— Твои гости, ты с ними и выкручивайся.
— Мясо разморозила?
Вика медленно стянула правый сапог. Спина гудела так, словно по ней весь день били палками. Десять часов за кассой строительного гипермаркета в день инвентаризации давали о себе знать. Ноги налились тяжестью, в висках пульсировала глухая, монотонная боль.
— Какое мясо? — бесцветно переспросила она, пытаясь расстегнуть молнию на втором сапоге.
Миша привалился к дверному косяку. На нём была серая домашняя футболка, обтягивающая намечающийся живот, и спортивные штаны с вытянутыми коленками. Он выглядел бодрым и свежим, словно только что проснулся после долгого сна.
— Обычное, — отмахнулся муж.
Он нервно почесал шею.
— Свинину. Пацаны через сорок минут будут. Давай, организуй поляну по-быстрому.
Вика выпрямилась. Ощупала взглядом мужа, пытаясь понять, шутит он или нет.
— Какие пацаны, Миша? Сегодня вторник. Мы ни о ком не договаривались.
— Я вчера говорил! — с наездом ответил он.
— Кому ты говорил?
— Тебе говорил! Ты просто мимо ушей пропустила, как обычно. Своими мыслями вечно занята.
Вика прикрыла глаза на секунду.
— Вчера вечером ты смотрел футбол в наушниках. А я гладила твою рабочую рубашку. Ты мне ни слова не сказал.
— Не суть вообще!
Миша махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Димон машину взял новую. Китайца из салона, в кредит влез по самые уши. Надо обмыть это дело по-человечески.
— Ну так и обмывайте, — отчеканила Вика. — Я тут при чём? Идите в бар.
— Ты цены в барах видела? — возмутился муж.
— Видела.
— Там сейчас посидеть — ползарплаты оставишь! Одно пиво как крыло от самолета стоит.
Он сделал шаг в коридор.
— Я пацанам сказал, что мы у нас соберемся. Нормально, по-домашнему. Короче, метнись в магазин по-быстрому. Возьми там свинины на отбивные, сыр, помидоры, ну и зелени какой-нибудь. Я им твоё мясо по-французски обещал.
Вика повесила куртку на крючок. Он даже не предложил помочь с тяжёлой сумкой, в которой лежали пакет молока и буханка хлеба. Просто выдал распоряжение. Как подчиненной.
— У нас в холодильнике мышь повесилась, — будничным тоном сообщила она.
— Я тебе и говорю: сходи купи! У нас супермаркет в соседнем доме. Делов на пятнадцать минут.
— У меня в кошельке мелочь на проезд осталась.
— Ну с кредитки сними! Чё ты как маленькая, честное слово? Вечно проблему на ровном месте создаешь.
Миша недовольно скривился.
— Ставки по кредиткам сейчас конские, Миша, — раздельно проговаривая каждое слово, сказала Вика.
Она подхватила сумку и прошла мимо него на кухню.
— Льготный период у нас закрыт, — бросила она через плечо. — Если я сейчас сниму оттуда деньги на твои гулянки, мы в следующем месяце минимальный платеж не потянем. Я в долги из-за твоих посиделок влезать не собираюсь.
— Какие долги, Вик? — он пошел за ней следом.
— Обычные. Банковские.
— С зарплаты закроешь! Чего ты жадничаешь для родного мужа?
— С какой зарплаты?
Она поставила сумку на столешницу.
— С той, что пойдет на ипотеку? Или с твоей, которая уходит на кредит за машину?
— Я премию получу! — взвился Миша.
— Ты эту премию с Нового года получаешь. Где она?
Она включила воду в раковине и начала тщательно намыливать руки.
— Шеф обещал в пятницу всё закрыть, — забухтел муж, облокачиваясь на подоконник. — Ну снимешь пару тысяч, не убудет.
— Пару тысяч на мясо, сыр и помидоры для десяти здоровых мужиков? Ты в магазине когда последний раз был?
Она вытерла руки кухонным полотенцем.
— Я за коммуналку вчера по СБП перевела последние деньги с дебетовой карты. Всё. Бюджет исчерпан до копейки.
— Надо было предупреждать! — рявкнул Миша.
— Я предупреждала. Ты сказал: «Угу, решай сама». Вот я и решила. Долгов за квартиру у нас нет. Еды тоже нет.
Она налила стакан воды из фильтра и сделала долгий глоток.
