, что пароход уткнулся носом во что-то. Как оказалось позже, это был берег недалеко от деревни Окатовка (Акатовка – прим. автора канала). Начался сильный обстрел нашего парохода, пули со свистом пролетали мимо нас. Затушив пожар, я выбежал на террасу, и увидел спускающегося из рубки штурмана Строганова А. Г.. Он сжимал руками голову, так как был ранен. Я спросил: «Что делать, Алексей Григорьевич?» Он ответил: «Сбрасывай в воду все, что умеет плавать». В это время пламя пожара все сильнее охватывало пароход. Мы со Строгановым сбрасывали в воду все, что попадало под руки: спасательные круги, столы, скамейки. Огонь подбирался все ближе и ближе, и мы со Строгановым прыгнули за борт.
Пароход был весь объят пламенем. Мы плыли вдоль парохода в сторону носовой части, головам было жарко от бушующего рядом огня. И тут над Волгой раздался протяжный, как бы прощальный, бередящий душу гудок гибнущего парохода. Скорее всего, прогорело основание штурвальной рубки, и она рухнула вниз, натянув тросик парового свистка. Гудок висел над Волгой долго, и оборвался тогда, когда перегорел тросик…
А мы доплыли до косы, в которую врезался носом пароход. На косу спрыгивали люди и их с берега расстреливали пулеметным огнем. Мы со штурманом Строгановым А. Г. бежали, перепрыгивая через убитых. Пули свистели вокруг нас. И нам пришлось войти в воду. Мы решили плыть к противоположному берегу, на луговую сторону. На мне заранее был пристегнут спасательный пояс, а у Строганова ничего не было, и к тому же он был ранен. Я его поддерживал за плечо. Проплыв некоторое время вдвоем, мы увидели нашего судового электрика Анатолия Русанова (Русакова), который присоединился к нам. Холодная вода, намокшая одежда и события дня давали о себе знать, и нас сносило течением, хоть мы и старались плыть как можно быстрее. Пули летели и падали в воду около нас. Должно быть, фашисты видели нас в свете огня пожара на нашем пароходе. Через некоторое время Строганову А. Г. стало плохо и я ему крикнул: «Держись Алексей Григорьевич!». Оказалось что неподалеку от нас были люди, стоящие по грудь в воде, члены команды нашего парохода. Услышав мой крик, наш штурман Виктор Данилович Яков (Янов) крикнул: «Алексей Григорьевич, давай сюда!». Я со Строгановым поплыл на этот крик, но ближе к нам оказался наш механик Жерихов Иван Иванович. Он протянул руку и сказал: «Давай сюда». Я передал ему Строганова А. Г. И повернулся к электрику Русанову (Русакову?), но его уже нигде не было…
Я решил плыть через Волгу. Проплыв немного, я увидел что кто-то плывет немного впереди меня. Я крикнул: «Кто плывет?» Отозвался матрос Бузин Степан. Так мы с ним вместе и плыли. Он чуть впереди меня, вероятно боялся что я ухвачусь за него. К берегу мы попали уже против города Сталинграда. Я смотрю, что Бузин уже встал. Я спросил: «Что, уже берег?» Он ответил утвердительно. Я продолжал плыть, пока коленями не коснулся берега. Так ползком и выполз на берег. Из последних сил я еле-еле встал на ноги. А Бузин говорит: «Давай пробежимся, чтобы согреться!» Мы побежали, но сознание мое туманилось. Но нам предстояло проплыть еще то ли через залив (затон – прим. автора канала), то ли через озеро. Помню, что цеплялся за кусты какие-то, а потом и вовсе потерял сознание. Долго ли я лежал там – не знаю. Очнулся в каком-то пионерлагере, от того, что кто-то меня будил. Какие-то люди спрашивали меня: «Ты пойдешь с ними?» При этом они указывали на людей, среди которых я узнал членов нашей команды. У меня сразу все всплыло в памяти, и я ответил: «А как же, пойду конечно!». А они говорят, мол, тогда вставай. Во сколько часов это было, я не помню. А лежал я на матрасе, который был расстелен на полу. Я был укрыт тоже матрасом. А когда я сбросил с себя матрас, гляжу, а белья на мне нет. Спрашиваю: «А где мое белье?» Они отвечают: «Что плут, пропился?» В шутку конечно. Но они молодцы. Спасибо им за то, что они все мое белье, документы и деньги которые были при мне, а денег было 400 рублей, высушили и принесли мне. Я оделся. Было нас из команды 12 человек и тринадцатый – мальчик лет 15, у которого погибли родители. Как он сказал, родители погибли во время работы на плавкране.
Нас всех накормили в этом пионерлагере, и мы пошли в наше пароходство, которое в это время было в г. Саратове на пассажирском пароходе, название которого я не припомню. А вот как я попал в пионерлагерь, выяснилось позже. Наш кочегар стоял со мной на одной вахте. Звали его Мешков Анисим. Переплыв Волгу на рассвете, наткнулся на меня, стал тормошить, так как думал, что я сплю. Но поняв, что я без сознания, пошел поискать где ни будь помощь. И вот тут-то наткнулся на пионерский лагерь, который был рядом. В лагере находился только обслуживающий персонал. Там он и сказал, что на берегу погибает наш второй помощник механика. Вот они и принесли меня в этот лагерь и там меня выходили.
И вот мы идем в город Саратов. Мы шли пешком трое суток, не брав в рот ни крошки хлеба. Проходя по селам и деревням, просили у жителей хлеба, но они говорили, что у них и у самих нет его. На четвертые сутки пришли в Николаевскую Слободу, что напротив города Камышин. Там стоял пароход «Встречный», на который грузили имущество детского дома. Директором детского дома была женщина, и она попросила нас помочь побыстрее погрузить имущество. Спешка была связана с тем, что в 10 вечера фашистские самолеты прилетали бомбить Камышин. Мы хоть и устали и проголодались, но сразу взялись помочь погрузить их имущество. После погрузки она накормила нас всех, и еще дала мешок сухарей. Сказала: «Это вам на дорогу». Ноги у некоторых из нас были поцарапаны, так как мы шли босиком. Мне же капитан парохода «Встречный» дал свои полуботинки. Фамилию этого капитана я, к сожалению не помню.
Из Камышина мы пошли вверх по Волге. И ночью в районе села Золотое нас сильно тряхнуло, погас свет. Мы подумали, что снова бомбят, но оказалось другое. Сверху шел пассажирский пароход, и столкнулся со «Встречным» нос в нос. Речная обстановка, буи были сняты для соблюдения светомаскировки. У «Встречного» был пробит нос и правый борт в носовой части. Пароход тут же затонул, но неглубоко, так как под нами было мелко. Носовой трюм был затоплен, а в трюме были дети, которые спали на матрасах. Они на этих матрасах так и всплыли. Погибла только одна девочка, лет восьми, остальных удалось спасти. К «Встречному» подошел еще один пароход, под названием «Марксист». Мы пересели на пароход «Марксист», и на нем доехали до Саратова, где находилось наше пароходство. Там-то меня и направили на пароход «Гончаров», и ходили мы до города Сталинграда. Кстати, ходили мы на пароходе «Гончаров» как госпиталь непосредственно на передовую в город Сталинград, откуда вывозили раненых, пока Волга не покрылась льдом. Вот и все, что я помню и могу описать.
А это команда парохода «Иосиф Сталин»:
1. Капитан Рачков Иван Семенович;
2. 1-й штурман Строганов Алексей Григорьевич;
3. 2-й штурман Владимиров Александр;
4. 3-й штурман Янов Виктор Данилович;
5. Боцман Роннов Павел (или Ронков- фамилия трудночитаема в
рукописном тексте – прим. автора канала);
6. Матрос Пучков Виктор;
7. Матрос Бузин Степан;
8. Механик Жерихов Иван Иванович;
9. 1-й помощник механика Пантелеев Яков Игнатьевич;
10. 2-й помощник механика Самойлов Константин Георгиевич;
11. 3- помощник механика Степенков Александр;
12. Милованов Михаил;
13. Андронов Иван Дмитриевич;
14. Сорокин Александр;
15. Харитонов Петр;
16. Чернов Степан;
17. Мешков Анисим;
18. Пискунов Иван;
19. Пискунов Александр;
20. Глухов Михаил.
Спасибо за прочтение!
Продолжение следует!