— Ты издеваешься надо мной? — Миша суетливо заметался по тесной кухне.
Он открыл дверцу пустого холодильника, посмотрел на одинокую банку горчицы, с силой захлопнул.
— Я хозяин в доме или кто? Я слово дал мужикам!
— Вот сам его и держи.
— Десять человек едут, Вика! Десять! Люди серьёзные. Димон с начальником своим будет. Что я им на стол поставлю? Хлеб с молоком?
— Можешь поставить хлеб. Он свежий. Сегодняшний.
Вика поставила пустой стакан в раковину.
— Я с восьми утра на ногах, Миша. У нас инвентаризация на складе. Я сегодня коробок с крепежом натаскалась столько, что поясницу ломит.
Она повернулась к выходу.
— Я никуда не пойду. Ни за мясом, ни за сыром. И у плиты стоять не буду.
— В смысле не будешь? — Миша упёрся руками в бока, загораживая проход в коридор.
— В прямом.
— А кто будет? Это бабская обязанность — гостей встречать и уют создавать!
— Гостей, которых позвал ты, не посоветовавшись со мной?
— Да что с тобой советоваться! Я пацанам сказал, что у нас всё схвачено! Сказал, жена мигом стол накроет по высшему разряду.
Он шагнул к ней ближе.
— Не позорь меня перед мужиками, Вик. Димон вон со своей постоянно грызётся, пилит она его за каждый рубль. А я тебя в пример ставлю. Говорю, моя Викуля всё понимает. Золото, а не баба.
В этот момент в кармане его спортивных штанов зазвонил телефон.
Миша вздрогнул, вытащил аппарат. На экране высветилось «Димон». Муж бросил на Вику предупреждающий взгляд и нажал кнопку ответа.
— Да, Димон! — голос Миши мгновенно изменился. Стал басовитым, уверенным и вальяжным.
— ...
— Да-да, братан, подъезжайте. Всё в силе.
— ...
— Не, ничего не надо брать. Зачем? У нас всё есть. Викуля там на кухне уже шуршит вовсю. Мясо в духовке, салаты режутся. Давай, ждём.
Он сбросил вызов. В кухне повисла тяжелая пауза.
— Какая прелесть, — невозмутимо произнесла Вика.
Она отодвинула его плечом и прошла в спальню. Открыла шкаф.
— Вик, ну ты чего начинаешь? — голос мужа снова стал просящим и суетливым. Он увязался за ней.
— Я ничего не начинаю.
— Нормально же всё было. Чего ты упёрлась рогом? Тебе сложно для родного мужа постараться один вечер?
— За мой счёт? И моими силами?
— При чём тут твой счёт! Это семья! Мы общий бюджет ведём! У нас всё общее!
— Семья, Миша, это когда звонят и спрашивают, есть ли у меня силы после работы.
Она достала с вешалки выходную блузку. Ту самую, кремовую, которую надевала только по праздникам.
— Семья — это когда мы вместе думаем, как дотянуть до аванса, а не я одна выгребаю всё до копейки, чтобы свет не отключили.
— Тебе лишь бы характер свой показать, — снова перешел в наступление муж.
Он привалился к косяку спальни, наблюдая, как она снимает рабочую водолазку.
— Раз в полгода пацаны собираются нормально посидеть, а ты мне истерики закатываешь. Давай, собирайся в магазин. У нас полчаса осталось.
— В морозилке полпачки пельменей по акции, — спокойно сказала Вика.
— Каких пельменей?!
Голос мужа сорвался на фальцет.
— Тех самых. С красным ценником. Которые ты сам купил в воскресенье.
— Ты предлагаешь мне мужиков дешёвыми магазинными пельменями кормить? Из картона?
— Можешь сам налепить домашних. У тебя целых полчаса. Фарша, правда, нет. Но ты придумай что-нибудь. Ты же хозяин.
Вика застегнула пуговицы на кремовой блузке. Расправила воротник перед зеркалом над комодом.
— Я не умею готовить! — рубанул Миша.
— Научишься. Интернет в помощь.
— Это не мужское дело у плиты стоять! Меня пацаны засмеют, если я в фартуке встречать их выйду!
— Тогда вари те, что есть. Вода закипает быстро.
Она достала из шкафа узкие чёрные брюки.
— Ты чё удумала? — Миша напрягся, глядя на её наряд.
— Переодеваюсь.
— Зачем ты эту блузку напялила? За отбивными в ней пойдёшь?
— В кино. На вечерний сеанс.
Миша застыл. Лицо его вытянулось, рот приоткрылся.
— Ты больная?
— Нет. Я уставшая.
— Какие фильмы? У меня гости на пороге! Десять мужиков сейчас приедут!
— Твои гости, ты с ними и выкручивайся. Не моё дело.
Вика подошла к тумбочке и взяла свою сумочку.
Раньше она бы уже бежала в супермаркет. Тащила бы тяжёлые пакеты, обрывая пальцы, судорожно подсчитывая грабительские проценты по кредитке в банковском приложении. Резала бы салаты, обжигалась кипящим маслом, металась между духовкой и столом, стараясь успеть к звонку в дверь.
А Миша сидел бы во главе стола.
Он разливал бы горячительное по стопкам и рассказывал Димону, как ловко он выдрессировал жену. Как она у него по струнке ходит и слова поперёк не скажет.
Хватит.
Она достала из косметички красную помаду. Сняла колпачок.
— Вик, я не понял шутки, — голос Миши стал угрожающим и низким.
— Это не шутка.
— Ты сейчас реально бросишь меня одного? Перед пацанами меня выставишь идиотом и балаболом?
— Угу.
Она уверенно провела ярким цветом по губам. Усталость на лице никуда не делась, тени под глазами не исчезли, но взгляд в отражении стал колючим и твёрдым.
— Ты не посмеешь! — рыкнул муж.
Он сделал резкий шаг к ней.
— Если ты сейчас за дверь выйдешь, это всё! Слышишь меня? Обратно можешь не приходить!
— Коммуналку в следующем месяце сам оплатишь, — отчеканила Вика.
Она обошла его и вышла в коридор.
— Раз ты такой хозяин, сам и плати. И продукты сам покупай.
Она обула выходные ботильоны. Застегнула молнии.
— Я кому сказал! — заголосил Миша.
Он выбежал за ней в прихожую. Попытался ухватить её за рукав плаща, но она резко мотнула плечом, сбрасывая его руку.
— Не смей потом прощения просить! Я тебя не пущу обратно!
Она положила руку на дверную ручку. Нажала на язычок замка.
— Пельмени кидай в кипяток, Миш. Иначе слипнутся в один большой ком. Лавровый лист на верхней полке, соль в синей банке. Не перепутай с содой, как в прошлый раз.
Загрохотала входная дверь. Шаги по лестнице быстро стихли.
Два часа в тёмном зале кинотеатра пролетели незаметно. На огромном экране мелькали кадры какой-то бессмысленной, но яркой комедии. Люди на соседних рядах хрустели попкорном и громко смеялись над глупыми шутками.
Вика не следила за сюжетом.
Она просто сидела в удобном мягком кресле, вытянув гудящие ноги, и никуда не бежала. Ничего не резала. Ни за что не платила.
Телефон в её сумочке завибрировал трижды в первые полчаса. Потом пришло несколько длинных сообщений в мессенджере. Она не стала их открывать. К середине сеанса аппарат затих окончательно.
Вика не чувствовала вины. Впервые за долгое время её спина расслабилась.
Она вернулась домой в одиннадцатом часу вечера.
В квартире стоял плотный, тяжелый запах варёного теста, дешёвого кетчупа и стойкого перегара. В коридоре было густо натоптано грязной мужской обувью. Песок хрустел под ногами.
На кухне не было свободного места.
В раковине громоздилась огромная гора немытых разномастных тарелок, покрытых жирными разводами. На столе сиротливо лежала смятая картонная пачка от тех самых акционных пельменей. Рядом валялись грязные вилки, пустые бутылки и скомканные бумажные салфетки.
Миша сидел на диване в зале.
В телевизоре без звука бегали футболисты. Лицо мужа было мрачнее тучи. Он сжимал в руке пульт так, словно хотел его раздавить.
— Как посидели? — будничным тоном спросила Вика.
Она неторопливо расстегивала пуговицы плаща.
Миша зыркнул на неё исподлобья. Желваки на его лице дернулись.
— Нормально.
— Вот и славно.
Она сняла ботильоны и прошла мимо него в ванную. Выгонять её из дома он явно не собирался. И мыть посуду за своими пацанами — тоже.
Делать нечего. Придётся завтра с утра самой отскребать эти жирные тарелки. Её муж не изменился и вряд ли когда-то изменится.
Зато сегодня она выспится.
